Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2 (страница 32)
«И в Австралии тоже разводят на деньги, нигде от этого не скрыться», — напоминала мне моя новая стрижка всю дорогу до рент-конторы, отражаясь макушкой в зеркале заднего вида. Очень не хотелось заканчивать австралийское путешествие на такой ноте, и важно было закрыть этот эпизод положительными эмоциями. И будто услышав мое желание, пространство послало повод порадоваться.
Из финальных дел оставалось только вернуть наш кемпер. Брал я его в Сиднее с оговоркой, что возвращаю в Мельбурне. Очень удобно с точки зрения логистики, хотя с такой схемой часто бывают технические ошибки и проблемы. Но не сегодня: на удивление все прошло быстро и безболезненно. Машину тщательно не проверяли, несмотря на пройденный километраж, и вежливо, с улыбкой попрощались, пожелав мне доброго пути.
Неподъемные сумки путешественника не оставили иного выбора, как прямо к двери рент-конторы вызвать такси и отправиться в отель. У меня оставалось еще полдня наедине с Мельбурном и последняя ночь на берегу в Австралии.
Я хотел вдоволь нагуляться пешком по залитым солнцем и усыпанным золотистым песком улицам, хотелось задержаться на этом маленьком, но ставшем уже таким близким континенте подольше. Однако невыносимая жара, океанический воздух и истоптанная в хлам обувь склоняли сократить прогулку и скорее укрыться в номере под щедрыми потоками кондиционера. Я поймал такси и прыгнул на заднее сиденье. Пару секунд отдохнув, на автомате заговорил с водителем — смуглым полноватым мужчиной лет шестидесяти. Он ничего не слышал об Украине, но очень живо отреагировал на мой рассказ о путешествии к Барьерному рифу, поддерживая мысль, что природа умирает из-за человека. Нащупав общую тему, водитель стал увлеченно рассказывать, как пару лет назад с друзьями спас раненую квокку (позже я узнал, что это родственник кенгуру размером с нашу кошку), которая запуталась в какой-то проволоке и, скорее всего, умерла бы обездвиженная в лесу. В начале рассказа голос таксиста звучал как-то безучастно, словно он как профессионал пытался поддержать разговор с незнакомцем, но постепенно так включился, что, наверное, только сейчас понял, как благородно поступил. Вдруг я подумал, что это, наверное, мой последний собеседник в Австралии. Быстро отыскав в рюкзаке книгу отца, я вручил ее таксисту, имени которого даже не запомнил. Не знаю, осознал ли он всю важность этого подарка для меня, но, выходя из машины, я четко знал, что оставил на память этой чудесной стране в руках случайного и, уверен, хорошего человека часть себя и нашей семьи.
На следующее утро контейнеровоз ждал меня в порту Мельбурна. Уже не терпелось увидеть этот чудо-корабль, чтобы попасть на который пришлось проделать не только огромный путь вдоль Австралии, но и целую кучу бюрократических процедур.
День 193
Мельбурн, Австралия
Волоча по дороге к порту Мельбурна свой 25-килограммовый груз, я вспоминал слова, которыми мне анонсировали мое предстоящее путешествие: «Это будет чем-то особенным, тем, чего ты и такие, как ты, еще не испытывали…»
Произнес их толстый немолодой новозеландец с ирландской солодовой фамилией Джеймисон и восточным именем Хамиш, у которого я оформлял свой «круиз» на контейнеровозе. Оформлял и медленно обалдевал от количества документов, которые нужно было предоставить, и процедур, которые нужно было пройти, чтобы удостоиться чести быть запертым на борту громадной посудины без интернета, алкоголя, развлечений и с прогулками на свежем воздухе по предварительному разрешению капитана.
Пять документов — естественно, с подписями, две справки от врача о том, что состояние здоровья позволяет мне совершить подобное путешествие, — с мокрой печатью, подписью и данными врача, — страховка, виза в Австралию и 2500 евро — это дороже, чем две недели на Crystal!
«Надеюсь, Хамиш, ты меня не обманул, и „это“ действительно будет „чем-то особенным“», — ворчал я, останавливаясь на КПП у входа в порт. Тут меня тщательно обыскали, проверили документы, сумки и наконец стали куда-то звонить. Вскоре за мной приехал шаттл — микроавтобус с мигалкой, который вез меня на территорию за колючей проволокой и к шестому за время моей кругосветки кораблю.
Впрочем, назвать эту огромную жестянку «кораблем» можно с большой натяжкой. Если Crystal для меня был «плавучим домом», а Norwegian — «плавучим небоскребом», то контейнеровоз CMA CGM, на котором я плыл…
Да, он мог сравниться с самыми большими круизными лайнерами по размерам, но по сути своей не был ни «домом», ни «небоскребом». Просто какой-то невозможно огромный железный монстр, для которого люди не были ни пассажирами, ни жильцами, ни тем более гостями — просто букашки, подчиненные биоритмам этой жестянки, вмещающей… десять тысяч контейнеров! Десять тысяч контейнеров и один я — единственный пассажир на этом судне.
Меня буквально выбросили возле огромного железного монстра с надписью Bellini, где уже копошились 15 человек в светоотражающих робах и касках.
Если на Crystal я в своей ковбойской шляпе и с рюкзаками отчаянно диссонировал с одетой в смокинги публикой, то на фоне этих работяг в промасленной одежде, с уставшими глазами, я казался каким-то «белым воротничком», прожигателем жизни и, наверное, бездельником.
— Здравствуйте, я — ваш пассажир, — я подошел к одному из них.
То ли индус, то ли шриланкиец осмотрел меня с ног до головы и деловито махнул рукой в сторону веревочной лестницы, сброшенной на землю с верхней палубы:
— Поднимайся!
— В смысле — «поднимайся»? По ЭТОМУ? Туда? Наверх?
Индус на мое недоумение отреагировал раздраженно.
— Поднимайся! — кинул он мне еще раз и вернулся к своему занятию.
«В жизни, Тема, нужно попробовать все», — утешал я себя, взбираясь по раскачивающимся веревкам со своим багажом за спиной. Чем выше я поднимался, тем больше раскачивалась лестница, тем чаще цеплялись за нее сумки и рюкзак, тем сильнее стучало у меня в висках и струился по телу пот, тем громче смеялись за спиной моряки — мои соседи на ближайшие две недели.
Когда я наконец добрался до промасленной палубы, то казался сам себе альпинистом, покорившим если не Эверест, то как минимум Эльбрус.
Палуба отличалась от палуб круизных лайнеров так же сильно, как и контейнеровоз от круизного лайнера: черная от мазута, залитая капающим с кранов маслом, гудящая из-за работающих двигателей, она больше напоминала цех какого-то завода.
На палубе я снова столкнулся то ли с индусами, то ли с шриланкийцами — один из них, никуда не спеша, записал меня в какую-то тетрадь и вместо приветствия и пояснения, куда идти, тоже махнул рукой — в нужную, видимо, сторону.
Теперь мне предстояло пройти все лабиринты этой адской машины. Наконец я втиснулся в узкий коридор и нашел какую-то комнату, где грузный мужик, восседающий за столом, был скрыт за густым облаком сизого сигаретного дыма — теперь я понял, что значит «дым коромыслом» и «разъедает глаза». Границы вокруг этого мужчины (как оказалось чуть позже, хорвата) были очерчены мятыми пустыми пачками Marlboro.
—
— Сурин? — хорват затянулся очередной сигаретой. — Ок. Жди.
И преспокойно занялся своими делами: перекладыванием бумажек, разговорами по телефону, курением…
«Жди, — внутренне бурчал я, подпирая стенку. — Как будто не я им плачу бешеные бабки, а они мне», — я чувствовал себя посетителем какой-то совковой организации.
Спустя несколько минут мужик наконец накурился, назвонился и обратил на меня внимание:
— Вот твоя каска, — он залез под стол и вытащил оттуда оранжевую каску. — Без нее на палубу не выходить. Вот номер внутреннего телефона капитана. Теперь насчет ужина… Ужин тебе сегодня уже не полагается, — лысый осклабился, будто сказал что-то очень веселое.
«Впечатление, что я в тюрьме», — забрав каску и отксеренный паспорт, я пошел обратно в коридор.
— Эй, Сурин! Стой! — вдруг окликнул меня хорват. — Забыл важное сказать… Добро пожаловать на борт, салага!
Отличная встреча, отличный инструктаж — где тут что находится, куда идти, что делать?…
Спасибо хоть в каюту меня завели. Как ни странно, она оказалась более-менее нормальной — большой, метров пять, просторной, с письменным столом, шкафом, всеми удобствами и, что важно, иллюминатором. Я открутил его, и в каюту тут же ворвался свежий морской воздух…
В иллюминатор же я первым делом и уставился, проснувшись в 6:30 утра. На палубу ведь просто так не выйдешь, поэтому окно, в которое можно было смотреть на океан, много дней подряд было моей единственной радостью.
Почему я проснулся в 6:30? Потому что завтрак на контейнеровозе начинался в 7:00. Конечно, это был завтрак для матросов, но для меня, единственного пассажира, поблажек никто, естественно, делать не собирался. Не поел вместе со всеми — ходи голодный. Поэтому мне приходилось вставать в 6:30, чтобы прийти в себя, принять душ, одеться и дойти до столовой.
Завтрак, как, собственно, обед и ужин, был, конечно, гораздо скромнее, чем на круизном лайнере, — никакого тебе широкого выбора блюд, да и узкого тоже никакого — что дали, то и ешь… Когда, в конце концов, я перестану сравнивать лайнер с контейнеровозом?!
В общем, моими соседями по столовой были человек 20 экипажа — остальные 6 находились на палубе. Колупая свою яичницу с сосисками, я старался как можно незаметнее рассмотреть всех. Здесь было примерно поровну хорватов и, как я выяснил чуть позже, шриланкийцев, плюс парочка индусов.