Артур Дарра – Земля дождей. История прощения (СИ) (страница 21)
Кажется, ничего не заметила…
Я удостоверился, что не оставил никаких следов, и выбрался из ямы. Сев рядом с Евой, я заметил, что её внешность с момента нашей последней встречи заметно потускнела. Лицо её теперь выглядело уставшим, волосы потеряли былой блеск и местами спутались, под глазами появились синяки. Да, она явно изменилась. От чего же это?
Спрашивать у неё самой, однако, мне не хотелось. Скорее всего, чувствовал я, этот вопрос попал бы в разряд
Но с ней явно было что-то не то…
Пока я обо всём этом думал, Ева, сидя в позе лотоса, неотрывно смотрела мне в лицо.
— Что? — спросил я максимально непринуждённо, чувствуя, что мне в свете этих размышлений и того, что произошло в яме, уже гораздо тяжелее выдерживать её взгляд.
— Ничего, — безразлично ответила она. — Просто жду. Ну, рассказывай. Что было дальше?
13
Я сидел у гроба, который сильно упирался мне в ногу. На кочках он до особенной боли сдавливал моё колено, но я старался об этом не думать. Бесспорно, эта «Газель» была слишком мала для перевозки в своём кузове мёртвого человека, более десятка пакетов вещей и двух людей на табуретках. Но это не шло ни в какое сравнение с теми трудностями, с которыми мы столкнулись
Дело в том, что тело Виктории разрешили забрать из морга не сразу. Лишь на следующий день после того, как мы приехали в её съёмную квартиру, нам позволили его увезти. Водителя злосчастной синей легковушки так и не нашли — оказывается, машина скрылась с места происшествия. Так что только после массы махинаций с бумагами в морге и отделении полиции мы смогли наконец-то выехать из города.
Ника всю дорогу молчала. Иногда отчуждённо поглядывала на крышку гроба, обитую красной тканью. Я тоже не выявлял особого желания разговаривать в таких условиях. Сидел, часто вздыхал и периодически просовывал руку во внутренний карман ветровки, проверяя, на месте ли свёрнутый в трубочку дневник.
— А куда вы ехали на том автобусе? — спросила Ника вчера вечером, когда мы с отказом из морга снова прибыли в квартиру Виктории. Решили переночевать здесь. Ника спала на диване, я на полу.
— К заброшенному Верхнегорскому мосту. Это за городом, — ответил я. И тут же пожалел об этом. Зачем я ей это говорю, подумал я. Ведь она понятия не имела об этом месте.
— А зачем вы ехали к тому мосту? — произнесла Ника.
Я махнул рукой, будто это совершенно несущественная тема.
— И всё же… — слегка улыбнулась Ника, не сбавляя настойчивости, чему я был крайне удивлён. — Что вам, молодому человеку, делать на заброшенном мосту?
Я вздохнул.
— Знаешь, а давай будем на «ты»? — предложил я. — Мы ведь ровесники. Значит, и общение должно быть соответствующим.
— Хорошо, — сказала она.
— А что касается моста, то… неподалёку от него есть одна пещера. Вот, я ехал к ней, чтобы проверить легенду.
— Легенду? — Ника задумчиво сощурила глаза.
— Нам всегда рассказывали её по ночам, там, где я вырос… В ней говорится о том, что очень много людей пропало в районе этой пещеры. Ну, или в этой пещере. Особенно во время дождя. Просто странным образом исчезают, и всё. Безвозвратно. Сама же пещера похожа на широкий колодец. На её дне — стремительно бегущий поток воды, вытекающий в Верхнегорскую реку. В общем если коротко, поговаривают, что это место проклято. Аномальная зона какая-то.
— И ты хотел проверить: исчезнешь или нет?
— Наверное, правильнее будет сказать, что я просто хотел исчезнуть. Без всяких «нет».
«Вот зачем? Зачем, чёрт подери, я всё это ей рассказываю?» — подумал я. Но все эти подробности будто нарочно выходили из меня.
— Но ведь вчера не было дождя, — тихо произнесла Ника.
— Да, — кивнул я, натирая пальцем рану на руке, — вчера его не было. Но я находился в таком состоянии, что, кажется, смог бы справиться и без него.
— Что же… у тебя случилось?.. — нерешительно спросила Ника.
Я не ответил, всем своим видом показывая, что больше не хочу об этом говорить. Кажется, она это поняла.
— Ты сейчас здесь, а тебя, наверное, близкие уже потеряли. Волнуются, — вымолвила она спустя минуту.
— Никто не волнуется, — коротко произнёс я. — И уже давно.
На следующее утро все вещи были собраны. Мы ждали хозяина квартиры, чтобы отдать ему ключи и затем сразу же снова поехать в морг, но уже со всеми вещами. Однако внезапно Ника куда-то собралась.
— Я сейчас приду, — сказала она, надевая в прихожей плащ.
— Далеко? — поинтересовался я.
Ника, опустив глаза, несколько секунд молчала.
— Деньги, — наконец произнесла она упавшим голосом, — всё дело в них. Я очень много потратила на такси, чтобы приехать сюда. А оплачивать обратный проезд, да ещё и грузовую машину… у меня вряд ли на это хватит. Я заметила здесь неподалёку банк. Сейчас схожу туда и возьму кредит. Мне уже девятнадцать, я работаю, паспорт у меня с собой. Сейчас ведь банки очень быстро выдают кредиты, верно?..
— И где ты работаешь? — спросил я. И почувствовал, как злость постепенно наполняет меня. Но злость не на саму Нику. А на её искреннее и даже не подлежащее сомнению намерение ввязаться в таком молодом возрасте в эту денежную трясину.
— В супермаркете, кассиром, — тихо ответила она. — После девятого класса мне пришлось уйти с учёбы: мама уже не могла выходить на работу. Денег ни на что не хватало. Платят в супермаркете немного, но что поделаешь? Особо выбирать не приходилось… Извини, пожалуйста, что нагружаю тебя своими проблемами. Ты и так вызвался помочь, а я…
Я подошёл к Нике. И, посмотрев прямо в глаза, твёрдо сказал:
— Никакого кредита. Деньги у меня есть. — И стал заводить её из прихожей обратно в комнату.
— Но… так не бывает, — лепетала на ходу Ника, — деньги ведь не берутся с неба. У нас не будет возможности отблагодарить тебя как следует. Ты… ты же, наверное, захочешь что-то… То есть ты… ведь ты столько уже сделал и делаешь для нас… но… я и не… не смогу… я ведь…
— Что ты несёшь?! — вскрикнул я. — Мне ничего не нужно. Ничего такого не нужно, слышишь?! А деньги отдадите, когда сможете. Я торопить не стану. Будет бессрочный долг. Это лучше кредита. Садись, давай.
Ника обеспокоенно посмотрела в мои глаза. Точно как Виктория тогда в автобусе…
Я быстро развернулся и направился в прихожую. Надел кроссовки и уже открыл дверь, чтобы выйти на улицу проветриться, как передо мной возник лысый мужчина в чёрном пальто. Хозяин квартиры. Он почему-то пришёл на полчаса раньше.
— Мы сейчас вызовем машину, загрузим вещи и уедем, — сообщил я ему, пропуская его в прихожую.
Он понимающе кивнул.
Ника позвонила в грузовое такси: номер телефона мы нашли в стопке рекламных газет, что валялись в прихожей. Через пятнадцать минут внизу нас ждала «Газель». Вещей оказалось много: за пять лет жизни в городе у Виктории их набралось достаточно. Хозяин квартиры помог нам загрузить их в машину, затем забрал ключи и, попрощавшись, вернулся в подъезд.
В морге нам, наконец, выдали тело. Купив заранее гроб за восемь тысяч, которые я оплатил из своего конверта, мы уложили в него Викторию. Тогда я снова и увидел её. Навсегда смирно застывшую Викторию. Викторию, всю свою жизнь мечтавшую помогать людям…
Мне не стало плохо. Мне не захотелось, в отличие от Ники, сразу же отвести глаза. Нет. Я жадно и пристально смотрел на окаменевшее бледное женское лицо. Мне казалось, в мире теперь не существует ничего важнее этого мёртвого существа. Этих неподвижных глаз. Этой потерянной красоты… Да, Виктория была очень привлекательной. Даже теперь она не потеряла этой своей черты. Оказывается, в автобусе я её толком и не разглядел. А если бы и разглядел, то что?.. Чтобы это исправило, а?.. Чёрт… Нужно перестать об этом думать, заклинал я себя.
Наверное, я так бы и глядел на неё, если бы не требование водителя сейчас же отправляться в путь. Он и так довольно долго ждал завершения наших дел. За ожидание, он, конечно же, запросил большую сумму. Я сказал ему, чтобы он не беспокоился о деньгах.
Вся дорога заняла примерно пять часов. Когда уже начало смеркаться, мы прибыли в Южное Залиново. Водитель, помогший выгрузить все вещи, получил от меня девять тысяч рублей и поехал обратно.
Оставив Нику для ответственного и трудного диалога с матерью, я, узнав направление к кладбищу, отправился договариваться о выкопке могилы. Я читал о похоронах и поэтому примерно знал, как всё это делается.
Южное Залиново оказалось большим, но внешне очень запущенным селом. Как я понял, сельское хозяйство здесь ещё не умерло, но это было лишь вопросом непродолжительного времени.
Я нашёл копальщиков могил. Оговорив детали, заплатил им четыре тысячи. Потом решил пойти в агентство ритуальных услуг, чтобы заказать табличку и ограду, но внезапно вспомнил, что даже не знаю фамилию, отчество и дату рождения Виктории. Поэтому вернулся к дому. Старому обветшалому одноэтажному деревянному дому, который выглядел так, будто обрушится с минуты на минуту.
Ника встретила меня у калитки, рядом с которой находились гроб и вещи Виктории.
— Мама хочет видеть тебя, — дрожащим голосом произнесла Ника.
Мы вошли в дом. В конце длинной и узкой прихожей сразу же начиналась кухня. Бревенчатые стены, крошечная почерневшая плита, небольшой стол, накрытый белой клеёнкой. У стола сидела заметно сгорбленная женщина лет пятидесяти. Она отстранённо смотрела куда-то перед собой.