Артемий Русов – Три года осени (страница 3)
Смотрю на тебя. Увидев взгляд на тропу, уводящую в тень парка, не могу сдержать смех.
— А вдруг я маньяк!
— Ах-ах, нет! — Ты отодвигаешься, но я обнимаю крепче, взяв за талию.
— А всего ничего меня знаешь и — в лес!.. — замечаю я.
— Ты же хороший, вижу это.
Чувствую, как расслабляешься под моей рукой и прижимаешься ко мне.
***
В дневнике ты писала:
В пятнадцать я видела мир совсем не так, как видели его мои подружки: на уме у них уже каблуки, мини-юбки, вставки под лифчик и ухажёры. В почёте были ухажёры старше на три, пять, а то и семь лет. Считалось, что если на пятнадцатилетнюю девчонку посмотрит парень лет двадцати, то девчушка – авторитет с крышей. Я в том возрасте думала совсем о другом. Мне всё как бы погулять во дворе, на качели покачаться, зимой— с горы съехать, а домой вернувшись — Лялю куклу мою понянчить, да Барби нарядить.
И ещё: видела, как мои недавние подруги после какой-нибудь ночной гулянки начинают гнить. Да, прямо там гнить, под мини-юбкой. Не видела это напрямую, но… не знаю, будто внутренним взором. И стала замечать парней, у которых на меня горят глаза. В буквальном смысле, таким огнём как в печке. У некоторых даже шёл дым. У многих в районе штанов тоже что-то подгнивало.
А ещё начала бояться домового. Ночами, бывало, придёт ко мне, одеяло уберёт и гладит по спине. Нежно так. А мне и боязно, и приятно. Руки у него мохнатые, как лапы у кота, и дыхание горячее-горячее! Лежу с закрытыми глазами, а уже мОчи нет — открою, его и след простыл.
Ещё боялась бабку-огородницу. Как-то в сумерках пошли с братом домой через чужие огороды. И выбесил он меня, как обычно, ныл чё-то, я и пригрозила ему бабкой той. А бабка — легка на помине — выскочила, и за нами! Братец тогда маме на меня нажаловался, а мама мне взбучку устроила, и, шлёпая, молитву всё читала.
Однажды в школе я сказала училке, что у неё над головой чёртик витает, что не к добру. Она-то и отправила к врачам. Врачи меня в своей больнице обвешали приборами, что-то всё замеряли — с умным видом — а я сидела да ногами болтала. Потом позвала меня из палаты психологичка и спрашивает: ты правда что-то видишь? Вижу, отвечаю, со зрением у меня всё хорошо! Но она не про то спрашивала, а про чертей этих, бабок-огородниц да домовых. А то, что у неё самой глаз на меня горит и под юбкой гниёт, так я промолчала вовсе. Нет, говорю ей, ничего такого я не вижу. А она: да зачем же тогда говорила, что видишь? Я ей: так, просто!
И отпустили.
***
— Что с тобой? — спрашивает Саня, сворачивая на трассу.
— Всё хорошо, — отвечаю, смотря на далёкие огоньки города.
— Лыбишься всю дорогу, как идиот.
Молчу.
— Колись давай. — Он тыкает меня в плечо. — Опять Алёнка что ли?
— Нет! — смотрю на друга. Тот следит за дорогой, обгоняет. — С чего ты взял?
— Не слепой, — усмехается он. — Ты такой всегда, когда у тебя появляется девушка.
Поток машин всё гуще. Приближаемся к городу.
— Может быть, — вздыхаю. Мысли о вчерашней прогулке не отпускают.
— И… как её зовут?
— А что? Ещё ничего не ясно…
Телефон в руке гудит. Смс от тебя: «Чем занят?))»
— Когда ты, наконец, норм мобилу купишь? — Саня взвешивает свой айфон. — Я десять лет назад такую нокию, как у тебя, выкинул.
— После армии и возьму, — говорю, набирая ответ. Т9 помогает.
— Точно, ты ж через две недели свалишь… — Друг выкручивает музыку почти на максимум — кузов машины дрожит от басов — но тут же убавляет, спрашивает: — И зачем тебе девушка, если скоро уйдешь?
— Тебя забыл спросить.
— Думаешь, ждать будет?
— А вот это уже наше с ней дело.
Саня качает головой, усмехается.
— Просто ты влюблённый идиот.
— От идиота слышу.
Мы — уже в центре, катим мимо ЦУМа. Сквозь шум машин доносится смех компаний — один из последних тёплых вечеров все проводят на улице.
— Насте нужно купить что-нибудь, — говорит Саня. — Не с пустыми же руками…
— Здесь. — Указываю на цветочную лавку. — Притормози.
Выхожу из машины и получаю от тебя второе смс: «Не отвлекаю больше, развлекайся!» Пожав плечами, иду покупать цветы.
В Хуке уже все в сборе. Поправив ворот рубахи, захожу в дымный зал. Друг — следом.
— Саша, Рома! — зовёт Настя. — Так долго!..
— Пробки, — говорит Саня, обнимая именинницу. — Прости.
Насте девятнадцать. Работает хостесом здесь, в кальянной, с самого её открытия. Для студентки первого курса, да ещё такой симпатичной и обходительной, работа то, что надо.
Цветы ставим в колбу из-под кальяна. Размещаемся, сдвинув два стола.
В гуле компании я не сразу замечаю новое смс от тебя: «Я хочу тебе кое-что рассказать».
Отвечаю: «Ладно, рассказывай)».
«Не сейчас… когда ты будешь дома?»
«Ночью, поздно. Тут только всё началось)».
— Ты наконец отлипнешь от телефона? — спрашивает Саня, ткнув в бок.
Вздрагиваю, вызвав смех сидящих напротив и давно уже нетрезвых настиных подруг. Одна из них подмигивает и обнимает губами трубочку, потянув коктейль.
Друг, заметив моё замешательство, решает выручить:
— Просто Ромке пишет его новая девушка. Беспокоится, вдруг кто уведёт.
— Ах, девушка… — говорит та, что с коктейлем, и отводит погасший взгляд.
— Всё не так, — тороплюсь я. — Это…
— Да не отмазывайся, — хихикает Настя. — Мог бы вместе с ней прийти, я была бы не против…
— Мы просто общаемся…
— О’кей! — Саня поднимается. — Давайте выпьем за нашу чудесную, милую, обворожительную Настеньку!..
Твоё смс: «Хорошо, я подожду».
— О чём ты хотела поговорить?)
— Да так…
— Ну?)
— В прошлый раз, когда гуляли, ты взял меня за руку. Не нужно так больше.
Перечитываю сообщение.
— Почему?