Артемий Мар – ТЫ СНИЛАСЬ МНЕ ТЫСЯЧУ ЛЕТ (страница 2)
Он тогда не спорил. Стоял в пустой мастерской, в своём мире – из глины, из образов, из снов, которые мучили его с детства. Он пытался быть хорошим мужем, но всё время чувствовал, что делает что-то не то. Она была права – он и правда отдавал ей только то, что оставалось между снами и работой. Самую малость. А главное где-то прятал.
Он не знал, как это объяснить. Просто знал, что должен ждать.
После развода он ушёл в работу с головой. Лепил, вырезал, обжигал. Иногда ему казалось, что он сходит с ума. Что эти сны, эти лица, эти глаза – не его фантазия, а чья-то чужая память, впущенная в его голову.
Он никому не рассказывал. Боялся, что сочтут сумасшедшим. Только по ночам, лёжа в темноте, шептал в пустоту:
– Где ты? Я жду. Я очень долго жду.
Сегодня было особенно остро. Руки тряслись, глина рассыпалась в пальцах. Он бросил всё, накинул пальто и вышел в ночь. К Неве. Всегда к ней, когда внутри штормило.
На мосту он остановился. Пальцы сами сжались в кулаки. Дыхание вырывалось паром, оседало на воротнике. Курить хотелось до ломоты в груди. Он достал пачку, вытряхнул сигарету, хотя бросал курить уже год. Смотрел на воду и думал:
Он знал, что ждёт. Всегда знал. С детства снилась женщина с глубокими глазами. Он не видел её лица, но чувствовал – она есть. Где-то. Когда-то. Он найдёт.
Сегодня было особенно остро. Сегодня ему казалось, что он сойдёт с ума, если не встретит её прямо сейчас.
Он выбросил сигарету, так и не докурив. Пошёл дальше по мосту.
И увидел её.
Лена открыла глаза.
Он шёл прямо на неё. Высокий, в тёмном пальто, с непокрытой головой – волосы мокли под мелким дождём. Обычный прохожий. Таких сотни.
Но когда она увидела его глаза…
Она застыла. Перестала дышать. Перестала думать.
В них было что-то большее, чем цвет или форма. В них была глубина. Бесконечная, тёплая, родная. Вселенная, в которую хотелось падать и падать.
И она уже падала. Внутри у неё всё оборвалось – как тогда, в детстве, когда оступилась на лестнице и летела, не понимая, где пол, где потолок, и сердце уходило в пятки.
Только сейчас не было страха. Только узнавание.
Он тоже остановился.
Так резко, будто наткнулся на стеклянную стену. Смотрел на неё – и вдруг улыбнулся. Растерянно, как ребёнок, который нашёл то, что потерял давным-давно и уже перестал искать.
Мост исчез. Вода исчезла. Город исчез.
Остались только эти глаза – напротив, в двух шагах, и сердце, которое вдруг забилось не так, как всегда.
Она слышала его. Своё сердце. Оно стучало громко, тяжело, будто пыталось вырваться из груди и подойти к нему.
Он сделал шаг. Потом другой.
Она не двинулась с места. Не могла.
– Здравствуйте, – сказал он тихо.
Она услышала его голос – и не могла пошевелиться. Не от страха. От чего-то другого, для чего у неё не было названия.
– Здравствуйте, – ответила она. И поняла, что сейчас заплачет. Сейчас, через секунду.
Глава 2
И сердце забилось, узнало, заныло
Она стояла и смотрела на него, и слёзы текли по щекам, а она даже не замечала. Просто стояла и смотрела, будто пыталась вспомнить что-то очень важное, что забыла много лет назад.
– Вы… – начала она и замолчала.
Что говорить незнакомому человеку на мосту? «Вы мне кого-то напоминаете»? Пошло и глупо. «Я вас знаю»? Она его не знала. Совсем. Но внутри, глубоко-глубоко, что-то кричало:
Он стоял и смотрел на неё так, будто боялся моргнуть. Будто если моргнёт – она исчезнет. Пальцы его, сжимавшие перчатки, чуть дрогнули – он перехватил их крепче, чтобы унять дрожь.
– Я знаю, – сказал он тихо. И замолчал сам. Голос у него был низкий, чуть хриплый. У неё мурашки побежали по спине.
Молчание повисло. Она слышала, как внизу шумит Нева. Как стучит её собственное сердце.
– Что? – спросила она шёпотом. – Что вы знаете?
Она не заметила, как подалась вперёд на полшага – сама, неосознанно.
– Что мы… – Он замолчал, подбирая слово. Сглотнул. Кадык дёрнулся.
– Что мы уже были? До этого.
Она усмехнулась. Сама не поняла, зачем. Уголки губ дрожали.
– Так не бывает.
– Бывает, – он сделал шаг ближе.
Она видела капли дождя на его ресницах.
– Я вас раньше не видел. Ни разу. Но я вас помню.
У неё снова защипало в глазах. Она хотела отвести взгляд – не смогла. Его глаза держали, не отпускали.
– Глупость какая-то, – сказала она, вытирая слёзы рукой.
– Извините. Я не знаю, что со мной.
– Не извиняйтесь, – сказал он
– Со мной тоже что-то не так. Я шёл по мосту и вдруг понял: сейчас. Сейчас что-то случится.
– И случилось?
– И случилось. Вы.
Он не отводил взгляда. Смотрел так, будто пил её. Будто не мог напиться.
Дождь всё моросил, мелкий, холодный, ноябрьский. Волосы у него совсем промокли, прилипли ко лбу. Одна прядь упала на глаз, но он не замечал. Смотрел только на неё.
– Как вас зовут? – спросила она, чтобы хоть что-то спросить. Чтобы не молчать. Чтобы не разреветься окончательно. Голос её дрогнул на полуслове.
– Алексей. А вас?
– Лена.
Он улыбнулся. Но не просто улыбнулся – его лицо будто осветилось изнутри. Морщинки собрались у глаз. Губы дрогнули. И эта улыбка была такой… родной, что у неё внутри что-то перевернулось. Тепло разлилось по груди, по животу, по рукам. Так странно. Так правильно.
– Лена, – повторил он. – Я искал тебя. – Он запнулся, сам испугался того, что сказал. – Всю жизнь, кажется. Или дольше.
– Ты? – переспросила она. – Мы уже на «ты»?
– Прости, – сказал он. – Я не знаю, почему. Оно само.
Она молчала. Стояла под дождём, смотрела на него и думала: а ведь правильно. Не может быть «вы» с человеком, которого помнишь тысячу лет.
Она протянула руку – сама не поняла, зачем. Просто рука сама потянулась к нему. И замерла в воздухе, не долетев.
Он перехватил её взгляд, посмотрел на её пальцы. И медленно, очень медленно, будто давая ей время отстраниться, поднял свою руку.
Их пальцы встретились.