Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1 (страница 34)

— У тебя потрясающая жизнь, — ошарашенно проговорил я. — Ты добилась всего этого!

Даша усмехнулась.

— Знаешь, в чем секрет моего успеха?

— В чем?

— Я никогда не хотела этого, — она рассеянно махнула рукой в сторону «Резорта Трампа». — Просто делала то, что мне нравилось. На энтузиазме. На кураже, понимаешь?

Я понимал.

— А почему «нравилось»? А сейчас что же?

— Сейчас мне тоже нравится, но уже по-другому. Раньше это был вызов самой себе, всему миру! А сейчас я как будто уже на гребне волны, болтаюсь на вершине, как буек.

— Как буек, — прыснул я, оценив метафору.

— Да-да, здоровенный такой буй! — поддакнула Даша. И теперь уже мы, не стесняясь, залились громогласным хохотом, как в старые добрые времена.

Мы наконец вышли из шоу-рума, словно выбрались из Бермудского треугольника.

Мы сели в свой арендованный «Мустанг».

Даша дала нам координаты места на Санни Айлз, и я ввел их в навигатор.

— Договорилась, чтобы вам показали одно крутое место, — сказала она в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Ого! — присвистнул я. — Мы что, едем в гости к Бейонсе?

— Почти, — лукаво улыбнулась она. — Не удивлюсь, если Бейонсе когда-то присматривалась к этой берлоге.

— В какую берлогу мы едем? Это клуб так называется? — похоже, Адам неверно понял смысл слова. Его голос прозвучал глухо, будто в горле пересохло. Оператор открыл бутылку воды и отхлебнул из горлышка, но в этот момент машина тронулась, и вода щедро пролилась по подбородку на белую футболку. Если бы Адам был девушкой, получилось бы очень эффектно.

— Пентхаус в одной из башен на побережье, прямо рядом с Armani Tower, — посчитала нужным сообщить Даша. — Знакомая риелтор сейчас выставила его на продажу за тридцать восемь миллионов долларов. Я подумала, что начинать знакомство с Майами нужно с понтов.

— Понты дороже денег, — ввернул я.

— Именно! — рассмеялась давняя знакомая. Впрочем, теперь я уже не был так уверен, что действительно знал ее. Как будто это было в прошлой жизни. Сейчас накручивала длинный блестящий локон на пальчик с идеальным французским маникюром. Сумочку, бренд которой я не разглядел, но, безусловно, от-кутюр, она небрежно держала под мышкой.

— Тема, ты, конечно, смеешься, но в Майами все действительно так. Сюда слетаются со всего мира, как говорится, людей посмотреть и себя показать. Здесь не важно, нравится ли тебе на самом деле. Главное — как все выглядит и сколько людей завидует. Вот, полюбуйся! — она неприлично ткнула пальцем в парочку, делающую селфи возле серебристого «Астон Мартина». — Никогда не понимала, в чем прикол фоткаться с чужой тачкой.

— А сама разве так не делала? — не сдержавшись, поддел я. — Помнишь, как просила сфоткать тебя возле «Порша». И это был всего лишь «Порш»!

Даша расхохоталась. Громко и задорно, запрокинув голову назад, как смеются многие в Майами. Воздух вокруг нее словно заискрился.

— Признаю, было дело.

— Ну, спасибо тебе за мини-экскурсию в жизнь богатых и знаменитых!

— Она еще не закончена, — напутствовала Даша. — Обязательно напиши о своих впечатлениях, как посмотришь пентхаус.

— Договор! — мы обнялись на прощание под томным взглядом Адама.

Я сел за руль и, поддав газку для эффектности, решительно отъехал от шоу-рума.

Даша кокетливо послала воздушный поцелуй напоследок — уж не знаю, мне или оператору.

— Мы могли бы взять Дарию с собой на Ки-Уэст завтра, — запоздало предложил он, с сожалением поджав губы.

— У Даши полно своих дел, — отозвался я. — Повезло еще, что она выкроила для нас время сегодня.

В небоскреб, о котором рассказала Даша, было не так просто войти. Пришлось припарковаться на соседней стоянке. Мы с Адамом вышли из машины и в лучших традициях «Форсажа» одновременно хлопнули дверцами. Через несколько минут в холл спустилась риелтор в строгом темно-синем костюме и поздоровалась так приветливо, будто мы первые в списке покупателей. Девушка с забавным именем Полли (на самом деле Полина) непринужденно болтала в лифте, и не было ни малейшего ощущения, что она продает такие пентхаусы чуть ли не еженедельно и получает стотысячные комиссионные с каждой сделки.

Двери лифта торжественно разъехались — и нашему взору предстали апартаменты во всей своей хирургической красе. Все белое, стеклянное, воздушное, прозрачное и абсолютно стерильное. Полли первая ступила в эту операционную, с гордостью демонстрируя просторные комнаты поочередно. Затем она предложила угоститься шампанским в баре.

На какое-то время мы так и остались ошарашенно стоять посреди огромной пустой гостиной, которая могла бы конкурировать по площади с бальным залом Великого Гэтсби. Отсюда был выход на панорамный балкон с видом Майами на все триста шестьдесят.

— Какой размах! — выдохнул я, стоя возле перил с бокалом игристого.

— О-о, да! — с чувством поддержал меня Адам. Яростный ветер трепал его старательно прилизанную шевелюру, а он даже не пытался привычно придержать ее ладонью. Смотрел вдаль, широко расставив ноги, и был похож на Колосса Родосского, высматривающего на горизонте приближающиеся корабли.

— Вижу, мне удалось вас впечатлить, — Полли облокотилась на стеклянные перила, равнодушно стоя спиной ко всему великолепию Майами.

Я тоже обернулся, не спеша осмотрел гостиную и кусочек прихожей, видимые с балкона. Взгляду было не за что зацепиться.

— Может ли пустота быть совершенной? — кажется, произнес это вслух.

— Что?

— Что?

Мы захихикали. Моя философская сентенция повисла в воздухе. Адам, не понимавший по-русски, вежливо заулыбался, но по-прежнему не мог оторваться от панорамы.

Опустошив бокалы, мы покинули роскошный пентхаус.

— Ты знаешь, дружище, а я не хотел бы здесь жить, — признался я, стоя на балконе этого роскошного, но абсолютно бездушного дворца.

— И я тоже, — огорошил меня Адам.

Внизу ветер был не такой сильный, как на верхнем этаже. Мы взяли по хот-догу и нагло расположились на парапете, чуть ли не перед входом в элитную башню. Тут же, буквально в десяти метрах, рыбачили простые люди, резвились ребятишки, спортсмены занимались на уличных тренажерах, девчонки играли в пляжный волейбол. Текла своим чередом обычная жизнь. Отовсюду слышалась испанская речь. Испанские песни крутили по радио. Если бы не фешенебельный фон, я бы решил, что приехал отдыхать на Кубу.

Неподалеку от нас в тени пальм лежали двое. По виду — кубинцы, видимо, отец и сын. Под головы они подложили свернутые куртки, а ноги задрали на какие-то коробки. Я невольно залюбовался нехитрым семейным счастьем. Когда-то и мы с отцом так же дурачились на берегу, конечно, не океана, а Комсомольского озера.

— Хей! — поздоровался кубинец, заметив мой взгляд. Я приветливо махнул рукой в ответ и решил подойти на small talk.

— Привет! Вы живете в Майами? — спросил я, незаметно делая знак Адаму начинать снимать.

— Можно и так сказать. Мы из пригорода — Хайалиа, если знаете такой район, — прищурившись, ответил он, сверкнув черными глазами из-под кепки.

Я такого района не знал.

— Там есть красивый парк, — кивнул он.

— Точно! Парк. И много латиносов, — хохотнул рабочий. — Мы с сыном переехали сюда два года назад и занимаемся тем, что делаем лодки. А еще — канифолим яхты местным шишкам. Ну, знаете, приводим в порядок. Делаем мелкий ремонт, где надо подлатать, но в основном просто чистим и красим.

Он стукнул пяткой по коробке.

— Но сегодня у нас единственный выходной за месяц, и мы рыбачим вместе.

— Артемий, со мной Адам, — я протянул руку для знакомства и кивнул на своего спутника.

— Я Луис, а это мой сын Хесус. А вы по виду не здешние.

— Мы с Адамом путешествуем. Посмотреть весь мир всегда было моей мечтой.

— Мечта богачей, — ухмыльнулся Луис. Его взгляд упал на камеру в руках Адама. — Это нормально, что он снимает?

— Извините, мы снимаем программу о кругосветном путешествии. Можно? — с запозданием объяснил я.

— Программу? Хесус, ты слышал? Нас с тобой покажут по телеку! Снимайте, ребята, может, хоть тогда станем богатыми и знаменитыми.

Кубинцы воодушевленно заулыбались и помахали руками в камеру. Немного оживления на видео не повредит.

И тут я заметил, что оживления в кадре стало слишком много. Откуда-то сбоку раздался короткий клич Тарзана. Со стороны яхт выбежал абсолютно голый мужик лет семидесяти. Тряся причиндалами, как рождественскими бубенцами, он вошел в теплые воды Атлантического океана, словно Посейдон в морское царство.

— Я люблю эту жизнь, мать ее! — прокричал он из воды и стал энергично грести по направлению к горизонту, будто вознамерился доплыть до Кубы.

— А я люблю Майами, — пробормотал, хихикая, Адам, снимая на видео бодрого дедка, гребущего уже где-то в районе буйков. Его красная кепка «Майами» еще долго маячила на поверхности, а потом он свернул обратно к яхтам, и я потерял его из виду.