Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2 (страница 12)
И не только за нашим столиком. Парочка из компании американских зануд решила отметить свой ханимун и весь день приглашала друзей в бар на праздник. Гости пришли, а на столе — новая игра. И ни стопочки, ни закусочки — полный провал. Несмотря на то что в Штатах часто со своим приходят, я увидел удивление даже в их глазах — уж слишком сильно торжество было анонсировано, чтобы быть таким никаким.
Один из сослуживцев, пожарник, который реально мог бы сниматься в сериале «Огнеборцы», не выдержал трезвого напряжения, взял в баре литровую бутылку водки за какие-то бешеные деньги и молча поставил ее на стол перед своими друзьями. Весь путь до барной стойки он, как всегда, косился на наш стол — там уже привычно лились авторские коктейли Эла, красное вино и чистый виски.
В очередной раз подходя к барной стойке (пока в зале были другие гости, Эл не мог себе позволить просто зависать за нашим столиком), встретился лицом к лицу с уже изрядно выпившим «спасателем»:
— Посмотри на этих придурков, — громко чеканя каждое слово и показывая рукой на виновников торжества, произнес он. — Они свадьбу празднуют, а бутылку водки я выставляю. Женишок нашелся… тьфу, немощь, а не мужик, противно!
Я удивился такому быковству на корабле Гринписа и всем своим видом показал, что поддерживать разговор в таком тоне не намерен. И вдруг замечаю Свету с Сашей и Таней, хихикающих с шуток американца.
— Смотри — какой прикольный тип, с ним не соскучишься. Зови его к нам! — дружно замахали руками с нашего дивана. — Давай вместе выпьем!
«Да какой он прикольный? Он же людей на весь бар оскорбляет!» — подумал я.
Все окружающие, слышавшие пьяный наезд пожарника, явно удивились, с какой радостью его поддержали мои друзья. Никто ж не знал, что можно настолько не понимать английский… Вот засада! Нам и так беспощадно кости перемывают, а мы еще и сами топимся.
Пожарника долго упрашивать было не надо — по восхищенным крикам с нашего дивана он понял, что нашел свою аудиторию. И уверенно зашагал в сторону ребят с новой бутылкой водки в руках.
— Ну наконец-то я людей встретил, мать вашу! Сколько можно с этими телятами таскаться? — еще громче выкрикнул он. А потом повернулся к молодоженам и смачно добавил: — Да пошли вы все, тошнит от вас!
Я просто выпал и, судя по всему, был единственным из всех присутствующих, кто понимал, что вообще происходит. Компания нарезавшегося детины вообще никак меня не привлекала, и я вежливо попросил его отойти от нашего стола. Но вежливо он, ясное дело, не понял.
— Слышишь, сынок, ты меня не учи. Не нравится — проваливай к тем интеллигентишкам, а я пока с твоими кентами погуляю. Они, по ходу, нормальные…
Договорить последнее слово ему помешала крепкая оплеуха, прилетевшая слева. Понятное дело, не от меня: я хорошо понимал, что на пьяный бред обращать внимания не стоит. А вот новобрачному интеллигенту, видимо, надоело слушать о себе гадости на весь бар, и он решил замять проблему не по-интеллигентски. Я даже не успел заметить, как он встал из-за стола и подошел к нам, а обалдевший пожарник не успел понять, как оказался в нокдауне на полу. Все были в шоке: у тихони-жениха будто дно прорвало: он метелил обидчика руками и ногами, не давая крупному противнику даже выставить руки для защиты.
Происходил такой сюр, что первые секунды никто даже не сообразил их разнять — все просто пытались поверить в реальность картины, разворачивающейся на полу. Первым опомнился Саня и выпрыгнул из-за дивана, пытаясь усмирить рассвирепевшего ханимунщика. Несмотря на то что все были на его стороне, помощь сейчас была нужна именно лежавшему под столом силачу: против праведного гнева у него не было совсем никаких шансов.
Пока Алекс пытался сдерживать и переводить на себя удары одного, я перехватил пожарника, чтобы тот не полез давать сдачи. Мы плеснули драчунам по стакану воды в лицо, и те вроде бы опомнились, продолжая осыпать друг друга трехэтажными матами. Такого эта чинная экоэкспедиция еще точно не видела…
Через несколько минут в бар вбежали офицеры корабля и дипломатично попросили обоих участников удалиться. Оба американца в итоге утихомирились и недовольно поплелись из зала. Парни в форме, видимо, решили провести их прямо до кают, чтобы на палубе не разыгралось второе действие перформанса, поэтому последовали за пассажирами. В баре повисла гробовая тишина.
— Все-таки, чем закрепощеннее люди, тем сильнее у них иногда срывает крышу, — резюмировал Саня, наконец отдышавшись. Чтобы успокоиться после этого инцидента, мы решили выйти на свежий воздух.
— Ребята, а куда делась Таня? Ее минут 10 уже нет после уборной, может, плохо стало? Давайте проверим? — заволновалась о подруге Света.
— Давайте сначала на палубу выйдем, вдруг ей тоже просто подышать захотелось. Тут так давит, — внес трезвое предложение Саша.
На палубе мы действительно встретили Таню. И тут на нее тоже давило. Только не спертый воздух, а захмелевшее тело нашего морского донжуана, который изо всех сил пытался извернуться и таки поцеловать Татьяну. Появление нас троих явно застало их врасплох. Сложная ситуация требовала сложных решений. Но никто не ожидал, что настолько. В следующую секунду происходит что-то странное.
Пока мы пытаемся сделать вид, что ничего не заметили, и отвернуться, Алан свистом привлекает наше внимание, падает на колено перед Таней и максимально надрывно, как подобает каждому уважающему себя латиносу, выдает:
— Выходи за меня!
Мы аж дышать забыли. Пауза тянулась секунд сорок, не меньше.
— Никогда такого не было, и вот опять… — растерянно пролепетала себе под нос Таня. Но тут же спохватилась — это же ее минута славы! Все наши подколки, стеб и издевки разом разбились о припавшего на колено заморского жениха: шапка песца сработала! Теперь мы были просто бессильны, а Танюша вкушала свой заслуженный триумф.
Несмотря на то что гладиаторский бой развернулся перед нашим квартетом, в нем был еще один участник, с которым нужно было что-то решать.
— Объясни этому мальчику на своем флюент инглише, что он чуток промазал с высотой полета. Коллекционировать фото с пингвинами — не моя мечта по жизни, — надменно бросила Таня и скрылась в коридоре.
Цель достигнута, теперь кокетство с капитаном не имело смысла. Обалдевшая Света, желая слышать подробности, быстренько прошмыгнула в дверь за Таней, оставив нас с Сашей разруливать ситуацию.
— Кажется, начинается вторая часть Марлезонского балета, — процедил Саша, на всякий случай принимая стойку для защиты. Или нападения?
— Куда, Саня, мы же взрослые люди, сейчас все порешаем, — усмирил я пыл друга. — Алан, дружище, пойдем посидим, поговорим о вечном, — я помог ему подняться с колена (все это время он так и продолжал на нем стоять), похлопал по плечу, и мы пошли к капитанскому мостику.
Три мужика, одна бутылка холодного виски, ночь разговоров по душам — и инцидент был исчерпан, а сердечные раны залечены. Хоть Алан и реально влюбился в нашу подругу — «Никогда такого ангела не видел, у вас там в Украине все такие?!», — но быстро отошел: через неделю новая экспедиция, а значит, и новые пассии. Некогда унывать! Вот это подход.
День 123
канал Лемэра, Антарктида
Наутро проснулись от громкого крика в динамиках: «Слева по борту на десять часов косатки!»
Встретить целую стаю косаток — да еще, как оказалось, во время охоты на кита — большая удача и очень интересное зрелище. Не теряя времени, мы с Саней рванули на палубу, чтобы не пропустить это водное шоу. Приблизив на максимум зум камеры, можно было рассмотреть, как стая загоняла синюю громадину, окружив со всех сторон. Даже чуть не по себе стало!
Последний день движения по водам Антарктиды подарил спокойный дрейф (видимо, дал передышку перед возвращением к Дрейку) и самый красивый пассаж во всей Антарктиде. Мы шли сквозь знаменитый канал Лемэра, меж высоченных фьордов, усеянных ледниками и скалами. Мне кажется, в тот момент, абсолютно все вышли на открытые палубы, несмотря на ощутимый холод, чтобы наслаждаться и снимать как наше судно изящно выписывает повороты, лавируя меж изрезанной линии моря и айсбергов самых разных форм. Если пингвинами пресыщаешься уже на третий день, то ледяными глыбами можно любоваться бесконечно. Цвета антарктического льда тоже потрясают: от белого, молочного и нежно-голубого до глубокого синего и зеленоватого. Чем голубее лед — тем он старее. Такое ощущение, что он светится голубым цветом изнутри — сначала я думал, что это отражение воды, но потом заметил, что даже в пасмурную погоду при сером небе свечение не исчезает.
Испортило этот день только одно. Когда мы праздновали окончание экспедиции, я выскочил на палубу, чтобы сделать последние антарктические кадры. Ветер был очень сильный, но при этом оставался на грани допустимого, что только придало азарта и смелости.
Весь полет я аккуратно боролся с порывами ветра и успел по периметру облететь корабль и запечатлеть абсолютно сюрреалистический малиновый закат. А вот при возвращении резко налетел такой шквал, что дрон начал беспомощно болтаться в небе из стороны в сторону, полностью потеряв управление. Я отчаянно выжимал все кнопки и вертел рычажки в разные стороны, для пущей убедительности махал руками, будто машина могла увидеть меня и сама устремиться в руки. Но ничто не помогало, сила ветра была такой, что дрону попросту не хватало сил ее преодолеть.