Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2 (страница 31)
— Зачем полицию? Извините… Мы действительно туристы. Видите — путешествуем на кемпере.
И указал на наш хиппи-автобус в ромашках-бабочках. Саша, показывая, что совершенно не понимает английский, кивает, якобы подтверждая мои слова. Ну явно видно, что мы не местные и уж точно не со злым умыслом здесь оказались. Последующие пятнадцать минут я старался рациональными доводами потушить пожар в голове австралийца, вручив Саше управление дроном, чтобы он просто подержал камеру ровно над нашими машинами. Но после всех моих усилий я понял — мужику было все равно, он вообще не хотел меня слушать. Его желанием было просто поскандалить, без разрешения конфликта и без результата. Это был акт его самореализации, его внутренней значимости. Он тут хозяин, поэтому решает все. Я знал, что с такими людьми нельзя выплескивать раздражительность, нужно выжать всю свою дипломатичность и дождаться, пока истерика закончится. Других вариантов нет.
Пока я пытался сдержанно отбивать словесные нападки и угрозы, подъехал еще один товарищ — то ли сосед по ранчо, то ли просто какой-то знакомый скандалиста.
— Не обращайте на него внимания, все хорошо, — сообщил он, отводя австралийца в сторону и многозначительным взглядом намекая, что у парня действительно проблемы по психоэмоциональной части, — мы все уладим. Без полиции. Не волнуйтесь.
Мы с Саней выдохнули. Я поблагодарил спасителя, посадил свой дрон и быстро спрятал его с глаз долой. Сев в кемпер, мы кивнули на прощание мужчинам, убедившись, что нападающий успокоился, и поскорее скрылись на трассе.
— Я думал, только у нас такие невротики бывают, а они, оказывается, есть повсюду, — неожиданно выпалил Саня, когда мы отъехали от места происшествия.
— Да, получается, что люди везде одинаковые. И веселые, и бездомные, и с нервными расстройствами. А все почему? Чтобы сохранять в мире равновесие, — улыбнулся я, кинув взгляд на Сашу.
На этом наши австралийские приключения с дроном не закончились. «Вторая часть Марлезонского балета» случилась уже во время восхождения на вершину Косцюшко. Подняться на самую высокую точку Австралии изначально входило в мой план жизни, даже не говоря о кругосветке. Ее посещение — часть обязательной программы любого уважающего себя альпиниста, и пренебречь такой возможностью я не имел права. А тут все еще так удачно сложилось. Мы миновали Канберру и были уже в двух часах от пика.
Вершина Косцюшко находится в огромном национальном парке. Его красоты стали вишенкой на торте в нашей коллекции австралийской природы. Поход на пик Косцюшко, как и все туристическое в Австралии, был максимально обустроен для людей. Вот только было бы желание подняться, обо всем остальном уже позаботились. И широкая тропа из железных плит, и вода по маршруту. Таким опытным путешественникам, как мы с Саней, взять вершину удалось за полдня.
А вот наверху случилась заминка. Восхождение напоминало не поход, а скорее парад на День Независимости. Именно в этот день был какой-то местный праздник, и все решили провести выходной на вершине. Пришлось выстоять огромную очередь на камнях, чтобы пройти на самый пик и сфотографироваться. Однако я решил не просто поставить галочку в своем маршруте кругосветки и отметиться на пике, а все-таки сделать хороший материал для канала и запустил дрон. И тут началось.
— Уважаемый, что вы делаете? Совсем без ума, что ли? — послышалось из-за спины сразу с нескольких сторон.
Оказалось, что в Австралии нельзя летать рядом с людьми.
Уж не знаю, кто больше был обескуражен происходящим — чувствительные к летающим над головой объектам австралийцы или Саня, ангельское терпение которого в этот момент испарилось.
— С этим дроном одни проблемы, — не удержался он. — Неужели тебе самому не надоело постоянно попадать в истории из-за этого НЛО?
— Саня, но он делает крутые съемки. И все дронные приключения заканчивались всегда хорошо, — подбодрил скорее себя, чем Сашу.
— Пока хорошо заканчиваются, — продолжал Саша. — Один буддийский мудрец рассказывал притчу…
«О, добрый день», — пронеслось у меня в голове.
— …о гвозде в стуле. Риск — это огромный гвоздь, который торчит острием вверх прямо по центру сиденья. Будет ли осознанный человек садиться на такой стул? Многие, видя гвоздь, но желая отдохнуть, думают: «Я же просто присяду на краешек. Не буду садиться на весь стул, чтобы не пораниться». Но потом те, кто расслабились, утратили бдительность, пошли на поводу у своей беспечности, страдают от рисков, которые видели своими глазами. И таких большинство, — и мой мудрый друг перевел на меня свой многозначительный взгляд.
— Да, но благодаря таким любителям подставлять свой зад под гвозди у нас есть новые страны, континенты, всякие инновации, телефоны, лекарства от болезней, — не удержался я, — а еще фантастические панорамные съемки вершины Косцюшко. У меня есть другая притча на эту тему — пока в одно место не клюнет, ничего делать не будешь.
Мне даже нравилась наша с Сашей периодическая философская конфронтация. Мы часто заходили в диалоги с совершенно противоположными месседжами, а в итоге приходили к общему знаменателю. А если даже и не приходили, каждый мог почерпнуть для себя что-то полезное.
Тем временем невезучий дрон никак не хотел лезть в рюкзак. Чертыхаясь, я продолжал с ним бороться и мысленно решил, что по возвращении домой напишу книгу о приключениях дрона в разных странах мира. В тот момент я даже не догадывался, какие сюжеты на эту тему мне готовит жизнь.
С горы спускались, каждый размышляя о своем, — каждый получил наверху пищу для ума, с которой нужно было справиться.
В последнее время я все чаще думал о корабле-контейнеровозе. Оставалось несколько дней до нашей встречи. И чем ближе к заветной дате, тем чаще всплывали в памяти интригующие слова новозеландца, который записывал меня на этот «круиз»: «Ты такого еще не испытывал». В предвкушении новых впечатлений нога все чаще давила педаль газа, тем более что время уже уверенно поджимало.
Утром нового дня наш древний, но стойкий хиппи-бас прибыл в Мельбурн — город моей первой в кругосветке встречи с Австралией и место расставаний со всеми австралийскими спутниками. Первое прощание было назначено в аэропорту, куда и направился кемпер, покорно следуя за указателями на дороге.
Через несколько часов Саша внутренним рейсом улетал в Сидней, а оттуда уже с пересадками в Киев. Мне же оставались сутки до встречи в порту с «незабываемым» контейнеровозом. От понимания, что следующие 15 дней я проведу в обществе железных гигантских коробок и морского горизонта в иллюминаторе, я уже заранее стал скучать по нашим с Сашей разговорам обо всем на свете: от построения бизнеса до целебных свойств иван-чая.
На подъезде к терминалу образовалась небольшая пробка, и мы стали прощаться, еще сидя в кемпере.
— А ты знаешь, что перелет из Мельбурна в Сидней — один из самых загруженных авиамаршрутов в мире? — сказал я.
— Неужели? Я и не знал этого, — удивился Саша.
— Да, и ты тоже сделаешь им статистику своим присутствием. Пусть знают наших!
Мы одновременно улыбнулись. До вылета еще было время, и я припарковался, чтобы без спешки вытащить все вещи.
— Саня, может, все-таки возьмешь софт-порно-картину? — вдруг вспомнил я, закрывая дверь багажника, в котором стало просторней без Сашиных походных баулов. — Привезешь на память — из Австралии с любовью!
— Нет-нет, спасибо, — на полном серьезе замотал головой Саша. — Я и так много чего привезу на память. И тоже с любовью!
— Ну ладно. Спасибо тебе за компанию, — я почувствовал легкий комок в горле. — Ты прости, если что. Мне было с тобой приятно и надежно. Без тебя эта поездка была бы совсем другой!
Саша расчувствовался и произнес:
— Спасибо тебе, дружище, что пригласил. Это честь для меня!
На прощание мы заключили друг друга в крепкие мужские объятия. Саня взвалил на себя сумки и скрылся за дверью терминала.
Меня не покидало чувство, что с Сашиным уходом еще одна большая страница моего путешествия была перевернута. Чтобы войти в новый этап путешествия обновленным, я решил постричься. Тем более что ближайшие две недели на корабле вряд ли появится такая возможность.
Первая попавшаяся на пути парикмахерская напомнила мне старые итальянские цирюльни, где работают мужчины в возрасте и бреют лезвием, завернутым в теплое полотенце. Но внутри оказалось намного проще и грязнее. Назойливая мелодия какого-то восточного инструмента вроде лютни, издаваемая маленьким приемником, чуть было не заставила меня окончательно передумать и уйти. Но предприимчивый парикмахер-сириец схватил меня за локоть, усадил в кресло, и я не успел опомниться, как был обернут вокруг шеи клеенчатым плащом.
Этот «фехтовальщик» расческой и ножницами говорил на английском с очень странным акцентом. Однако из его рассказов я понял, что он беженец из Сирии, уже пять лет здесь живет и очень счастлив, хотя нигде, кроме Мельбурна, в Австралии не был. Я рассказал ему, что он многое теряет и есть масса мест даже в окрестностях города, где стоит побывать. Память об ушуайской звезде была еще свежа, поэтому я решил обойтись без экспериментов. Мне показалось, что знакомство удалось, и когда он, закончив работу, сказал: «С тебя 50 долларов» — я даже подумал, что он сделал для меня дружескую скидку. Распрощавшись с мастером и отблагодарив его за теплый прием, я вышел на свежий воздух и взглянул на вывеску, чтобы запомнить название и в случае чего посоветовать знакомым зайти к этому парню и поддержать его дело.