Артур Дойль – Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса (страница 43)
– И как вы его проверили?
– Когда я понял, кто мне нужен, за доказательствами дело не стало. Мне было известно, на какую фирму он работает. Взяв газетное объявление, я исключил все относящееся к маскараду, то есть бакенбарды, очки, голос, и отправил в фирму письмо с вопросом, кто из их разъездных агентов соответствует этому портрету. Еще раньше я приметил особенности пишущей машинки, а потому послал Уиндибэнку по рабочему адресу записку с приглашением. Как я и ожидал, текст ответа был отпечатан на машинке и содержал те же незначительные, но характерные дефекты шрифта. Одновременно пришло письмо от фирмы «Уэстхаус и Марбэнк» с Фенчерч-стрит: описанию полностью соответствовал один из их служащих, Джеймс Уиндибэнк.
– А как же мисс Сазерленд?
– Если я ей расскажу, она не поверит. Вспомните старинное персидское изречение: «Беда тому, кто отнимет у тигрицы ее тигренка, беда и тому, кто отнимет у женщины ее заблуждение». Хафиз не глупее Горация и не хуже его знает мир.
Приключение IV
Тайна Боскомской долины
Однажды утром, когда мы с женой завтракали, служанка принесла телеграмму от Шерлока Холмса. Значилось в ней следующее:
«Найдется у Вас пара свободных дней? Пришла телеграмма с запада Англии в связи с трагедией в Боскомской долине. Буду рад, если Вы присоединитесь. Воздух и пейзаж превосходны. Отправляемся из Паддингтона в 11:15».
– Что скажешь, дорогой? – Жена поглядела на меня. – Поедешь?
– Право, не знаю. У меня сейчас довольно много пациентов.
– Анстратер тебя заменит. В последнее время ты какой-то бледный. Хорошо бы тебе развеяться, а ведь ты всегда интересовался расследованиями мистера Шерлока Холмса.
– Конечно – хотя бы из благодарности за то, что я обрел во время одного из них, – ответил я. – Но если отправляться, нужно срочно паковать вещи: у меня в запасе всего полчаса.
Благодаря армейской жизни в Афганистане я сделался легким на подъем путешественником. Потребности мои просты и немногочисленны, поэтому я еще до назначенного срока собрал саквояж, сел в кэб и покатил к Паддингтонскому вокзалу. Шерлок Холмс расхаживал взад-вперед по платформе; в сером дорожном плаще и маленькой матерчатой кепке он выглядел еще более длинным и сухощавым, чем обычно.
– Очень любезно с вашей стороны, Ватсон, – проговорил он. – Мне сейчас очень важно иметь рядом человека, на которого я могу полностью положиться. От местных жителей обычно толку не добьешься, к тому же они бывают пристрастны. Не займете ли два места в углу, а я пока схожу за билетами.
Купе было совершенно пустым, если не считать нас и громадной кучи газет, принесенных Холмсом. Он просматривал одну газету за другой, прерываясь, только чтобы сделать запись или подумать. Так мы миновали Рединг. Внезапно Холмс скатал все газеты в гигантский шар и закинул его на полку.
– Вы слышали что-нибудь об этом деле? – спросил он.
– Ни слова. Я несколько дней не заглядывал в газеты.
– Лондонская пресса пользовалась неполными сведениями. Я просмотрел все недавние номера, дабы узнать подробности. Судя по тому, что мне попалось на глаза, это одно из тех простых дел, которые очень трудно расследовать.
– Звучит парадоксом.
– Но так оно и есть. Странности почти всегда помогают выйти на след. А вот преступления безликие и обыденные ставят сыщика в тупик. В этом деле, однако, возникли очень серьезные подозрения против сына убитого.
– Значит, речь идет об убийстве?
– Ну, так предполагают. Я ничего не беру на веру, пока сам не ознакомлюсь с фактами. Давайте-ка я вкратце расскажу, что успел понять.
Боскомская долина – это сельская местность неподалеку от Росса, в Херефордшире. Самый крупный тамошний землевладелец – некий мистер Джон Тернер, который сколотил состояние в Австралии и вернулся на родину предков несколько лет назад. Одну из его ферм, Хэтерли, арендовал мистер Чарльз Маккарти, тоже бывший австралиец. Они познакомились еще в колониях, потому не удивительно, что обосноваться решили по соседству. Тернер, очевидно, был богаче, Маккарти сделался его арендатором, но, проводя время вместе (а встречались они часто), оба держались как равные. У Маккарти был единственный сын, восемнадцати лет, у Тернера – дочь того же возраста, но оба давно овдовели. Похоже, они избегали общества соседей-англичан и вели уединенное существование, хотя отец и сын Маккарти увлекались лошадьми и часто появлялись на окрестных скачках. У Маккарти было двое слуг – мужчина и девушка. Тернер содержал немалый штат – полдюжины человек, а то и больше. Вот все, что мне удалось узнать об этих семьях. А теперь к фактам.
Третьего июня, то есть в прошлый понедельник, около трех часов пополудни, Маккарти вышел из своего дома на ферме Хэтерли и направился к Боскомской заводи – небольшому озеру на реке, что течет по Боскомской долине. Утром он был в Россе и сказал слуге, что должен спешить: в три у него назначена важная встреча. Живым он с нее не вернулся.
Боскомскую заводь отделяет от фермы Хэтерли четверть мили, и по пути к озеру Чарльза Маккарти видели два человека. Это были не названная по имени старуха и Уильям Краудер, егерь мистера Тернера. Оба свидетеля показали под присягой, что Маккарти никто не сопровождал. Егерь добавляет, что через несколько минут той же дорогой прошел с ружьем мистер Джеймс Маккарти. Егерю показалось, что тот видел отца и следовал за ним. Больше он об этом не вспоминал до вечера, когда услышал о трагедии.
После Уильяма Краудера, егеря, обоих Маккарти видели и другие свидетели. Боскомская заводь окружена густым лесом, по берегу идет полоса травы и тростника. Пейшенс Моран, четырнадцатилетняя дочка сторожа Боскомской усадьбы, рвала в лесу цветы. По ее словам, на опушке леса, у самого берега, она заметила мистера Маккарти и его сына и ей показалось, что они отчаянно препираются. Мистер Маккарти-старший клял сына на чем свет стоит, в ответ тот на него замахнулся. Испуганная их яростью, девочка побежала домой и рассказала матери, что отец и сын Маккарти ссорятся у Боскомской заводи – того и гляди набросятся друг на друга с кулаками. Не успела она замолкнуть, как в сторожку вбежал младший мистер Маккарти, объявил, что нашел отца в лесу мертвым, и попросил у сторожа помощи. Его трясло от волнения, ружья и шляпы при нем не оказалось, правая рука и рукав были запятнаны свежей кровью. Последовав за ним, сторож с женой обнаружили на траве у берега мертвое тело. Голова была разбита: по ней нанесли несколько ударов каким-то тяжелым тупым предметом. Судя по ранам, орудием мог послужить приклад ружья мистера младшего Маккарти, которое нашли неподалеку, в траве. Все обстоятельства говорили против молодого человека. Его тут же задержали, во вторник на коронерском дознании был вынесен вердикт «умышленное убийство»; в среду обвиняемый предстал в Россе перед магистратами, которые назначили дело к рассмотрению на ближайшей сессии суда присяжных. Таковы факты, известные коронеру и полицейскому суду.
– История более чем очевидная, – заметил я. – Если по косвенным уликам возможно изобличить преступника, это как раз тот случай.
– Косвенные улики – штука очень ненадежная, – отвечал Холмс задумчиво. – Бывает, они ясно свидетельствуют об одном, но стоит поменять угол зрения – и они столь же недвусмысленно укажут на нечто совершенно другое. При всем том приходится признать, что дело оборачивается не в пользу молодого человека и, вполне вероятно, он и есть убийца. Однако среди местных жителей нашлись такие – и в их числе мисс Тернер, дочь соседа-землевладельца, – кто верит в его невиновность. Она пригласила Лестрейда, которого вы должны помнить по «Этюду в багровых тонах», чтобы он собрал доказательства в пользу младшего Маккарти. Лестрейд зашел в тупик и передал это дело мне, и вот двое джентльменов средних лет, вместо того чтобы спокойно переваривать завтрак у себя дома, спешат на запад, одолевая по пятьдесят миль в час.
– Боюсь, если факты столь очевидны, это дело не принесет вам особой славы.
– Нет ничего обманчивей очевидных фактов, – рассмеялся Холмс. – Кроме того, мы можем напасть на совсем иные очевидные факты, которые оказались вовсе не очевидны для мистера Лестрейда. Вы достаточно хорошо меня знаете, поэтому не сочтете хвастуном, если я скажу, что смогу подтвердить или опровергнуть его теорию такими способами, какие он не способен не только использовать, но даже и понять. Возьмем первый попавшийся пример: глядя на вас, я делаю вывод, что окно у вас в спальне расположено справа, но сумеет ли мистер Лестрейд прийти к этому вполне очевидному заключению? Не уверен.
– Как, бога ради?..
– Дружище, я хорошо вас знаю. Как свойственно военным, вы очень аккуратны. Каждое утро вы бреетесь, и нынче, в светлое время года, – при солнечном свете. Поскольку левая щека у вас выбрита не так гладко, как правая, а ближе к уху – и вовсе небрежно, напрашивается предположение, что левая сторона была освещена хуже. Не могу себе представить, чтобы человек с вашими привычками удовлетворился подобным результатом, если бы разглядывал себя при равномерном освещении. Я привожу это рассуждение в качестве самого обычного примера, как нужно наблюдать и делать выводы. В том и состоит мой