Артур Гедеон – Царь ледяной пустоши (страница 25)

– И он пошел?

– Ага, – кивнул Долгополов.

– Смельчак.

– Еще какой. В конце главного коридора, в тупике, он увидел высоченного бородатого мужика в расстегнутом тулупе и шапке. И тот заговорил с ним как со старым знакомым.

– Неужто Кучерём?! Который к Агафье в баню приходил? И который Коломойкина безумным сделал, а подельников его в прах развеял?

– Так рассказал Кривонос – я сам копии этих документов прочитал. Так вот, тот мужик заговорил с Кривоносом как ни в чем не бывало, с шутками-прибаутками, а тут и опера подтянулись. Хе-хе! – потирая ладони, мелко и жутковато рассмеялся Антон Антонович. – Эх, материалисты дубинноголовые! И один, самый прыткий, стал дерзить мужику, не понимая, кто или что перед ним. И тогда мужик-то сделал выпад вперед, типа щас я вас! – и превратил их в пыль. А Кривонос решил открыть огонь. Видимо, напрасно. Мужик превратился в небольшой смерч, снес его и пропал в каменной стене этого коридора. А Кривонос упал ни жив ни мертв на пол. Таким его и нашли. Все это он рассказал комиссии. Комитет поставил гриф «секретно» и отправил полковника лечиться.

– В психушку?

– Что-то вроде того. Но там очень скоро, проведя обследование, сказали, что Кривонос здоров, а его рассказ может быть результатом огромного психического потрясения. Например, таинственного исчезновения его ординарца Степанова. Так бывает. Полковника оправдывало то, что четырех военнослужащих, превращенных в пыль, все равно не нашли. И вскоре Кривонос вернулся к своим обязанностям. Подземелье излазили вдоль и поперек ученые и военные, но ничего не обнаружили. А вот пыль с каменного пола соскребли, сделали химическую экспертизу и установили, что это практически пепел, который остается от сгоревшего живого существа. Тогдашняя экспертиза, как вы сами понимаете, Андрей Петрович, была крайне ограниченна.

– А помните, кто еще обратился в такой вот холодный пепел?

– А-а, сами вспомнили! Хорошо, – кивнул Долгополов. – А то уж я думал, что мне напоминать придется. Два кладоискателя, как их там звали?

– «Ефимыч и Петюня, – цитирую мошенника Коломойкина, – обращенные в песок и пыль и разнесенные по ночной степи».

– Все верно, все верно, – кивал Антон Антонович. – Но вот что самое главное, чему вы сейчас удивитесь и попросите меня откупорить еще одну бутылочку, только на этот раз, может быть, сливовую?

– Да я и так попрошу, без ваших откровений, – пожал плечами Андрей. – У меня только аппетит разгулялся. А с вашими откровениями мы тут так разойдемся, во всю ивановскую…

– И тем не менее, когда есть причина…

– Да говорите уже.

– Веская причина, – погрозил пальцем собеседнику бодрый лукавый старик. – Твердокаменная.

– Издеваетесь, как обычно?

Антон Антонович, довольный, как старый кот, обожравшийся сметаной, даже прищурил от удовольствия глаза:

– Этот старый гэбэшник жив!

– Да ладно?!

– Да!

– Этот Кривонос?!

– Да! Этот Кривонос! Верьте не верьте, но ему сто десять лет, он как будто замариновался, законсервировался, засолился, как вобла, и живет он на своей даче под Москвой. Я вам сказал, что у меня тоже есть две фотографии – вот они. – И Антон Антонович выудил из папки и выложил перед компаньоном две ксерокопии. – Смотрите!

Крымов подтянул листки к себе. На первом был изображен строгий видом военный – полковник КГБ средних лет, как раз того периода, когда он гонялся за нечистью в Синеборье. А на второй – мумия, сидящая в кресле на фоне хорошего такого домика в два этажа и зеленого садика. Но глаза и того и другого, хоть и разного накала, горели одним и тем же огнем.

Крымов даже вперед подался:

– Вот бы его навестить!

– А то! Но вот что интересно – Кривонос не оставил дело на самотек. Спустя двадцать лет уже генералом он вернулся в Синеборье, чтобы схватиться с чудовищем, однажды посмеявшимся на ним.

– И каков был итог?

– А итог был трагический, Андрей Петрович, в этом все и дело. Внучка Кривоноса от его дочери, Алена Панюшкина, это по отцу, ставшая археологом, бредила дедовой темой. Дочь ненавидела дикие рассказы отца, внучка влюбилась в их тайны. Так бывает. Она с детства наслушалась безумных рассказов деда, который взялся посвящать ее в свои тайны. Именем деда получила какое-то серьезное разрешение на раскопки, а потом с двумя друзьями, тоже археологами, взяла и махнула в экспедицию в Синеборье. Захотела порыться в заветном подземелье. Ничего не найдя, они решили передохнуть и приехали в районный Сараевск, в гостиницу. И там они втроем исчезли. Как и при каких обстоятельствах – неизвестно. Никто не вернулся в Москву. Когда полковник Кривонос узнал о пропаже любимой внучки, он долго не мог поверить в услышанное, поднял бучу, рвал и метал, в конце концов это и заставило его уволиться из органов. Официально всех трех молодых людей признали пропавшими без вести – возможно, утонувшими в Змеевке. Их видели плававшими там на лодке. Так и ушел на пенсию несолоно хлебавши Кривонос. Алену больше никто не видел. Жена ушла от Кривоноса – не смогла простить ему этого. Дочь, мать Алены, перестала с ним общаться. Кривонос остался с бездетным сыном Егором. Генералом вышел в отставку. Как я понимаю, он так и не смог смириться с утратой. Кривонос старел, но смерть словно обходила его стороной. И по сей день обходит. – Долгополов постучал указательным пальцем по ксерокопии фото, на котором сидел в кресле столетний старик с уставшим, но все еще бешеным взглядом. – Эта дача – его пристанище.

– Какая-то древнегреческая трагедия. Разве что без инцеста. Но накал страстей тот же.

– Вот именно. Ну так что, Андрей Петрович, берем сливовую?

– Берите две, Антон Антонович. Чтобы наверняка.

– Вам завтра за руль, господин сыщик. Не забыли?

2

Они выехали затемно, прихватили Кассандру у ее дома и устремились за город – в отдаленный провинциальный край.

– Я до двух ночи писала статью, – призналась девушка. – Умираю, хочу спать. Не обижайтесь, если я сломаюсь.

– Не обидимся – ломайся, – успокоил ее Андрей. – Зонт взяла?

– Ага.

– Хорошо.

Кассандра тотчас уснула на заднем сиденье, позевав, отключился и Антон Антонович. Крымову оставалось вести машину под размеренный храп Долгополова и нежное сопение девушки. «Как бы мне не вырубиться вместе с ними, – подумал детектив. – Выпили-то накануне хорошенько». Он включил радио, и погромче, Антон Антонович недовольно захрюкал и заерзал, но Крымова это не разжалобило.

Часа через полтора, когда солнышко уже встало и бросило первые лучи на скошенные золотые поля, Кассандра проснулась, тоже заерзала, а потом сонно, с легкой хрипотцой спросила:

– Вчера наговорились, наверное?

– Ага, – отозвался Крымов. – Многое упустила.

– Посвятишь?

– Конечно. История на миллион. Не узнаешь – ничего не поймешь.

– Я слушаю.

Вначале был рассказ о купчине Губине с его тайнами и жутким преображением, а затем о генерале Кривоносе с его семейными секретами. Крымов говорил долго, ничего не пропуская, в том числе чтобы отвлечься, потому что он все чаще зевал.

– А сейчас нас ждет представление, – наконец сказал он, когда до конечного пункта оставалось не так далеко. – Гроза над Синеборьем. Агафья в очередной раз пойдет на Медвежью горку. Катерина беду почуяла, да и я тоже. Иначе бы не поперся в такую даль, да еще с вами. Да еще после выпивона. Может, зря я себя нагрузил? И ничего не случится?

– Вот сейчас и увидим, – сказала Кассандра. – Антон Антонович всегда так храпит?

– Не всегда, – заметил Крымов. – Как правило, он храпит куда громче. Однажды мы в самолете летели, так он так храпанул, люди подумали, что турбина полетела.

Кассандра прыснула:

– Издеваешься?

– Правда. Мы в Чехию летали. Паника едва не началась. Так что сейчас он сопит как младенец. Это ты на него положительно влияешь.

– А-а, ясно. Андрей…

– Да?

– А послушать Катерину можно? Ту «нервную», как ты сказал, запись?

– Разумеется.

Он включил ночной монолог их общей знакомой. Журналистка слушала с предельной внимательностью. И вот уже ближе к концу Катерина повторяла слова помешавшейся беременной подруги: «Когда к Синеборью гроза приближаться станет, тогда и выйду из дома. Так надо, Катя, так надо… Всем так лучше будет!» И еще: «Вот когда муж мой появится, вот когда он нагрянет, после той грозы он нагрянет, вот когда он всех проклянет! Завтра все случится, завтра!..»

– Да, жутковато, – согласилась Кассандра. – А где же гроза?

– Она с той стороны идет – уже движется сюда, – заметил Крымов. – Я проверял сводки.

В десять утра они въехали в село Синий Бор и скоро остановились у кафе «Сан-Ремо».

– Кофе хочу, – сказал Андрей.

– И я хочу, – подхватила Кассандра. – Чайник выпью.

Антон Антонович как раз задергал ножками, стал причмокивать, откашливаться спросонья. Затем проморгался, открыл глаза:

– Где мы?