Артемий Русов – Райский Град (страница 5)

А снег всё шёл. Он падал на пустое место лавки, и когда его набралось много, я провёл ладонью и собрал крошечный снежок. Он почти сразу растаял, оставив на коже мокрый холод.

Да-а, такой чудесный вечер никак нельзя провести в одиночестве. Если бы Катерина была здесь… нет, не стоит и думать об этом. Ведь она — богиня. Та, за чью улыбку поклонники готовы на любое сумасбродство. Но почему же вчера она обратила внимание именно на меня? Я ведь не оказывал ей абсолютно никаких знаков флирта, кроме восхищённого взгляда… Тем горче осознавать, что наше свидание закончилось таким нелепым образом. Ах, чёрт, при одной лишь мысли об этом ушибленное место начинает пульсировать болью. Неужели пущенный со второго этажа бильярдный шар может своим ударом довести до обморока? Ни за что бы не поверил, если б сам не…

Рядом раздались чьи-то шаги, но я не стал отвлекаться от размышлений и изучения собственных туфель. На их мысках медленно таяли снежинки. Я даже не сразу понял, что цокот каблуков принадлежит женским сапожкам.

Она явно шла к той самой лавке, где сидел мечтательный и романтичный, чуть припорошенный снегом Роман Снеговой. Ах, если бы он знал — если бы я знал, кого сейчас увижу!..

— Добрый вечер, Роман, — раздался её прекрасный голосок. — Вы не будете против, если я…

Я поднял голову и улыбнулся.

Глава 2

— Да, конечно! То есть — нет, не буду против. Ваша компания мне очень приятна, Милана.

На эти слова девушка мило улыбнулась и неуверенно глянула на запорошенную снегом лавку.

— На самом деле я шла домой. Может, лучше…

— Да, с удовольствием провожу вас. — Я встал, как можно элегантней отряхнулся от снега и как можно уверенней посмотрел на Милану. Та поправила воротник длинного строгого пальто, украшенного ромбовидной клеткой и покроенного так, чтобы подчёркивать все достоинства фигуры, пальчиком чуть тронула шляпку с широкими неравнозначными полями и небольшой косой вуалью и робко шагнула в мою сторону — послышался тихий цокот высоких каблуков её сапожек.

Мы не торопясь пошли по бульвару. Милана смущённо улыбалась, опустив глаза, а я украдкой с интересом поглядывал на неё. Её лицо в золотом свете фонарей казалось красивее обычного: острый подбородок, скромные губки, аккуратный носик, пышные реснички… Чуть прикрытое вуалью, оно было таинственным, загадочным… и мне захотелось узнать его секрет.

— Милана, — сказал я. — А почему вы одна и так поздно?..

— Я была у подруги, — ответила девушка, чуть наклонив голову и глянув на меня (о, какой это был взгляд!) — Она живёт здесь, недалеко.

— А где живёте вы?

— Через два квартала отсюда. — Милана указала подбородком куда-то вперёд. — Квартира на двадцатом этаже.

— Вас, наверное, ждут, беспокоятся…

Милана хихикнула и хитро глянула на меня. Это было так мило, что я не смог сдержать улыбки.

— Мой кот слишком ленив для того, чтобы переживать обо мне, — сказала девушка.

Кот? Она и вправду имеет в виду кота, или так ласково называет своего мужчину?

— А как зовут вашего… кота? — поинтересовался я.

— Маркиз, — ответила Милана и, добавив «де Карабас», звонко рассмеялась.

Я усмехнулся, оценив её юмор, и пробормотал:

— Всё-таки кот…

— А где вы будете праздновать новый год? — неожиданно спросила девушка.

— А-эм… — опешил я. — Думаю, как обычно: в «Авеню». У меня там столик…

— Значит, вместе с дамой… — прошептала Милана, но я опроверг её поспешный вывод:

— Нет, один, — сказал я, уверенно взглянув на девушку. — Но если кто-нибудь составит мне компанию…

Текутьевский бульвар закончился. Мы перешли по светофору на соседнюю улицу и направились дальше. Справа от нас почти бесшумно проносились электромобили, над ними по рельсовой эстакаде проплывал состав метро. Из динамиков на фонарях доносилась приятная джазовая мелодия, играл саксофон. И медленно, в такт музыке, падал снег.

— Вы не против? — спросил я, доставая трубку.

— Нет, что вы, — сказала Милана, с подозрением глянув на предмет в моей руке. — Дымите на здоровье.

— Не на здоровье, конечно, — проговорил я, выпуская черешневый пар, — но в удовольствие.

Девушку смутила эта фраза — я заметил появившийся румянец на её бледных до этого щеках. И тем не менее она спросила:

— Вы когда-нибудь пробовали настоящий табак?

— Нет, — ухмыльнулся я, держа трубку в уголке губ. — Это же запрещено.

— А я пробовала…

Даже закашлялся от удивления.

— Милана! Никогда бы не подумал, что вы…

— Давай на «ты», — с улыбкой сказала девушка и остановила меня, взяв за рукав. Я повернулся к ней и посмотрел в хитро сощуренные глаза. — Я же шучу! — засмеялась она и неожиданно прильнула к моей груди. — Ты такой доверчивый, Рома…

Я смущённо кашлянул, но всё же ответил на объятия Миланы (в то мгновение, когда мои руки тронули её плечи, она вздрогнула и коротко вздохнула, словно именно этого желала весь прошедший вечер).

— Мой дом следующий, — сказала она, подняв на меня глаза. — Девяносто второй.

— Идём? — Я ободряюще улыбнулся.

Девушка медленно отстранилась, и я почувствовал в своей руке её руку. Тут же ощутил, как краска начала заливать лицо.

Такого поворота я не ожидал и даже не допускал в самых смелых грёзах. Неужели девушка… сама… без цветов и подарков… без свиданий… да ещё и так быстро?..

— Ты живёшь в «Муравейнике»? — Только сейчас я понял, куда ведёт меня Милана.

— Да, — ответила она. — Чудесно, правда? Только не называй его так. — Она чуть надула губки, будто обидевшись. — Ты посмотри, какой он красивый!

И правда: «Муравейник», как называют его горожане, после недавней реконструкции выглядел впечатляюще. Мало того, что обзавёлся огромными голубыми витражами, где днём отражаются облака, а ночью — городские огни, так ещё и вырос почти в два раза. Всё, что осталось от четырнадцатиэтажной коричневой махины периода застоя, так это волнообразная форма фасада.

— Нам сюда! — Она потянула меня в ближайший двор. Тот был так же ярко освещён, как и улица, где мы недавно шли. Впереди на детской площадке, тонущей в золотых лучах фонарей, стоял небольшой зАмок, построенный из ровных ледяных глыб. Сквозь прозрачные стены было видно, как внутри двигаются маленькие тени. До слуха доносились радостные крики и смех.

— Красиво у вас здесь, — сказал я, убирая трубку в карман. — А в моём дворе — большая ледяная горка. Симпатичная, между прочим. Местный скульптор очень постарался.

— Было бы интересно посмотреть, — сказала Милана, стрельнув в меня взглядом. — А вот и мой подъезд.

Мы остановились у крыльца. Девушка повернулась ко мне и заглянула прямо в лицо. Я увидал её ангельские голубые глаза, чуть скрытые вуалью, и понял, что эти глаза просят поцелуя. Я бросил взгляд на её чуть разомкнутые блестящие губы, приблизился, ещё… и вдруг почувствовал запах алкоголя.

— Милана! — удивлёно воскликнул я, выпрямляясь. — Вы что, пили?

— Если только чуть-чуть. — Девушка застенчиво улыбнулась и виновато опустила взгляд. — С подружками… — И вдруг неожиданно спросила: — Рома, может, поднимемся ко мне? Поужинаем? Я такую курицу приготовила…

Это предложение не особо удивило меня, до сих пор ощущавшего тепло руки девушки, и я уже хотел с готовностью ответить, как почувствовал вибрацию мобильника.

— Извини, — сказал я, высвобождая руку и извлекая из кармана телефон. Звонил сам хозяин «Авеню» Павел.

— Роман! — раздалось в трубке. — Извините меня за то, что беспокою в столь поздний час, но вы забыли у нас свой блокнот. Не переживайте: всё в полной сохранности. В противном случае я, как ответственное лицо, обязуюсь возместить…

— Хорошо, Павел, — ответил я, левой рукой проверив карманы и убедившись, что блокнота действительно нет. — Сейчас же забегу.

Отключив разговор, я наткнулся на разочарованное лицо Миланы. Но мне ничего не оставалось, кроме как извиниться, пообещать, что в следующий раз обязательно загляну, и поспешно ретироваться в направлении ресторана.

*

И вот я дома, провожу бессонную ночь за написанием этих строк… и всё думаю о тебе, моя Катерина.

Я бы прямо сейчас сорвался к тебе, ведь так жажду увидеть… Но эта проклятая работа — на неё ехать уже через пару часов — эти ненавистные дела, какие-то обязанности… и ведь всё это пшик, бессмыслица, глупость в сравнении с тем, что я чувствую к тебе, в сравнении с тем, что творится в моём сердце. Я вспоминаю тебя.

Вспоминаю твой голос. Он ласкает слух, и нет прекрасней ничего, чем слышать его… Будто кристально чистый ручей, будто щебет райских птиц, будто… нет, это несравнимо. Я влюблён в твой голос.

И глаза. О, этот изумрудный (!) омут, в них сама бесконечность. Хочется смотреть в них, хочется видеть в них отражение собственных глаз, так близко, ближе, ещё… Я влюблён в твои глаза.

И губы. Они притягивают, и хочется прикоснуться к ним своими и почувствовать твою медовую сладость… Но это всё лишь мечта. Я влюблён в твои губы.

И руки. Они так нежны, я знаю. Хочется приложить твою ладонь к своей щеке, почувствовать прохладу, ласку, любовь… и хочется просто держать твою ладонь в своей, чувствовать, что ты рядом… и не отпускать. Я влюблён в твои руки.