Сынок…
Если ты читаешь это письмо, значит, я писала его не напрасно. Сейчас я не знаю, спустя сколько времени оно попадёт тебе в руки и попадёт ли вообще, но считаю нужным написать тебе несколько строк. Несколько строк вместо целой жизни рядом с тобой… это ничтожно мало, знаю. Знаю и страдаю из-за этого.
Наверное, было бы справедливее, если бы ты, не читая, сразу же разорвал это письмо. Я бы поняла тебя. Пусть моим ничтожным словам будет поделом.
Однако если ты всё же когда-нибудь примешь решение прочесть его, я хочу рассказать о том, что ты, возможно, всегда хотел знать. О том, как вышло, что ты оказался без родителей… Это уже ничего не изменит, знаю. Но зато хоть какая-то крохотная частичка моей души сможет выдохнуть свободно. Пожалуйста, позволь мне только поведать всю правду. И потом можешь стереть меня из своей головы. Меня, проклятую женщину, оставившую тебя…
Начну с того, что с самого моего детства у меня была только одна мечта — стать актрисой и сниматься в кино. Возможно, кто-то может подумать, что это глупая мечта каждой девочки. Но для меня это действительно было целью всей жизни.
В 1990-м году мне, девятнадцатилетней девушке, выпала возможность поехать в Москву и попробовать себя на немногочисленные роли. Так, летом того же года, к своему огромному изумлению я была принята на главную роль в фильм одного очень талантливого режиссёра. Картина носила название «Игры с дождём». Не знаю, может быть, ты когда-нибудь слышал о ней или даже смотрел её… Так вот, Роман: главную роль в нём сыграла я. Но всему этому предшествовало немало событий.
Когда меня приняли на главную роль, сразу же нашёлся актёр и на главную мужскую роль. Мало того, что мы с ним должны были играть влюблённых друг в друга, так между нами действительно завязался роман. И всё последующее время мы проводили уже вместе. Это было время непринуждённости и свободы. Время счастья и смелых надежд.
Однако вскоре выяснилось, что съёмки фильма отменяются из-за отсутствия финансирования. И было совершенно неизвестно, когда они возобновятся. Помню, в тот момент у меня буквально земля ушла из-под ног. Словно сговорившись, неприятности перемещались с одного на другое. Оставаться в Москве для меня стало затруднительно, и совсем скоро я приняла решение уехать обратно. Я вернулась в свой город точно такой же девицей, какой и уезжала в попытке устроить свою жизнь по велению мечты. С одной лишь только разницей: теперь я была беременной. Об этом я узнала сразу по приезду.
Шли месяцы. В конце февраля 1991 года мне неожиданно позвонили из Москвы и сообщили, что съёмки возобновляются и что мне нужно срочно отправляться на длительную и масштабную подготовку к фильму. Вдобавок некоторые его сцены планировалось снимать уже в самое ближайшее время — в зимний сезон, пока не растаял снег.
Я не знала, что сказать в трубку. До сих пор помню, как сжимала её в руках и не ощущала под ногами твёрдости. С трудом произнесла, что мне нужно время для решения. Они дали мне неделю.
Наступил март. Я уже была на последнем месяце беременности, и на свет появился ты, сынок… Я назвала тебя Романом. И даже таким крошечным ты был очень похож на своего отца.
В Москве все ждали от меня окончательного ответа, буду ли я играть главную роль в «Играх с дождём». Нужно было решаться. Да или нет. Быть моей карьере актрисы — или не быть.
Много сил я потратила в те дни, пытаясь разобраться, что же мне нужно… Ох, сколько бессонных ночей и душевных мучений. Ехать вместе с тобой, только что родившимся, было невозможно. Ведь съёмки намечались в далёкой деревне и на неопределённый для меня срок. И рядом не было никого, кому бы я могла тебя оставить. Я сирота, сынок. Всю свою жизнь была одна. И одна же осталась перед этим сложнейшим выбором.
Настал крайний срок. На следующий день мне нужно было либо отправляться в Москву, либо, пожалуй, навсегда остаться здесь — вдали от дела всей своей жизни. Если не поеду, беспокойно размышляла я, — это поставит крест на моей мечте. Такой шанс выпадает юным актрисам один на миллион. А ребёнок… ребёнок в этом деле только обременяет, сковывает возможности.
Что было дальше, ты знаешь сам.
Я не сообщала твоему отцу, что весь свой отъезд жила беременной. Хотя и думала ему позвонить. Мне казалось, что съёмки фильма уже никогда не возобновятся и что с ним мне уже никогда не увидеться. Не сделала я этого и когда вернулась в Москву. Мне и подумать о содеянном было жутко, не то что кому-то рассказывать, пусть даже и твоему родному отцу. Я решила, что если уж раньше ничего не сказала, то и теперь буду молчать.
Вот так я и стала вливаться в рабочий процесс. Старалась не думать обо всём этом. Отгоняла от себя все плохие мысли надеждой, что настанет день, и я непременно верну тебя. Только пусть закончатся съёмки — и обязательно верну.
Но прошёл год, а я так и не осмелилась. Мне было страшно смотреть в глаза людям, которые работали в доме ребёнка. Было страшно от одной мысли, что и другие могут узнать, что я, молодая актриса, совершила такой ужасный грех. К тому же мне казалось, что забери я тебя обратно, то с годами ты бы меня возненавидел, ведь однажды всё равно бы узнал правду. Правду, что я взяла и бросила тебя. А это стало бы ещё больнее. Больнее той ужасной боли, что уже всё это время сидела внутри меня.
Наш фильм стал успешным. Его высоко оценили критики, даже за рубежом. Мне и твоему отцу стали предлагать роли другие режиссёры. Тогда-то между нами отношения и ослабились. Он купался в славе и наслаждался этим, а я не знала, куда себя деть от того, что совершила.
Вскоре я абсолютно ясно поняла, что больше не смогу играть в кино. Не смогу ничему радоваться. Я наконец в полной мере осознала, насколько ужасную совершила ошибку. Из-за всего этого я стала закрытой, неразговорчивой. А через какое-то время и вовсе решила снова уехать из Москвы. Меня долго отговаривали, но моё решение было окончательным.
С того времени я жила недалеко от тебя, сынок. В одном городе. Валерий, мой друг с детства, старался меня поддерживать. Однажды даже предложил выйти за него замуж, но я отказалась. Не видела в этом смысла. Ни в чём его не видела…
Через несколько лет я узнала, что больна. У меня начались сильные боли в груди, продолжавшиеся все последующие годы. И только сейчас я понимаю их истинную причину… Роман, я пишу тебе это письмо в ту минуту, когда могу с полной уверенностью заявить, что мои дни сочтены. Это моё наказание, сынок. И я с ним полностью согласна. Ведь до сих пор мне снится, как я оставляю тебя, спящего, с сосочкой, на крыльце того ужасного здания… До сих пор вскакиваю в слезах. Не было дня, чтобы я не жалела о содеянном.
Я знаю, что это такое — жить в приютских стенах почти с самого рождения. Я осталась без родителей в два года и тоже оказалась в специальном учреждении. Наверное, поэтому так и не научилась ценить самое важное — родных людей. Ведь у меня их никогда не было. Ты — мой первый родной человек за всю мою жизнь. И я тебя бросила…
Никогда себя не прощу.
Даже несмотря на то, что знала, что тётя Клара приходит мыть полы ранним утром. Она очень любила меня, когда я жила в доме ребёнка. Я пробыла в нём целых пять лет из-за проблем со здоровьем, и именно тётя Клара часто после выполнения своей работы приходила ко мне и ухаживала за мной, играла, разговаривала, подбадривала.
Став постарше, я стала навещать её на работе. Мы очень тепло общались. Так что я хорошо знала, во сколько именно она приходит на свою смену, как всегда сначала идёт попить чаю. Знала, что она, конечно же, заметит в окно идущую к крыльцу женщину с ребёнком. Знала, что сразу же выбежит, увидев происходящее…
Именно поэтому в тот день я надела длинное пальто и большую шляпу, прикрывавшую лицо, — только бы тётя Клара меня не узнала. Не узнала, что это именно я творю такой ужас. Сама всю жизнь прожила без родителей — и сама же бросаю своего ребёнка. На это у меня нет слов. Только слёзы. Но их в письмо не вложишь…
Сынок.
Прости меня. Прости, умоляю. И не держи зла. Я ведь этого совсем не стою, поверь. Я не достойна даже одной твоей маленькой мысли обо мне. Пожалуйста, сынок, живи своей жизнью.
Я знаю, ты очень умный и хороший человек. И знаю, что ты очень любишь читать. Однажды я всё же набралась храбрости навестить тебя. Узнав, что ты в библиотеке, я спустилась туда. Ты сидел у окна и внимательно читал книжку. И Боже, каким же ты был красивым в ту минуту! Расплакавшись, я сразу же убежала. Ты меня не заметил, и слава Богу! Слава Богу, потому что я не посмела бы заглянуть в твои глаза. Я не достойна жизни. И не имею права более омрачать твою собственную.
Прости за то, что лишила тебя простой человеческой жизни. Виновата в этом только я. Искренне надеюсь, что ты сможешь уберечь себя от обиды на меня. Обида — это мой удел. Обида на саму себя. И за неё я уже поплатилась сполна.
Я прикладываю к этому письму свою фотографию. Здесь я в тот самый период съёмок «Игр с дождём». Взгляни на меня, ещё молодую, взгляни в мои глаза — и ты увидишь в них всё. Уже тогда в них отражалась вся трагедия моей жизни.
Сынок…
Я знаю, что время уже не вернуть. И ничего не изменить. Но знай одно. Я всегда любила тебя. Не думай обо мне всегда плохо. Я этого совсем не стою, поверь. Просто будь счастлив сам. Пожалуйста, Роман. Будь им.
