Артемий Мар – ТЫ СНИЛАСЬ МНЕ ТЫСЯЧУ ЛЕТ (страница 3)

Не рукопожатие – простое касание. Подушечка его указательного пальца коснулась её запястья, там, где бился пульс.

Она вздрогнула. Он – тоже.

В этом касании было что-то большее, чем просто прикосновение. Будто ток пробежал. Будто искра. Будто…

– Пульс, – сказал он. – У тебя пульс как у птицы. Быстрый-быстрый.

– А у тебя? – выдохнула она.

– А у меня – остановился.

Она улыбнулась сквозь слёзы. Но как же это было… правильно.

– Алексей, – сказала она. Просто имя вслух, чтобы попробовать, как звучит.

Звучало как— дом.

Она молчала. Смотрела на него. Потом спросила тихо:

– А что теперь?

Он растерялся. Это было видно – по тому, как дёрнулось его плечо, как он на секунду прикусил губу.

– Я не знаю. Я думал, если найду – всё само станет понятно. А сейчас…

– А сейчас?

– А сейчас я боюсь, что ты уйдёшь. И я тебя снова потеряю.

– Снова? – переспросила она.

Он замолчал. Долго смотрел на неё. А потом сказал то, от чего у неё перехватило дыхание:

– Ты не представляешь, сколько раз я тебя уже терял. Во сне. В мыслях. Я просыпался и знал: я кого-то потерял. И не мог вспомнить, кого.

Она слушала и чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам.

– Я тоже, – прошептала она. – Всю жизнь мне снилось, что я кого-то ищу. И не могу найти.

– Нашла, – сказал он.

– Нашла.

Они стояли на мосту, держась за руки. Дождь падал. Фонари горели. Нева текла – тяжёлая, вечная.

– Я не знаю, что это, – сказала Лена. – Но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Он поднёс её руку к своим губам и поцеловал. Просто так. Легко, будто делал это тысячу раз.

И это было естественно.

Глава 3

Не просто желанье, а древняя сила

Они просидели в маленькой кофейне до закрытия.

Говорили обо всём и ни о чем. Лена рассказывала про Эрмитаж, про старые рисунки, которые оживают под руками. Алексей – про мастерскую, про глину, про то, как иногда чувствует в пальцах чужую память.

Но говорили они не так, как говорят с посторонними. Было в их разговоре что-то особенное – паузы, которые не тяготили, взгляды, которые задерживались на секунду дольше положенного, случайные касания, когда он передавал ей сахарницу, а она – чашку.

Лена поймала себя на том, что рассказывает ему то, о чём не рассказывала даже Ире. О том, как в детстве, после развода родителей, она пряталась в шкафу и рисовала там углём на стенах. О том, что до сих пор иногда просыпается ночью и не может понять, где она.

– А ты? – спросила она. – Ты кому-нибудь рассказывал про свои сны?

Он покачал головой.

– Никому. Думал, сочтут сумасшедшим.

– А мне рассказываешь.

– Тебе – да.

– Почему?

Он посмотрел на неё долгим взглядом. В свете кофейни его глаза казались ещё темнее, ещё глубже.

– Потому что ты – не "кто-то". Ты – та, кого я в этих снах видел.

Она почувствовала, как мурашки побежали по спине.

– У тебя руки, – сказала она вдруг, – я такие знаю. Откуда я знаю твои руки?

Он молча положил ладонь на стол. Медленно, будто давая ей время отстраниться. Лена протянула свою – и замерла.

Их пальцы встретились.

Она почувствовала, как его кожа – тёплая, чуть шершавая от глины – касается её ладони. Он вздрогнул. Она тоже. Но ни один не отдёрнул руку.

– Ты чувствуешь? – спросил он шёпотом.

– Да, – выдохнула она.

– Что?

– Будто… будто ток.

– У меня тоже.

Они сидели так, держась за руки, и смотрели друг на друга. В кофейне играла тихая музыка, за окном моросил дождь, а для них не существовало ничего, кроме этого касания.

А потом мир взорвался.

Перед глазами вспыхнуло.

Песок. Солнце. Она танцует в длинных одеждах, на ней золото, в руках систр. А он смотрит из тени колонны, и в глазах у него – любовь. Тихая, запретная, огромная. Она видит, как падает свет на его лицо, как он не дышит, как губы его шепчут что-то беззвучно.

Картинка сменилась.

Замок на скале. Она в башне, у окна. Он на площади, с верёвкой на шее. Она кричит – беззвучно, отчаянно. Он улыбается ей перед смертью.

Ещё.

Подвал. Холод. Темнота. Она держит его руки, дышит на них, растирает. Он смотрит на неё и шепчет: «Я найду тебя. В другой жизни».

Ещё.

Лесная хижина. Две недели рая. Фонтан в Индии. Шатёр викинга. Храм в горах. Бальный зал в Петербурге.

Тысячи жизней. Тысячи смертей. И в каждой – он. И в каждой – она.

Лена отдёрнула руку. Чашка опрокинулась. Коричневая лужица поползла по скатерти, но она не замечала. Смотрела на него широко раскрытыми глазами, и дыхание её сбилось.

– Что… что это было? – прошептала она.

Алексей смотрел на неё спокойно, но в глазах его стояли слёзы.

– Ты видела? – сказал он. – Ты всё видела?