Артур Гедеон – Дух огненных озер (страница 22)
– Так ты расскажи, по какой части служишь, Аполлон? – наконец спросил Губин.
– Ревизор я – езжу по провинциям и на колени воров-чиновников ставлю. А потом в кандалы и в Сибирь. Ну, если заслужил, конечно.
– Грозен ты мой, друг, ой как грозен! В Париже-то был нежным и милым, а теперь вона чо. Ух как тебя жизня-то повернула!
– Да вот повернула, Ануфрий Данилович. Санкт-Петербург город строгий – дохляков не любит.
– Верно говоришь, верно, – набивая рот, говорил Губин. – А в Царев залетел по казенной надобности?
– Да, хвосты крутить местным чинушам. Во время банкета в свою честь твой портрет и увидел у них на стене. И решил: надо проверить старого знакомца.
– Это ты молодец, молодец!
– А кто ж портрет такой написал? Работа мастера.
– А-а! Некий Иннокентий Скворцов, петербургская знаменитость, кстати. Три портрета я ему заказал. Один подарил управе городничего в Цареве, чтобы не забывали своего благодетеля и друга, другой повесил у себя в кабинете, и для третьего место нашлось. Ну сам-то как, рассказывай!
Отвечал Аполлон Светозаров на вопросы хозяина дома, а в голове крутились недавние слова звонаря Феофана: «Вавилонию свою Губин строит, вот какие дела. Девок он к себе привозит, даже из-за границы. Кто покрасившее, разумеется, да пораспутнее. Но и девственницами не пренебрегает. Говорят, у него там целый гарем. Оттого туда и господа разные на каретах с зашторенными окнами так и летят, как пчелы на мед. И цыгане там пляшут, и колдуны-ведуны ворожат. Там вертеп, истинный вертеп…»
«Неужели все так? – думал Аполлон Аполлонович. – Неужели на белом свете бывают такие места? Тут ведь тебе не бордель столичный, тут что-то иное, с тайным смыслом…»
– Чего призадумался, Аполлон? – кивнул ему хозяин дворца-терема. – Прямо-таки тень на лицо легла…
А если все начистоту вывалить? Такой хитрец, как этот Губин, оценит чистосердечное признание, лукавить с ним дело дурное. Обидится еще, из друга ситного в неприятеля превратится.
– А сам как думаешь, Ануфрий Данилович? – напрямую спросил он.
– О чем это ты? – не понял тот.
– Подумай, дорогой друг.
– Загадками говоришь, Аполлоша.
– Лучше думай, – кивнул Аполлон Светозаров. – Лучше…
И вдруг купчина почти что бросил столовые приборы и откинулся на спинку стула.
– Вон ты о чем!
– Вспомнил? Догадался? Прозрел?
– И вспомнил, и догадался, и прозрел. О голубке-государыне ты? О княгине нашей? О красавице писаной? О матушке?
– О ней, об Аделаиде Савойской, – кивнул Светозаров.
– Втрескался, стало быть, в нее?
– Десять лет прошло, а из головы и сердца выкинуть не могу.
– Ясно, ясно… Она того стоит. Так что Аделаидушка тебе сказала на прощание? Если сказать, конечно, можешь?
– Отчего не могу? Сказала, что скоро появится в моей жизни. Да вот десять лет прошло – и ни слуху ни духу, как в воду канула.
– Ну, я тебе скажу так. Для кого-то десять лет – дорога длиною в полжизни, а для кого-то – один шажок.
– Как это так?
– А вот так. Словами не объясню, сам не все знаю, но это про нее. Она же – ветер, летает там, где хочет и как хочет, и возвращается тогда, когда сама пожелает. Но если пообещала, то вернется.
– А ты ее с тех пор видел?
– Нет, увы, – покачал головой Губин. – И не смотри на меня так. Клянусь тебе, Аполлоша. Но пара писем до меня дошло. С дороги писала. И еще кое-что дошло – посылка.
– И как она, жива-здорова?
– Как по мне, так очень здорова. И всем своим добрым знакомым того же наша матушка желает. Она в Риме встретила художника из Санкт-Петербурга – этого самого Скворцова.
– Того, что твой портрет написал в трех экземплярах?
– Все верно. Он весь такой из себя художник, нос кверху, на павлина смахивал, как я поначалу решил, с большой золотой медалью академию окончил. А в карманах пусто. Художники! Так вот, этот Скворцов написал в Риме ее портрет. А вот портрет хорош! – покачал головой купчина Губин. – Красота! Как живая она на нем. И ее светлость княгиня Савойская порекомендовала Иннокентия и его брата Аристарха, архитектора, мне в работники. Я как раз своих прошлых прогнал – начали они строительство да разочаровали меня. Все не то, все не по мне! А эти приехали в Синий бор и взялись за дело. Аристарх, стало быть, мне весь терем перестроил. Дворец к небу поднял! А младший, Иннокентий, все это оформил красотой. Молодцы братья, хорошо постарались. Я их отпустил с полной мошной, одарил, скажу честно, по-царски. Ну так было за что – три года на меня работали! Наизнанку для меня вывернулись. А деньги, что деньги, на то они и есть, чтобы их тратить на себя родимого и своих присных, если они того заслужили.
– А что за посылка, которую она тебе прислала?
Губин интригующе усмехнулся:
– А этот самый портрет ее, римский.
– Да ну?
– Вот тебе и да ну. Сказала, повесь в самом лучшем месте, Ануфрий, не таскать же мне его с собой, а приеду – погляжу.
– И он у тебя в доме?
– А где ж ему еще быть?
– Покажи.
– Прямо сейчас?
– Ну да.
– Не так просто до него добраться – завтра посмотришь.
– Ладно. А когда же сама приедет? – уже по-мальчишески трепеща, спросил Аполлон Светозаров.
Губин пожал широченными плечами:
– В последнем письме так и написала: как будет попутный ветер – так и прилечу к вам. Так что я и сам поджидаю матушку нашу.
– Почему ты все время называешь ее матушкой? – спросил напрямую Светозаров.
– А разве ты не спрашивал прежде? Потому что она матушка и есть, – рассмеялся купчина. – Ну что, еще по рюмочке под икорку?
– Давай, Ануфрий Данилович, – с каким-то едва уловимым облегчением и свободой в душе откликнулся Аполлон Аполлонович.
Его словно тиски отпустили, в которых он бился долгое время. Не призраком была та женщина, которая завладела его душой, а странницей. А это разные вещи! Странники по своим законам живут. А тут еще не просто женщина-странница, а женщина-ветер! Понимать надобно…
Через пару часов, когда набили они себе животы изрядно, Светозаров сказал:
– Прости, на боковую хочу. Напоил, накормил так, что на полгода хватит.
– Ну, про полгода не зарекайся, а до полудня силенок тебе хватит. А там и продолжим, дорогой мой Аполлоша. Сам тебя до покоев твоих доведу.
У дверей спальни гостя купчина хитро прищурил глаза:
– Хочешь милую девушку под бочок? Из моих домашних. Чиста и легка душой, хороша и опытна телом, смешлива и знает, как мужчине радость доставить.
– Искушаешь?
– А то. Или сегодня ты уже для любовных утех потерян?
– Сегодня потерян напрочь, – кивнул, засыпая на ходу, Светозаров. – Но за предложение спасибо.
– Да чего уж там, будет еще время и об этом потолковать. У меня не одна такая – сам выберешь, Аполлоша. А можно и с двумя сразу. Да хотя бы с теми, что мимо нас пронеслись. Те, что дочки? – рассмеялся он. – Понравились? Если рассмотрел.
– Рассмотрел – хороши они.
– Еще как хороши, – довольный, согласился Губин. – А завтра покажу тебе свое чудо света.