Артур Гедеон – Дух огненных озер (страница 16)

– Мы такие, упрямые и бесстрашные, – снисходительно согласился Крымов.

– Но мы тут грохот какой-то слышали, как будто землетрясение было, – осторожно взглянув на директрису, осторожно поинтересовался завхоз. – А что было-то?

– Что было, то сплыло, коллега, – бодро сказал бойкий старичок с пенной седой шевелюрой и бакенбардами. – Мы выжили, как видите. И вы жить будете. Я на это очень надеюсь. Ну что, мы по коням и домой.

– Может, чаю? – спросила директриса.

– Благодарим, но у нас еще забот полон рот. Да, забыл! Через неделю мы придем и все проверим заново. До той поры вниз не спускаться – рискуете отдать концы. Причем в страшных муках.

– Честное слово, – наспех перекрестился отставник. – Не пойдем!

Так они и попрощались. В чем старатели не соврали, так это в том, что забот и впрямь был полон рот.

В последующие дни от Долгополова известий не приходило. Он так и сказал друзьям: «Меня не тревожьте, появлюсь, когда сочту нужным». Крымов хорошо знал: если старик так сказал, значит, надо его послушаться. Сам детектив решил изучить портреты светских дам того периода, надеясь найти среди них идеал красоты, увиденный в подземелье, – роскошную золотоволосую красавицу в собольем меху. Он то и дело зачарованно смотрел на ее портрет; был в этих блестящих чуть насмешливых карих глазах такой магнетизм, что не попасть под его обаяние мог только самый черствый сухарь, равнодушный к женщинам. Но ведь и художник еще как постарался! Тут все сошлось одно к одному – и модель, и кисть истинного мастера. Но как тогда оба смогли увернуться от этого мира и оставить о себе след только в проклятом подземелье? Правда, судя по инициалам, под художника подходил один мастер девятнадцатого века, но он очень рано ушел с исторической сцены – попал в сумасшедший дом совсем молодым человеком.

В это же самое время, когда мужчины искали ответы на свои вопросы, Кассандра работала по десять часов в сутки – не отходила от компьютера. Они столько повидали, столько испытали, столько получили впечатлений, что все это нужно было немедленно зафиксировать.

– Пришла пора звонить специалисту, – когда все его поиски оказались тщеты, наконец решил Крымов и стал искать в своем телефоне нужный номер. – Как раз утро, а, как известно, старики просыпаются рано. – Он быстро нашел нужного абонента: «Брусникин Андрон Серафимович, профессор». Взглянул на часы: девять утра. – Подожду еще полчасика как приличный человек.

Он вышел на балкон и закурил. Это было сравнительно не так давно – они охотились на демона Кучерёма из далекой Ледяной пустоши на границе России и казахских степей. Ниточка вывела их на богатейшего купца с окраины Царевской губернии, старосты села Синий бор – Ануфрия Даниловича Губина, в подземелье которого они только что побывали. И там же, в этом подземелье, в его коридорах правил бал демон Кучерём, который умел превращаться в смерч и проходить сквозь стены и что самое страшное – превращать живую плоть в пыль и песок. Именно так давным-давно за дерзость и глупость он расправился с агентами контрразведки, которые проникли в его подземные чертоги, находившиеся ровнехонько под теремом-дворцом Губина. Единственным специалистом в Цареве, кто изучил досконально жизнь Ануфрия Даниловича, и был профессор Андрон Серафимович Брусникин, в прошлом педагог Крымова на историческом факультете университета.

Разговор с Брусникиным детектив Крымов записал на диктофон и потом не раз прослушал, многое запомнил буквально наизусть. Особенно что касалось пристрастий Губина и его стремительного взлета наверх, из простых купчишек в миллионщики, как говорили о богатеях-магнатах в девятнадцатом веке.

У себя дома за чаем Брусникин говорил сыщику: «Губин торговал по всему региону скотом, кожей, салом. Потом недвижимостью. Любые сделки проворачивал; кого хотел, того вокруг пальца обводил, как с детьми с людишками играл; в ценные бумаги вкладывал сверхудачно и получал баснословную прибыль, заранее знал, как все будет, даже поначалу в казино играл, но с ним быстро перестали за один стол садиться, всех обирал, так ему везло. Богател не по дням, а по часам, буквально! Потом из Персии парчу и шелка стал привозить. Из Турции – золото. Полюбил роскошь. Одевался по-царски – шубы собольи, шелковые рубашки, английские костюмы на заказ. Дом свой превратил в настоящий дворец, княжескую хоромину за высоченным забором. Дворяне его презирали, купцы завидовали, а мужики – боготворили, потому что ездил, бывало, Ануфрий Данилович по селу Синий бор и медяки разбрасывал без счету, а иногда и серебряные монеты в своей кошель подкладывал, для остроты ощущений и дабы посмотреть, как людишки за ними на карачках ползают».

Потом уже стало ясно, что без дьявольской подсказки этот купчина таких успехов достичь бы не смог. Ему помогал тот, для кого он и выстроил под своим дворцом-теремом еще один, на этот раз подземный. Там якобы происходило всяческое непотребство – нескончаемые пиры и распутные оргии. Все эти апартаменты они видели недавно. А еще Губин разделался с более сильным конкурентом, угрожавшим ему смертью, и стал торговать «целительной микстурой», которую у него скупали попросту дуром. Вот она-то совсем уже озолотила его. Нашел он якобы чудесный подземный колодец, из которого так и хлестала целительная жидкость. И такая находка без демона Кучерёма ему вряд ли бы улыбнулась. Но и лицом, и телом поплатился купчина Губин за свою удачу и образ жизни – жирел и ширился он год от года, ото всей дьявольской души. И не только жирел: костью становился шире, будто менял свою человеческую суть на что-то иное – суровое, звериное, беспощадное. И еще за грехи и сговор с нечистой бездетным оставила его судьба, как он ни старался обмануть ее. Ведь сколько женщин самого разного толка перебывало в его покоях! В том числе и девственниц, которых к нему отправляли с помощью грязной сводни продажные родственники и с которыми он потом щедро расплачивался и отправлял восвояси.

Профессор Брусникин показал ему, Крымову, тогда две архивные фотографии. На первой, студийной, у пальмы Губин лет тридцати пяти, крепкий и сытый моложавый купец, вполне приличного внешнего вида. А вот вторая фотография, куда более поздняя, была совсем иной! На диване раскинулся, вальяжно разбросав руки по спинке, широченный бесформенный боров с разъехавшейся бородатой мордой. Сидел он в расстегнутой на груди рубахе у самовара и смотрел в объектив так, как будто говорил всему миру: «Погодите у меня! Всех в бараний рог скручу! Никого без пряников не оставлю!» Одним словом, темный, мрачный и крайне опасный был этот купчина Губин.

Полчаса прошли – пора было звонить профессору Брусникину.

– Слушаю? – скоро ожила трубка Крымова.

– Андрон Серафимович, приветствую, Андрей Крымов.

– А-а, – обрадовался старик. – Здравствуйте, Андрей, как ваши дела?

– Идут своим чередом. Спасибо. А как ваше здоровье?

– Тоже своим чередом. Хожу, читаю, и слава богу.

– Нужна ваша консультация, если вы не возражаете, конечно.

– Разумеется, в чем вопрос?

– А вопрос как раз по вашей части.

– Уже интересно.

– По нашему с вами Ануфрию Даниловичу Губину.

– Еще интересней – задавайте вопрос.

– Меня интересует очень красивая женщина из его окружения.

– Ну, Андрей! Вы же помните, да у него их было пруд пруди! Гарем, табун, называйте как угодно.

– Нет, эта женщина необычная. Несомненно, аристократка самой высшей пробы. Глаз не отведешь.

– Вы откуда знаете? Как вы могли ее увидеть?

Крымов понял, что впопыхах проговорился, и теперь замялся. Но, с другой стороны, стоит ли играть с Брусникиным? Лукавить со стариком? Чего таиться?

– Сейчас я вам отправлю ее фотографию.

– Давайте, еще любопытнее. Если сам открыть не сумею, попрошу внучку. Вам от нее привет, кстати. Мимо проходит, вот, стоит и смотрит…

– И вы ей передавайте. Скажите, если окажусь у вас в гостях, непременно буду с тортиком и шоколадом, как в прошлый раз.

– Передам.

– Отправляю.

Снимок портрета, сделанный в подземелье, улетел к историку Брусникину. И уже через минуту Крымов услышал:

– А вы уверены, Андрей, что эта дама из его окружения? Эта воистину фантастическая дама? Совсем не его уровень – он все больше по куртизанкам, и это в лучшем случае. А так обычно просто публичные женщины интересовали его или простушки…

– Уверен. И к тому же кто станет писать портрет куртизанки?

– Ну, если его не оплатил влюбленный богатей.

– Тоже верно. И логично. Но эта женщина другой породы.

– Согласен. Так откуда вам, Андрей, досталось это изображение?

А тут надо немного притормозить, решил Крымов. Дворец под землей останется тайной за семью печатями, пока они не дознаются правды.

– Пока что в интересах следствия я ничего не могу рассказать, Андрон Серафимович, но даю слово, что обязательно расскажу вам обо всем потом. Может быть, как раз за тортиком.

– Постойте, постойте, – вспомнил старик-историк, – читая материалы о Губине, я один раз наткнулся на упоминание некоей дамы, что видели, и не раз, в доме купца Губина. Говорили о какой-то графине или даже княжне, у которой были с ним дела. И о романе этой княжны с неким петербургским дворянином, важным чиновником, который в ту пору жил в тереме Губина на правах гостя. Ну, то, что его дворец был домом свиданий, это и так понятно, но тут – другое. Историк-очеркист конца девятнадцатого века предполагал, что эта дама могла скрываться у Губина именно ради этого любовника, что купец предоставлял им укрытие, свой дворец за крепостной стеной, куда бы не проникли ни журналисты, ни разгневанный муж аристократки. У этого чиновника-любовника было еще имя такое, знаете, древнегреческое, амурное, из мифологии…