Артур Гедеон – Дух огненных озер (страница 21)

– Ну, коли начал – договаривай.

Черная муть поднялась в глазах звонаря Феофана.

– Что под его дворцом второй такой имеется – подземный, – тихо сказал он. – И сам диавол, когда от дел своих злых дух переводит, к нему заезжает погулять-покуролесить да бабами его полакомиться вволю. Оттого и деньги липнут в нашему Ануфрию Даниловичу, и микстура его на первых порах помогает. Да только все, что из его терема, уверен я – суть отрава. Сегодня помолодел, а завтра – скукожился, в больного старика превратился. Оттого и сам Ануфрий Данилович в кабана превращается, если приглядеться, вширь идет, еще немного, и клыки полезут.

– Вот он как…

– Все так, барин, все так. Ты бы не совался в его хоромы-то, там тебе даже сам царь-государь не поможет. Туда только с молитвой можно идти и с именем Господа на устах, но для того верить нужно беззаветно.

Вскоре Аполлон Аполлонович отвез пьяненького звонаря Феофана до его домишка, высадил, кучер Емельян помог тому в дом войти. И по указу хозяину серебряный рубль тому в карман положил.

– На постой бы нам, барин, – сделав дело, сказал кучер. – Поищем чего?

– Будем нам постой, – вдруг решился Аполлон Светозаров. – Поезжай к терему местного старосты – Ануфрия Данилович Губина.

– В те самые хоромы? – Емельян с удивлением кивнул на близкие черные крыши гигантского терема. – Уверены, барин? Да хотя бы утром. А то в ночь. Он-то, конечно, примет важную птицу, но правильно ли?

– Правильно, потому что он – мой старый знакомец, Емельян.

– Как так?

– А вот так. Старый добрый знакомец, с которым я в Париже не одну бутылку шампанского однажды выпил.

– Вот тебе новость, – искренне изумился кучер. – А вы, батюшка мой, человек-загадка.

– А ты как думал? Еще какая загадка. Поехали!

Спустя четверть часа кучер Емельян барабанил кулаком в высоченные деревянные ворота, за которыми поднимался горой каменно-деревянный дворец местного старосты.

Отворилась калитка, вышли два мужика в черкесках и бараньих кавказских шапках, при саблях и пистолетах у пояса. Оба держали в руках по факелу. Окинули подозрительными взглядами незваных гостей.

– Чего надобно господину? – спросил один.

Вперед вышел Аполлон Светозаров.

– Ануфрий Данилович дома?

– А тебе что за интерес, барин?

– Ты не груби мне, подлец, – ледяно бросил ревизор. – Так дома или нет?

Повелительный тон сбил с охранника спесь.

– Ну, дома наш хозяин. Почивать готовится.

– Скажи Ануфрию Даниловичу, что его старый приятель, дворянин, статский советник Аполлон Аполлонович Светозаров пожаловал. Скажи ему, что я просил о Париже вспомнить, ресторан «Гранд Вефур».

– Какой ресторан? – сморщился тот.

– Париж упомяни!

– Да, барин, – поклонился охранник, – сейчас доложу.

– И еще скажи, что я для него капустного рассолу привез.

Оба охранника хмыкнули – шутка им понравилась.

Еще через пять минут ворота распахнулись настежь, с десяток охранников, одетых в черкески, встали с факелами вдоль дорожки, а на красном крыльце появился огромный мужчина в шелковом домашнем халате и шальварах. С бородищей до середины груди. Он распахнул объятия идущему ему навстречу гостю и воскликнул:

– Аполлоша, и впрямь ты?! – пробасил хозяин. – Не верю – дай погляжу!

Аполлон Светозаров поднялся по ступеням и встал рядом с хозяином дома, которого узнать было можно, но сложно, таким дородным и огромным он стал, так разъехался вширь.

– Здравствуй, Ануфрий Данилович, – сказал гость.

– Здравствуй, Аполлон Аполлонович, – ответил тот. – Ты это, ты! Узнаю красавца! А теперь дай обниму! – и заключил в такие медвежьи объятия важного петербургского чиновника, что у того едва кости не затрещали. – Ты это, ты! Скучал я по тебе, Аполлоша!

Мало ли как чудил хозяин великолепного терема, слуги, видать, ко всему тут привыкли, но вот кучер Емельян, стоя в сторонке, только изумленно качал головой: сколько лет знал барина, сколько дорог с ним изъездил, а тот и впрямь оказался большой загадкой.

– Ну все, а теперь ужинать, дорогой мой Аполлон, – молвил хозяин. – А какие вина у меня!

И хотя сыт был Аполлон Светозаров и даже немного пьян после посиделок в трактире, но как тут голодным не сказаться, если такая встреча? Да и сам Губин не выглядел слишком трезвым и тем паче голодным, было видно, что он только что из-за стола. Так что один от другого не далеко убежал.

Попросив позаботиться о своем кучере, Аполлон Аполлонович проследовал за хозяином дома в его хоромы. Проходя через один коридор, Светозаров увидел двух нарядных девиц, совсем юных. Держась за руки, они пролетели мимо них, на бегу зацепив взглядами молодого мужчину и кокетливо ему улыбнувшись. Любопытство так и светилось в их глазах – задорное бесстыдное любопытство.

– Ваши дочки? – спросил Светозаров.

– Можно сказать и так, тут все мои дочки, – весело ответил хозяин терема.

Столовая была царская у купчины Губина, вся в золоте и серебре, хотя и аляповатая, ну так купец на свой вкус опирался, когда всю эту мишуру в стиле рококо затевал. Фарфор был богемский, тоже расписной, но строгий. И вот в эти тарелки и полетели жареные перепела, на одно блюдо поместилась половина осетра, на другие – севрюжьи балыки, икра черная и красная в изящных мисках тоже прибыла на стол. А в другие миски покатились соления: грибочки, помидоры, огурчики! Удивлен оказался даже столичный чиновник. От вина по понятной причине Светозаров отказался – уже пил крепкую, могло и развезти.

Слуга в ливрее налил им по рюмке водки и отошел.

– Ты что же, Ануфрий Данилович, всякий раз так трапезничаешь?

– А скажи мне, Аполлон Аполлонович, ты вот знаешь, когда твой срок придет?

– Какой срок?

– Жизни, какой еще.

Вопрос был странный и жесткий.

– Только Господу ведомо, когда наш срок выйдет.

– А вдруг завтра?

– Может быть, и завтра, – кивнул чиновник.

– Вот именно! Поэтому и живу так! А вдруг завтра смерть с косой? Так вот, хочу успеть и севрюгой насладиться, и икоркой такой да сякой, и карасями в сметане тоже. Любишь карасей в сметане?

– Да кто же их не любит?

– Вот те и нате, любезный друг, – указал Губин гигантской пятерней на пустовавшее на столе место.

Им как раз поднесли блюдо с жареными в сметане карасями и поставили в это самое заранее уготовленное местечко.

– Вот с них и начну, – усмехнулся Аполлон Светозаров. – Глаз радуется и детство вспоминается в родовом именьице. Как их наша стряпуха Варвара готовила! Даже француз-учитель к ним пристрастился.

Сие блюдо было излюбленным для русской кухни – жирных карасей надо было вначале крепко поджарить до хрустящей корочки, а потом залить сметанным соусом и еще потушить на огне или лучше в печке.

– Верно, верно, – кивнул Губин. – Мои караси в сметанке лучшие! Как скажет тебе уже моя кухарка: от счастья ум отъешь и груди в кровь расчешешь, – весело и задорно заржал он, сотрясаясь всем своим огромным неуемным телом и порозовевшим широченным лицом. – Остра бабка на язык!

– А ведь и впрямь слюнки уже текут, – глядя на карасей, честно признался Светозаров.

– Ну так что, за встречу? – спросил хозяин.

– За нее, – кивнул гость.

Они подняли рюмки и выпили. И взялись с аппетитом закусывать. Аполлон Светозаров хоть и не думал есть на ночь, но аппетит и прилив сил внезапно нахлынули, и он воодушевленно взялся за еду.

– Душа в душу тогда посидели, в Париже-то, жаль, судьба развела, – вскоре заметил Губин. – Так ведь?

– Так, так, – кивнул ему гость.

– Ничего – наверстаем.

Многообещающе это было изречено, ничего не скажешь. Выпили они по второй и по третьей. Аполлон Светозаров старался есть много, сытно и жирно, чтобы водка не так быстро взяла. Надеясь, что печень выдержит и заворота кишок не будет.