Артур Гедеон – Дух огненных озер (страница 14)

– Взрывайте, – приказал Долгополов. – Сейчас сами увидите.

– Уверены?

– На все сто. Да взрывайте уже! Вы на войне, Крымов! С монстрами. Дрались бы в чистом поле с ворогом, вас бы давно пристрелили. Или сожрали.

– Ладно, пусть будет по-вашему. И откуда у вас столько злости?

– Это справедливое негодование!

Крымов приладил взрывчатку к стене.

– Мы ничего страшного сейчас не делаем? – спросила Кассандра. – Не переходим какие-то границы? А, мужчины?

– Мы давно уже перешли все границы, – ответил Долгополов. – А теперь, девушка, быстро в тот коридор, откуда мы явились.

Они ускользнули, вскоре к ним вбежал и Крымов, закрыл за собой двери. Громыхнул взрыв – витражное стекло вылетело и, став картечью, только чудом не порезало никого из них. Крымов открыл дверь и на этот раз первым вышел в круглый холл. Ему не терпелось ударить светом фонаря в зияющую дыру. Да, кладка была разрушена, осталось разбросать кирпичи и освободить проход. Что они и сделали очень быстро.

– Еще один коридор, – прошептала Кассандра.

– И я догадываюсь, что это за коридор, – сказал Долгополов.

– Я тоже, – подхватил Крымов.

Они шли по нему довольно долго, пока не выбрались еще в один большой и широкий коридор с высоким потолком.

– Ну что ж, вот мы и на месте, – сказал Антон Антонович.

– Я все поняла, – приняла эстафету Кассандра.

– Налево этот широкий коридор закончится выходом на старое кладбище и к склепу Губина, – сказал Антон Антонович. – Левый рукав от него приведет нас к истинной могиле Губина, где побывал Кривонос, сделав фотографию, которую мы видели у него на подмосковной даче. Этот центральный коридор закончится тупиком, где Кривонос столкнулся с Кучерёмом. И соответственно, мы вышли из правого рукава этого тоннеля, из подземелья под дворцом купчины Губина. Теперь у нас есть два варианта дальнейших поисков. Либо мы возвращаемся и проникаем через двери в подземный дворец Губина или идем по центральному коридору и взрываем третий тупик. Что скажете?

– Давайте не будем больше ничего взрывать, – заныла Кассандра. – У меня душа в пятки уходит, когда я думаю, что потолок мне на голову свалится. А? Давайте к тем дверям? С витражом? Они такие красивые. Андрей? – она буквально выпрашивала у него такое решение. – А что за той стеной, у которой ваш Кривонос встретил Кучерёма, вообще никто не знает. Андрей? – повторила она.

– Я думаю.

– Давайте назад, а? Антон Антонович, а вдруг там целый купеческий бар? Винный погреб? Представляете?

– Вот на что решили меня купить, девушка?

– Да просто сказала…

– Просто? Думаете, я алкоголик? – разозлился Долгополов. – Я – винодел! Я – мастер! У меня строго профессиональный интерес.

– Так что решим, товарищ винодел? – поинтересовался Крымов. – Я бы поддержал нашу подругу.

– Ладно, уговорили, пошли назад. Мне тоже надоело заниматься подрывными работами. Герману из «Пиковой дамы» два раза повезло, сорвал банк, а на третий раз продул и спятил. Пошли открывать двери с витражом и винным погребом.

– Вы уверены, что он там есть? – спросил Крымов.

– Даже не сомневаюсь.

Вернулись они куда быстрее, чем ожидали, любопытство подгоняло их, Крымов, уже набивший руку на дверях с витражами, быстро открыл отмычками и эту.

И вот тогда они и попали в настоящие владения купца Ануфрия Даниловича Губина, в истинное царство мертвых и призраков…

Никто на них не напал – ни Минотавр, ни призраки, ни сам дьявол. Свет трех фонарей бегал по огромной зале, где когда-то, более ста лет назад, бурлила жизнь. Теперь же если кто-то сюда и приходил, то лишь призраки. В лучах фонарей возникали роскошные диваны в стиле модерн, кресла, лежанки для пиров, столы для игр, буфеты, ковры и картины. Опять же – широченный бар с пыльными бутылками. И массивный рулеточный стол. Повсюду стояли канделябры и подсвечники, их облепил вековой окаменевший воск.

– Ну что, да будет свет? – спросил Крымов.

– Зажигайте! – одобрил Антон Антонович. – А я помогу.

Только у Кассандры не оказалось зажигалки. Но мужчины быстро обходили буфеты, столы и комоды. Щелкая зажигалками, они подносили пламя к целым и обгоревшим свечам, и пламя быстро оживляло то, что уже давным-давно умерло. И свечи возгорались в подсвечниках и канделябрах, вспыхивали, как казалось непрошеным гостям, магическим светом, и скоро зал наполнился им сполна. Во всех уголках засияла добрая полусотня свечей, открыв редкий и не совсем привычный для глаз антураж.

На стенах оживали яркие живописные полотна, представляя торжество обнаженной человеческой плоти и самого изощренного блуда. Копии фресок из античных публичных домов, гетеры, обслуживающие клиентов. Тут и там возникал бог Приап с детородным органом в собственный рост. Эти стены отметили разные эпохи. Поднятые вспененные платья красоток из европейских борделей развратного восемнадцатого века, высоко вскинутые ноги, обнаженные груди и лона, открытые смеющиеся алые жадные рты и, конечно, мужчины, охочие до всего этого лакомства. В кальсонах, в подштанниках, париках, обнаженные, в плену рук и ног распутных женщин. По сути, глазу трех старателей открылась зала огромного роскошного публичного дома, совмещенного с казино и созданного по образцу подобных европейских заведений, куда допускались только избранные клиенты.

– Да-с, – пробормотал Антон Антонович. – Сразу видно, кто заправлял в этом подземелье. Хозяин Губина – его величество Кучерём!

– Все верно, – поддержал его Крымов. – Наверху Губин создавал видимость богатого дворца, гнезда нувориша, а внизу хозяином был Кучерём, тут он развлекался с гостями и дамами, которых приглашал и покупал для него Губин.

– Славно, что его оскопили, – заметил бодрый старик Долгополов. – Молодец Алиса. Теперь его достоинство хранится в спиртовой колбе. А вот и новые загадочные двери… Или не очень загадочные…

Вдоль стен на одинаковом расстоянии друг от друга было шесть дверей, по три с каждой стороны, и не приходилось долго гадать, куда они ведут.

– Я почти уверен, что все эти двери ведут в отдельные кабинеты, – заметил Крымов.

– Не сомневаюсь в этом, – подхватил Долгополов. – Но должна быть и дверь, ведущая на кухню. В таком роскошном бардаке и без хорошей кухни?

Кассандра прошла мимо диванов к дальней стене и остановилась у простенка между двумя дверьми.

– Идите сюда! Посмотрите, какая дама! – воскликнула она. – Вряд ли она куртизанка. Скорее – хозяйка дома…

Крымов и Долгополов подошли к девушке и уставились на полотно. Да, это был настоящий парадный портрет, выполненный по всем канонам жанра. С полотна смотрела удивительной красоты дама в сверкающем алмазной крошкой изумрудном платье с декольте и собольим мехом на белых обнаженных плечах. Ее голова была гордо поднята, золотые волосы убраны наверх и украшены нитями жемчуга, изумрудов, рубинов и прочих самоцветов. В ней читалась неподражаемая королевская стать, с какой можно было только родиться и вырасти, но с великой долей чувственности. Редкое сочетание! В уголках губ таилась улыбка, блестящие карие глаза смотрели на зрителей с легкой насмешкой, словно говоря: «Что бы вы обо мне ни думали – все равно ошибетесь!»

– Я восхищен: само великолепие… – завороженно пробормотал Крымов. – Интересно, кто она? На хозяйку подобного заведения похожа мало и еще меньше – на его посетительницу.

– Любовница Кучерёма? – предположила Кассандра. – Первая из первых?

– Вряд ли, – отрицательно покачал головой Крымов, пока девушка фотографировала портрет. – Слишком изысканна. – И вновь покачал головой, но уже предельно восхищенно: – Она – удивительная, роскошная, фантастическая…

– Да-да, – ернически усмехнулся Антон Антонович. – Ну просто удивление и фантастика!

– Что смешного? – не понял Крымов.

– Вспомните царского любимчика Григория Распутина. – Он выждал паузу. – Ну, вспомнили?

– Ну вспомнил.

Долгополов кивнул на портрет:

– Вот именно таких княгинь и графинь и таскал с собой по кабакам и баням старец и делал с ними все что ему заблагорассудится. К их вящему удовольствию, между прочим.

– Это гадко, – нахмурилась Кассандра.

– Кому гадко, а кому сладко, – ответил бодрый старик. – Старинная народная мудрость, между прочим.

– И какого народа? – зацепил его Крымов.

– Интернациональная мудрость, – припечатал того Антон Антонович. – Умничает он. Знаток жизни!

– Подземелье плохо на вас действует, – заметил Крымов. – Вы и так излишне раздражительны, а тут и совсем готовы со свету всех сжить.

– Да-да. Расслабьтесь, Андрей Петрович, и принимайте критику за благо. Как я.

– А-а!

– Ага. Ну что, пройдемся по закромам?

– Тут стоят инициалы художника, между прочим, – заметила Кассандра. – «И. Г. С.». Интересно, кто он?

– Да мало ли портретистов жило на белом свете, – сказал Крымов, делая снимки портрета. – Девятнадцатый век – расцвет жанровой живописи.

– Опять умничает, – подхватил Долгополов. – Теперь не уймется. Ну, пошли? Можно в эти двери, можно в те. – Он обернулся к Кассандре: – Что подсказывает женская интуиция?

– Вот в эти, – кивнула девушка на двери, что были правее портрета.

Каждая дверь открывала коридор с рядом номеров. В ближайшие полчаса они обошли все спальные комнаты, прятавшиеся за броней центрального зала. И по обстановке, и по всему было видно, что это именно номера для коротких свиданий. Для услаждения плоти после общего застолья. Один огромный номер с целым рядом комнат был особенно изыскан – с гостиной, будуаром для светской львицы, роскошным гардеробом о трех шкафах и спальней. Тут стояла преогромная кровать, на которой могло бы разместиться человек пять, а то и больше.