Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1 (страница 36)

Коля выкурил еще одну сигарету и, пожав нам руки на прощание, ушел нести просветление дальше. Вечер в Майами закончился странно, но интересно, а завтра нас ждал новый рассвет и новая дорога, пусть и недалекая.

Ки-Уэст, куда мы отправились на следующий день, представлял собой городок на одном из островов архипелага Флорида-Кис. Дорога туда — второе по красоте зрелище, пожалуй, после серпантина в Пиренеях! Сам остров находится в месте, где Атлантический океан соединяется с Мексиканским заливом, и к нему ведет многокилометровый мост на сваях, возвышающихся прямо над океаном.

Помимо того, что Ки-Уэст — самая южная точка США, до Кубы отсюда ближе, чем до Майами. Всюду здесь наложила свой отпечаток испанская культура: музыка, танцующие на улицах кубинцы, петухи, свободно разгуливающие по городу, — негласный символ Ки-Уэста. Все это создавало самобытную атмосферу вечного праздника и релакса. У местных по этому поводу даже есть лозунг: «Приезжайте к нам на два часа и сразу же уезжайте обратно — иначе вы останетесь на всю жизнь». Наверное, именно на этот крючок попался сам Эрнест Хемингуэй, когда купил здесь дом в тридцатых годах прошлого столетия.

Наша программа по Ки-Уэсту не отличалась от программы среднестатистического китайского туриста — прогулка по Дюваль-стрит, маяк, дом-музей Хемингуэя. И все-таки этот день ощущался совершенно особенным, будто меня вырвали из круговорота забот и окунули в детство. Хотелось носиться вприпрыжку по набережной, строить на пляже песочные замки, гонять петухов, есть мороженое в рожке. Но вместо мороженого мы, как настоящие мужчины, в конце насыщенного дня пошли есть шаурму.

Возле лимонно-желтого киоска, помимо нас, толпились люди восточной национальности, в которых Адам легко опознал соотечественников.

— Мерхаба! — поздоровался он и первым подошел к окошку. — Нам три больших шаурмы.

— Мерхаба, — откликнулся продавец, с интересом разглядывая дрон в руках оператора. — Крутая игрушка.

Адам автоматически пригладил корпус дрона, как солдат верную винтовку.

— Слушай, брат, — обратился к нему продавец, пока выкладывал на лаваш начинку. — А ты, я вижу, не местный? Турист? На родине давно был?

— Я из Голландии, — с вызовом проговорил Адам. — Но жена и дети живут в Турции. Скоро закончу здесь работу и навещу их.

На этих словах Фумрик ткнул меня локтем и выразительно мотнул головой в сторону оператора. Очевидно, судя по поведению и откровенным взглядам на красоток, наличие у Адама семьи стало сюрпризом. Я пожал плечами.

— Ты работаешь в Америке? — продолжал расспрашивать словоохотливый продавец. — Во Флориде?

— Нет-нет, я видеооператор, мы в Штатах снимаем программу о кругосветном путешествии. Мои спутники — Артемий и Алекс, завтра мы уже едем дальше по стране.

— Вольная жизнь, брат. Завидую, — продавец даже причмокнул. — Не то что я батрачу целыми сутками. Здесь, во Флориде, орда туристов, и все развлекаются круглые сутки. Ки-Уэст, Майами, Халландейл — я везде работал. Кручусь как белка в колесе — мне ведь налоги нужно платить, чтобы оставаться в Америке.

— Тогда зачем тебе оставаться в Америке? — уточнил Адам.

— Тут моя семья. Тут моя жизнь, — он водрузил на подставку перед нами три пузатых шаурмы и вытер руки об одноразовое полотенце. — Америка — страна возможностей. Я все еще жду свою.

«Так и живут люди, в погоне за американской мечтой», — подумал я, вспоминая Луиса с сыном, да и Настю, которая вместе с мужем вкалывала на кредиты и ипотеку.

Адам попрощался, и мы отошли к пирсу. Прошли в самый его конец, чтобы усесться на деревянный помост, свесить ноги и наслаждаться восхитительным закатом, уплетая шаурму.

— Мой любимый кинотеатр, — поделился я, восхищаясь видом.

Адам и Фумрик согласно кивнули. День близился к концу, и уже утром предстояло отправиться в noname столицу Флориды — Таллахасси. Даже в таком непопулярном среди приезжих городе я умудрился найти знакомое лицо — одноклассника из Харькова, который теперь морпех США. Такую встречу я никак не мог упустить и настолько обнаглел, что сам себя пригласил к нему в гости. Юрчик сопротивлялся, как мог, блеял, что у него в доме «по-спартански», но я заверил, что к простой обстановке привык. Так-то и в казарме ночевал. Как бы то ни было, но в Таллахасси мы с Адамом нашли крышу над головой.

С Фумриком вечером попрощались очень тепло. А наутро и с Настей и всей семьей. «Черкни, как приедете» — получил эсэмэску от Насти, едва мы выехали за черту Майами. Книгу отца номер два я, конечно же, подарил именно ей. У меня не было никаких сомнений с самого начала, кто может быть более достоин этого подарка: Настя знала моего отца лично и очень тепло всегда к нему относилась. И это было взаимно. Отец любил Настю как родную дочь и, честно сказать, очень расстроился из-за нашего развода. Но там вмешались еще и личные обстоятельства: увы, Настина мать не питала ничего подобного ни ко мне, ни к моей семье. А скорее наоборот. Вероятно, и это тоже сказалось на нашем с Настей браке. Но вопреки всему мы сумели сохранить душевные, дружеские отношения даже после развода.

— Спасибо, Тема, — вспоминал я, уже отдаляясь от Майами, слова Насти, когда вручил ей книгу. Ее голос дрожал, глаза увлажнились, и я понял, что мы сейчас вспоминаем с ней одно и то же, и от этого внутри стало теплее, чем майамский воздух, — Сан Саныч будет со мной… Его книга будет со мной, Тема.

Нам с оператором предстоял долгий путь на север через весь штат. Дай бог добраться к вечеру, с учетом остановок на покушать и заправиться.

Небольшой салон арендованного, теперь уже «Камаро», был забит сумками. Причем моих вещей там существенно меньше. Когда Настя везла нас из Канаверала, в ее просторной машине этого не ощущалось. Да и в «мерседесе» нехватки свободного места не наблюдалось.

— Что у тебя в сумках, Адам? Десять кило бриолина? — подшутил над ним я, когда мы первый раз остановились на заправке.

Оператор нахмурился, из чего можно было сделать вывод — я оказался прав, сам того не ведая и не желая. От мысли, что Адам всю дорогу по Европе и Штатам тащит с собой средства для укладки, мне хотелось и смеяться, и плакать.

— Я взял самое нужное, — в подтверждение своих слов он откинул крышку верхнего чемодана и явил миру набор юного туриста: баночки для волос, спреи и фен.

— Фен! — вырвалось у меня. — Ты серьезно? Да этим аппаратом можно Миссисипи высушить!

Фен был действительно очень громоздкий. Он напоминал тот, которым пользуются парикмахеры в салонах красоты. Зачем такого гиганта брать в дорогу? Поразительно, как я его раньше не замечал!

— Мои вещи — что хочу, то и беру, — окончательно надулся Адам, демонстративно поправляя идеально уложенную шевелюру. — Можно подумать, ты его лично на горбу несешь.

— Справедливо.

Подкрепившись бургерами и колой, отправились дальше и тему личных вещей больше не поднимали. Впервые за все путешествие мне захотелось подшучивать над Адамом, но я так и не рискнул его провоцировать. Уж очень тонкая душевная организация у него.

Как и планировалось, в Таллахасси приехали вечером. Подкатили красиво к самому дому Юрчика — благо он заранее сбросил координаты. Городок посмотрели мельком, из окна автомобиля. Да и то, честно говоря, желания гулять здесь не возникло. Не похож был Таллахасси на гордую столицу штата Флорида. Скорее на скромный студенческий городишко, почти захолустье. На фоне Майами он смотрелся, как если бы тетю Клару поставить рядом с Мэрилин Монро.

Юрчик выбежал встречать нас трусцой, будто только что сдавал армейские нормативы. Как полагается солдату из клише кинематографа — в военных штанах цвета хаки и белой майке.

— Здорово! — рукопожатие крепкое, даже чересчур. Мы хлопнули друг друга по плечам, обменялись традиционными любезностями, кто как выглядит. А выглядел Юрчик действительно неплохо. Странновато, но неплохо. Ниже меня на две головы, всегда худощавый, сейчас он раскачался и подтянулся. Спину держал настолько прямо, будто ему вставили кол. Во взгляде сквозило что-то типично солдафонское. В речь примешался американский акцент.

Юрчик бросил недоуменный взгляд на волосы Адама и пожал ему руку так, что оператор сцепил челюсть. Вот и познакомились.

— Ну, путешественники, прошу в мою скромную берлогу, — провозгласил мой одноклассник, широким жестом указывая на дом.

— В Штатах слышу это слово второй раз за последние два дня, — пробурчал Адам, потирая запястье.

Я ухмыльнулся. Пентхауса на этот раз никто не ожидал, но берлога Юрчика в самом деле заслужила свое название. Снаружи дом выглядел как низкая прямоугольная коробка, обитая темно-серым сайдингом. Редкие кустики обступали стены, и светлые оконные рамы выглядывали из-за веток, как проплешины. Перед домом небольшая лужайка с подстриженным газоном. На крыльце — мангал.

— О! Барбекю! — оживился я, пытаясь сгладить неловкость от осмотра территории.

— Я затарился мясом, сегодня сделаем бургеры, — Юра открыл дверь берлоги, и мы прошли внутрь.

Там все было обустроено как в каптерке кладбищенского сторожа. Мы сразу попали в гостиную. Из мебели — только телек, журнальный столик и расправленный диван. На столике стояла открытая банка пива «Бад» и чипсы. А вокруг этого оазиса развлечений — пустота. Ни картины, ни цветочка. Голые стены смотрели на нас растерянно, как будто мы первые гости здесь за последние десять тысяч лет. Полный аскетизм.