Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1 (страница 31)

Ну, здравствуй, Антигуа! Давно мечтал тебя увидеть — само твое название навевало мне мысли о пиратах, роме, Карибах и девственных пляжах. Пиратов мы не встретили. Вместо них были встречены черными парнями с бубнами в растаманских шапках и толстозадыми девицами, которые, кажется, готовы были вот-вот пуститься в пляс. После долгого монотонного пути по океану я вдруг ощутил совершенно другие вибрации. Все здесь было пронизано беззаботностью, буквально каждая пальма сообщала: «Это Карибы, детка! Расслабься и радуйся жизни! Take it easy! Don’t worry, be happy!»

Что мы и собирались делать — во всяком случае, сегодня. Если я планировал максимально насладиться местной природой и пляжами, то у Адама были несколько другие планы. Связанные с «планом».

— Трава, — бубнил он с утра. — Мне нужна трава. Я знаю, тут должна быть хорошая, нам нужно найти продавцов…

Алкоголем Адам, надо отдать ему должное, не злоупотреблял — разве что бокал вина мог иногда пригубить. А вот травкой побаловаться любил — видимо, сказывалось влияние Амстердама — и без нее откровенно страдал.

— Трава, трава, мне нужна трава, — бубнил он и когда мы сходили с трапа, и когда искали, на чем бы доехать до города, — экскурсии на корабле я, естественно, не покупал.

О том, что таксисты, буквально кидающиеся на туристов у выхода из порта, не особо совестливы и с радостью прокатят за все деньги мира, я тоже был наслышан, поэтому отказывал им вежливо, с улыбкой, но твердо. Чуть отойдя от порта, я увидел возле какой-то машины весьма упитанную чернокожую женщину лет тридцати пяти.

— Эй, малыши, повозить вас по городу? — сказала она, заметив, что мы затормозили у ее машины. — Возьму недорого, расскажу интересно, отвезу куда надо.

— Давай, — согласился я. Мы с Адамом уже почти сели в авто, как вдруг услышали:

— Подождите! Адам, Артемий, подождите меня! — за нами, держа на руках дочку, бежала Кристина.

Я, памятуя о коварных планах Адама, не особо обрадовался ее появлению. Но деваться было некуда: не бросим же мы ее тут, посреди порта, с ребенком.

— Садись, поехали.

Дáла — так звали нашего гида — оказалась именно тем проводником, который был нам нужен. По типажу она напоминала мне директора советского овощного магазина: такая же деловая и нахальная.

— Сколько тебе лет? — поинтересовался я, когда Дала рассказала нам все о себе и своей семье, включая внуков.

— Пятьдесят один, — не отрывая взгляда от дороги, заявила «директор».

— Ха-ха-ха! — естественно, не поверил я. У людей за пятьдесят не бывает таких гладких, без единой морщины, подтянутых лиц. — Да ладно тебе! Нет, правда, сколько?

Дала вдруг резко затормозила и достала паспорт:

— На, смотри!

Фотография в паспорте не особо отличалась от того, что я видел своими глазами, но цифры были неумолимы: ей действительно был 51 год! Но как? Фантастика!

Посрамив меня в моем неверии, наш «директор овощного» повезла нас на пляж — один из 365 на острове. Только представьте, на Антигуа каждый день можно ходить на новый пляж в течение всего года и ни разу не повториться! Неудивительно, что почти все они были практически пустынными. Может, если бы в моем распоряжении было по пляжу в день, я бы тоже сейчас выглядел на 25?

Впрочем, мечты о лазурной воде и белом песке еще пару часов оставались мечтами. Дала сперва притормозила, чтобы помочь какому-то мужику, у которого в авто спустило колесо, а затем почему-то высадила нас возле небольшой церквушки на холме. Рассказала нам ее историю, завела внутрь, заговорила со священником — кажется, она никуда не торопилась.

— Послушай, может, мы уже поедем на пляж? — осторожно спросил я.

— Да-да, идите к машине, я сейчас…

У машины под палящим солнцем, истекая потом и рискуя вот-вот заработать тепловой удар, мы стояли минут двадцать — Дала из церкви все не выходила. Пошла на исповедь? Впала в транс? Вознеслась? Мне не терпелось искупаться, Адаму — за травкой, Кристина просто устала держать на руках ребенка, ребенок устал в принципе.

В конце концов мое терпение лопнуло, и я ворвался обратно в церквушку:

— Послушай, Дала, сколько можно ждать?! Ой, простите…

Быстро кинув на меня равнодушный взгляд, наша проводница как ни в чем не бывало продолжала болтать с падре. Но через пару минут, поняв, что я закипаю, явно обиделась, быстро попрощалась и направилась к машине.

— Знаешь что? Забирай-ка свои деньги и езжай, куда хочешь! — обернулась она ко мне, выйдя из церкви.

— Нет уж: я заплатил тебе, чтобы ты везла нас, куда мы договорились! — не сбавил тон я.

И тут вмешалась малышка Кристины, которая издала такой пронзительный писк, что всем взрослым ничего не оставалось, как дружно выпустить пар. Мы с Далой взаимно простили друг друга, я признал местные традиции общения со святыми отцами, и мы наконец приехали на пляж.

Увидев его, я почувствовал себя Колумбом, открывшим Антигуа: тихая бухта, пальмы, которые раскачивает легкий бриз, накатывающие на берег сине-лазурно-бирюзовые волны… И никого! Совершенно никого на целом пляже — только мы и шум прибоя! Я тут же ринулся купаться. Кристина тоже решилась зайти в воду и чуть смочить ноги своей малышке. Дала деловито курила, ожидая, когда мы наплещемся. Адам выражал безучастность к происходящему и ожидание совершенно иных событий.

Но я вдруг увидел на берегу мужчину моего возраста, собиравшего ракушки.

— Адам, включи камеру, давай поговорим с ним! — закричал я, быстро вылезая из воды.

— Простите, сэр! — обратился я к мужчине, наспех вытираясь футболкой. — Мы журналисты, снимаем передачу. Можно задать вам пару вопросов?

Мужчину, местного фермера, звали Весли. И он, как оказалось, 24 года прожил в Лондоне.

— В Англии остались мои дети, — признался Вэсли. — Две дочери: одной девятнадцать лет, другой тридцать четыре. А еще — внук и внучка.

— Вашей старшей дочери тридцать четыре? Сколько же вам лет?

— Пятьдесят девять, — улыбнулся фермер. — В следующем году будет шестьдесят.

Если бы перед этим не было эпизода с Далой, я бы проглотил петличку от микрофона. Но я всего лишь снова на миг потерял дар речи, а когда пришел в себя, был всего один вопрос: «КАК?»

Вэсли мой ступор очень повеселил.

— Меньше денег — меньше проблем, — подмигнул он мне. — Меньше проблем — больше жизни! Знаешь, — он на мгновение стал очень серьезным, — выбирая между моей сегодняшней жизнью и деньгами, я бы выбрал мою сегодняшнюю жизнь. Не Лондон, где я лишь черный работяга откуда-то с островов… А мою ферму с животными, этот чистый воздух, шум океана, белый песок, мою родную природу… То, что я люблю! Всегда выбирай то, что любишь, — и не будешь винить других в том, что твоя жизнь не удалась.

Дала тем временем шла к нам по берегу, держа в руках что-то, похожее на ананас, но очень маленький.

— Черный ананас! — с гордостью заявила она нам, протягивая фрукт. — Символ Антигуа!

Ананас был, конечно, совершенно не черным — почему его так назвали, ума не приложу. Зато гораздо более сладким, чем его континентальный собрат, — и он по праву считается самым сладким в мире. Но моего амстердамского друга по-прежнему интересовали вовсе не ананасы, и к сладкому он был равнодушен.

Он перекинулся парой фраз с Далой, та быстро все поняла, деловито приказала нам садиться и повезла Адама за вожделенной травой.

— А куда мы едем? — довольно скоро поинтересовалась финка, кормившая дочку прямо в машине.

— Да тут вот Адам хочет что-то купить, — начал выкручиваться я. — Сейчас быстренько купит, что ему нужно, а мы подождем.

Когда мы достигли места назначения, я понял, что мои байки были бессмысленны: Дала привезла нас в настоящее гетто! Сидящие на корточках темнокожие гопники лениво подняли взгляды на наш автомобиль. Дала, похоже, знала тут каждого. По одному ее слову наркодилеры стали быстренько формировать косяк для Адама, а я вдруг увидел глаза Кристины: они стали стеклянными, в них застыл ужас:

— Где мы? Что здесь происходит?

Дала же, кажется, моментально забыла о нашем существовании и предалась флирту с водителем такси, напомнившим мне бегемота из мультика «Мадагаскар» — казалось, этот толстяк лет 55 (не удивлюсь, если на самом деле ему было под сто) вот-вот затанцует. При этом он явно считал себя альфа-самцом: на машине у него была наклейка Sexy Eddy, на футболке — надпись «I’m a sexy man». Эдди не смущало наличие у него в машине клиентов, Далу — наше присутствие, всех их — суета наркодельцов вокруг Адама: таксиситы флиртовали так, что пальмы шумели, и, откинув всякие приличия, щипали друг друга за все возможные места.

Кристина не выходила из ступора, я буквально молился, чтобы этот чертов косяк скрутили поскорее, и вдруг услышал гневный голос Адама:

— Эй, нет, чувак, мы так не договаривались!

— Гони деньги! — наступал на моего турко-голландца черный гопник.

— Я не буду за это платить! — кричал Адам.

— Э-э, альо, что тут у вас происходит? — включилась в происходящее Дала, оторвавшись от секси Эдди.

Когда в руках гопника возник мачете, мы поняли, что спор тут неуместен: я схватил за руку Кристину, Дала быстро открыла двери машины, мы все вчетвером ввалились в авто и под крики, проклятья и брошенные в нас камни рванули из этого притона. Адам, обернувшись, в заднее стекло тыкал гопникам факи; я благодарил Бога, что мы выбрались из этой передряги; на Кристине была пара огромных круглых глаз навыкате, и только ребенок, сохраняя спокойствие и умиротворение, как ни в чем не бывало сосал мамину грудь.