Артур Гедеон – Дух огненных озер (страница 24)

– Идем, Ануфрий Данилович, – всецело полагаюсь на твою доброту и гостеприимство, – оглянувшись на портрет, сказал Светозаров.

– И правильно делаешь, что полагаешься, мой друг; и поверь, я тебя не разочарую.

Хозяин дома повел его к одной из дверей, открыл ее, пригласил войти, далее был коридор и еще одни двери в конце, куда они и шагнули. Это была типичная комната для любовных свиданий – широченный диван и столик с приготовленными яствами и напитками, кресла, топчан, бельевой шкаф, буфет. Еще была умывальня с огромной фарфоровой раковиной и кувшин на ней, полотенца свисали с медных ручек. А в глубине комнаты, в нише, за открытыми и перевязанными шнурками пологами портьер, огромная убранная кровать. Там же под кроватью был виден и ночной горшок, чтобы далеко не ходить.

– Нравится? – спросил Губин.

– Уютно, Ануфрий Данилович, и навевает фантазии.

– Верно! Сейчас я и схожу за этими фантазиями, так что налей пока себе вина, осмотрись.

– Так и сделаю.

Хозяин дома, что-то весело напевая густым баском, удалился, оставив гостя одного.

Как же ему быть? – думал Светозаров. А впрочем, чего стесняться? С чем таким необычным он должен столкнуться, чего не видел прежде? Что могло его поразить? Милые ручки, милые ножки, затянутый в платье гибкий стан, готовый уже скоро оказаться нагим в твоих руках, абсолютная доступность, прекрасный жадный рот, томный искушенный взгляд?

В его дворянском обществе, где он коротал вечера, если ты стал ухаживать за юной дамой, то в конце концов, разумеется, должен и жениться на ней. Конечно, свободные дамы лет тридцати с хвостиком с радостью готовы были составить такому элегантному мужчине, как Аполлон Аполлонович Светозаров, компанию, но и тут требовалось прилагать усилия – ухаживать, засыпать подарками, надоедать с визитами, утомительными в первую очередь для себя самого, и говорить, говорить без умолку, пленять речами и даже стихами. И если повезет, такая вот дама разрешит однажды войти в ее альков. Но куда ревизору, вечному страннику, с такими вот ухаживаниями? Это утехи для бездельников и светских хлыщей. И все эти отношения, порой даже не начавшись серьезно, обрастали такими фантастическими сплетнями, что ты, услышав их, еще будешь долго решать: про кого же это судачат в модных салонах? Как, про меня?! Да не было такого! Да я бы не посмел!.. А ты поди и докажи, что было и чего не было. Наиболее мудрые и богатые уезжали с дамами света куда-нибудь подальше, на воды в Карлсбад, в Берлин или Париж, в Рим, но и там шастали повсюду непоседы соотечественники, колесившие по Европе. Увидят вас вместе – и пойдут чесать языками. Можно было найти симпатичную экономку, она с радостью станет сожительствовать с вами, но еще найди молодую, и привлекательную, и покладистую, и чтобы хозяйкой хорошей оказалась. Нет, для ревизора, волка-одиночки, каковую судьбу выбрал он себе, все эти варианты не годились.

Но были и другие пути – и один такой ему подсказал товарищ по департаменту, старый холостяк, веселый циник и распутник. В Санкт-Петербурге Аполлон Аполлонович пристрастился захаживать к одной фрау Крюгер, содержавшей небольшой публичный дом на Литейном. Ее заведение отличалось тем, что девушки там были только немки. Убеждая заглянуть туда вместе с ним, товарищ по департаменту, этот искуситель, сказал так: «Немочки чистенькие, в смысле чистоплотные, насколько могут быть чистоплотными публичные девки. Но с русскими шлюхами не сравнишь – наших-то надо заставлять умываться и после каждого клиента за телом своим ухаживать. А у немок это в крови – культура, брат». – «Стыдно как-то, – на первых порах отреагировал Светозаров. – Порочно…» – «Ничего не стыдно и не порочно, – заверил его товарищ по департаменту. – И Наполеон в походах таскал за собой взвод шустрых девиц, чтобы на скорую руку, когда приспичит, и Гай Юлий Цезарь во время сенатской грызни мог отвлечься на четверть часика – в ближайших апартаментах его всегда поджидала парочка-тройка отменных гетер». – «Все-то ты знаешь!» – «Знаю, брат, знаю! Так что пользуйся дарами фрау Крюгер, не пожалеешь!»

Хозяйка принимала его милостиво. Молодой благовоспитанный красавчик Аполлон Аполлонович Светозаров всегда был желанным гостем в ее нескромном доме. И девочки от него были в восторге, кстати. Так что школу публичных домов, как бы там ни случилось, но статский советник Аполлон Светозаров прошел.

И когда он настроил себя таким вот образом, выпив еще пару бокалов вина, дверь открылась, и вошел хозяин подземного дворца. Под руки он держал двух юных дам – тех самых, которые вчера весело пронеслись мимо них по коридору терема. Обе девушки были тесно стянуты дорогими шелковыми платьями красных тонов с разными оборочками, рюшечками, и у обеих была широко открыта грудь.

– Познакомься, друг мой, эта малинка – Манон, а эта клубничка – Карина.

– Сударь, – в реверансе поклонились обе и качнулись друг к другу бедрами, а коснувшись, весело засмеялись.

Блестели карие глаза у клубничной темноволосой Карины особым блеском – ярким, шальным, немного даже безумным. И куда спокойнее и притягательнее смотрела русоволосая малинка Манон. По возрасту обе были только-только поспевшими – срывай плод и вкушай.

– Выбирай, – сказал Губин, – а если хочешь – бери обеих, дорогой друг, хоть на всю ночь.

Светозаров усмехнулся:

– Спасибо, дорогой друг, но одной мне будет достаточно. – Он посмотрел в глаза обеим девушкам. – Но ведь я смогу потом забрести и на другую поляну?

– Разумеется!

– Я выбираю малинку.

Губин подтолкнул к нему русоволосую Манон.

– Бери ее. А ты, озорница, – он вдогонку хлестко шлепнул ту по заду, – все делай как надо!

Малинка оказалась с ним наедине, вторую девицу Губин прихватил с собой, пожелав гостю неспокойной ночи.

– Вина? – спросил Светозаров.

– Да, сударь, – учтиво поклонилась та.

Он налил им по бокалу вина. Они чокнулись хрусталем, выпили. Аполлон Светозаров выжидал. Затем привлек девушку к себе, нежно поцеловал ее в шею.

– Вы не стесняйтесь, барин, – тихо сказала ему на ухо Манон. – Я все для вас сделаю, только скажите.

– Я не стесняюсь, – отстраняя ее, ответил Аполлон Аполлонович и заглянул в ее зеленые глаза. – Раздевайся, милая.

– Платье мне поможете расшнуровать?

– Еще как помогу.

И когда девица осталась в легком шелковом нижнем белье, так нежно и чувственно облегавшем фигурку, он подхватил ее на руки и понес в альков на кровать, на которой, несомненно, эта малинка Манон была не один раз с гостями купчины Губина.

Магия подземного дворца хитрым образом привязывала к этому месту, всецело завладевала тобой, становилась хозяйкой твоей души и плоти. Так рассуждал в последующие дни пребывания в подземном дворце купчины Губина его петербургский гость Аполлон Светозаров. Он оказался буквально птичкой в золотой клетке, которая по своему желанию залетела туда, сама захлопнула дверцу и теперь клевала превосходнейшие зерна, которые только могли существовать. Манон была прекрасна, и не менее прекрасна оказалась Карина, услугами которой он также воспользовался. Что ни час, в подземном дворце шли пиры, тут всегда играла музыка и лучшее вино лилось рекой. От черной и красной икры буквально трескались фарфоровые икорницы, жареные улыбчивые поросята прибывали на вертелах вместе с отменным жгучим хреном, чтобы немедленно быть иссеченными длинными ножами, гигантские осетры приезжали на небольшом кухонном лифте и вскоре, разодранные жадными едоками, уносились наверх, а вниз привозили все новые и свежие яства. Было ощущение, что Губин хочет закормить своих гостей и напоить их до смерти. Именно так развлекался когда-то русский царь Петр Первый, правда, силой заставляя упиваться своих гостей, которых частенько выносили после удара или заворота кишок уже агонизирующими или мертвыми. В отличие от царя Ануфрий Данилович Губин никого насильно убивать не думал, но его гости и сами могли постараться. Среди этих гостей были чиновники средней руки, купцы, обедневшие дворяне, странствующие актеры, просто подхалимы и приживалы без роду и племени. Никто и ничем не платил Губину за гостеприимство, кроме одного – все обещали много есть и много пить за здоровье хозяина. И, конечно, в отличие от царских потех, тут гости еще и предавались напоказ греховным плотским утехам. Причем сам Губин мог и не участвовать в этих безумных пирах, а просто появляться, как солнце, время от времени. «И что за прихоть такая? – думал Аполлон Светозаров. – Воистину – у богатых свои причуды!» Но его все устраивало. Он позабыл про Царев и свою важную миссию – вывести из мутной воды на чистую всех казнокрадов этого городка, содрать с них три шкуры и пригвоздить к позорному столбу. Он сам превратился в карася в мутной воде. Более того, непрекращающийся лукуллов пир заставил его задуматься над тем, а зачем вообще служить в департаменте, таскаться по уголкам Российской империи в снег и дождь, претерпевать неудобства, вытряхивать из кого-то душу, потому что все равно на место одного продажного чиновника тут же прилетает другой и с радостью и жадностью берется воровать, ибо исключительно ради этого и выбрал такое поприще, как «служение отечеству».

Но случилось за эти дни одно событие, которое очень взволновало Аполлона Светозарова.