Артемий Русов – Нашествие (страница 11)
— Несите!
И в этой тетради, наконец, нашёл. Нашёл! Напротив потерянного «Безмолвия» приписка тем самым почерком:
*
Библиотека никакой особый запрос не направляла. Тролль чуть на колени не упал, уверяя меня в этом. Уже начал клясться в верности Императрице, как я махнул рукой и пошёл к двери.
Вышел в морозную ночь. Закашлялся, выпуская дышки. Закурил.
«Эльфы и кости». Их фонд ушёл из Империи после обострения битвы ещё в прошлый срок Императрицы. Партия книг, как сказал тролль, пришла тогда же. Столько лет та книжонка лежала здесь, и вот сейчас понадобилась активисту, чтобы списать с неё всю ту ложь, сделать листовки и распространить?..
Осенило. Я бросил недокуренную папиросу, достал свиток. Так, на это уж моей маны хватить должно. Проверим?
Снял ватник, обвязал рукавами на поясе. Свитком очертил в воздухе бесконечность, произнёс заклинание. Почувствовал, как из лопаток, прорезая кожу и рубаху, вырвались кожистые крылья. Подпрыгнул и одним махом взмыл в снежную высь.
Домой прилетел уже через пару минут. Усталый и без ватника — потерял сразу у библиотеки. Маны затратил много. Надо тренироваться.
Сын уже спал. Пришлось разбудить и рассказать о деле. Петя кивал, потирая глаза и зевая, норовил лечь обратно, но я не давал. На шум зашли дочь и жена.
— Давай, — говорил я сыну. — Показывай, как ты читаешь эльфийские страницы?
— Па, ну, чего, прямо сейчас?
— Я тебе денег дам…
— А это уже другой разговор! — Петя вскочил с кровати и сел за барс. — Только маска у меня одна. Ты говори, что посмотреть, а я тебе передам.
— Разве я не могу сам через твою маску посмотреть?
— Па, твоё лицо теперь вся осфера знает! Засекут в два счёта!
Ладно. Сказал сыну, что нужно. Тот сделал губы в ниточку, покрутил глазами, что-то для себя понял и надел маску.
— Пап, записывай.
Я махнул жене. Та указала дочери. Катя метнулась за пергаментом и пером.
— Учредители фонда «Эльфы и кости»: Усатиус Средний и Катц Второй.
*
До Усатиуса я добраться не мог никак — недавно он баллотировался на главу ЭС, находился там же. А вот Катц… Этот фрукт был сейчас как раз в Империи. Более того — в Белокаменной. Кеша пробил мне о нём всё: действительно, был учредителем «Эльфы и кости», но позже вышел, предал всех родных и ушёл на битву воевать на стороне Империи. Был несколько раз ранен, награждён и демобилизован по состоянию ментального здоровья, получил гражданство Империи и пенсию за особые заслуги перед Родиной. Когда на экране барса наконец загрузился портрет Катца, мы с Кешей уставились друг на друга. Был это тот самый эльф из таверны, с ним пили за здравие Императрицы несколько дней назад.
Мемуар 4 — Лицедей
Звезду выпустили по большой амнистии в честь девяностодевятилетия битвы. Звали её Кэтрин Магомедова. За эту самую барышню Кешу в своё время повысили в звании, но не наградили, как меня. Была это даже не звезда, а так, чудачка-иномирка с длинным языком. Таким, что дотянулся до самого уха Императрицы и опасно пощекотал. Представители императорского двора сочли это оскорбительным и направили заказ в нашу контору. Кеша и выполнил. Теперь выходит, что зазря.
Сидел он в своём углу и выл от горя.
— Да я столько всего на неё нарыл! — говорил. — Три тома! Писал, как твой писатель Черноусов: день и ночь! Есть забывал! Пить и выпивать тоже! Даже одно вливание пропустил!..
— Да, Кеша, жизнь такая штука. — Я курил и думал, на что же потрачу премию.
Подбежала мышка со шкатулкой на спине. Открыл, достал записку. Наташа просила на новое платье ко дню науки. Отсыпал монет, закрыл шкатулку и отпустил мышку.
Кеша уже сидел в маске и что-то выискивал в осфере.
— Ты погляди! — Кеша всплеснул руками. — Уж и билет взяла! Все они сразу валят, предатели!
На экране моего барса высветились вести Империи. Видеоряд освобождения амнистированных с заголовком: «Изгнание предателей Родины». Запустил.
Журналисты окружали предателей, тыкали в них очами. Виднелось здание узилища. Фокус сбивался, картинка размывалась, сменялась другим кадром. Предатели идут по перрону, стоят в очереди в вагон.
— О! Смотри! — крикнул я Кеше. — Звезда твоя!
Худая девушка в странном обтягивающем костюме смотрела прямо на нас, улыбалась, махала рукой.
— С-сучка… — выдохнул Кеша.
Девушка что-то крикнула. Показалось, что несколько раз одно и то же.
— Что она там орёт? — спросил Кеша.
— Был бы звук, поняли бы. — Я несколько раз просмотрел фрагмент. — Будто кому-то передаёт привет… Приве-ет, ах… Приве-ет ац… Спаси-и ша-ас… Непонятно.
— Вон у того журналюги слухо в руках. — Кеша ткнул в экран, оставив жирный отпечаток. — Он чей?
— А чорт его знает. — Пытался разглядеть нашивку шараги на его рукаве, так ничего не разобрал. — Давай, пробивай всех, кто там был. Запросим запись.
— Какая у вас тут вонь, ужас! — В кабинет зашла кровинушка, принесла обед. — Неужели нельзя курить на улице?!
*
Среди какофонии звуков перрона можно было различить визг звезды: «Привет, Катц! Привет! Спасибо, Катц!»
— При чём здесь Катц? — Кеша, сытый, пытался хмуриться и думать.
— Про того ли Катца она говорит? Имя популярное среди эльфов.
— Могу вызвать на допрос.
— Не надо, вдруг тоже смоется за бугор. Вечером зайду в таверну, поспрашиваю.
После работы я шёл по скрипучей наледи. Воздух вокруг был похож на кристалл: светился гранями снежинок, колол лицо. Слышно было свежесть и шум цитадели — снова продували трубы. Из них с кашлем вырывался пар.
В спину ударило. Я полетел и упал на тротуар — ладони обожгло замороженной брусчаткой. Оттолкнулся, отскочил шагов на пять, развернувшись. Между лопаток жгло, будто там тушили папиросу.
В свете фонаря стоял мужик в чёрном балахоне, направлял на меня костемёт. Я выхватил свиток и запустил огненным шаром. От неожиданности немного не рассчитал: шар оказался больше, чем нужно для обезвреживания врага. Шар врезался в мужика и взорвался. Горящее тело отбросило в ближайший ларёк-аптеку. Ларёк тоже загорелся. Аптекарь выскочил, побежал по улице с воплем, держась за лицо.
Всё помутнело. Боль разлилась по всей спине. Я упал, отполз к стене ближайшего дома, там и остался без сознания.
*
Очнулся в больнице. Рядом — не Катя с детьми, не Наташенька, не брат, а Кеша.
— Ну, наконец! — сказал он. — Ты бы знал, какой зуб из тебя вытащили! Целый осколок бивня!
— Кто стрелял? — Я попытался сесть, но боль повалила обратно.
— Из огров. Террорист. Сам знаешь, охотятся за нашими.
— А я при чём?
— Попался на пути. Он думал, что ты — твой брат. Так сказал начальник антитерриков. Вы ведь с братом — одной красной, похожи. В общем, Ваня, жив, и это хорошо!
— Я его взорвал?
— В клочки! — Кеша победоносно затряс кулаками и захохотал. — По всей улице собирали для опознания! Антитеррор в шоке! Это же, считай, их косяк, вот они и соскребали огра с окон, стен и тротуаров! Всем отделом трудились!
Кеша вынул из-за пазухи ватника газету, протянул мне. На первой же полосе заголовок: «Раненный в спину сотрудник ИБ нейтрализовал опасного шпиона огров».
— А премию дадут? — спросил Кешу. Тот снова рассмеялся.
*
Вылечили за два дня двойными вливаниями и отпустили. Вернулся домой. Жена на работе, дети в школе. Сел перед ковром. Показывали битву.
Выжженная равнина. Редкие скелеты деревьев. Вдалеке зарево пожара. Текст на ковре «Это наша земля! Вот, что с ней сделали фашизм и нацизм огров!» Шеренги имперцев. «Но мы защитим Родину!» Орава огров: ободранных, грязных, оскаленных, с красными глазами, с костемётами в лапах. «Мерзкие отродья падут!» Мёртвый дракон с «ЭС» на крыльях. «Эльфийский союз принял тёмную сторону!»