Артемий Мар – ТЫ СНИЛАСЬ МНЕ ТЫСЯЧУ ЛЕТ (страница 1)
Артемий Мар
ТЫ СНИЛАСЬ МНЕ ТЫСЯЧУ ЛЕТ
Ты снилась мне тысячу лет
От автора
Пролог
Глубокие глаза – бесконечной вселенной,
И сердце забилось, узнало, заныло.
Не просто желанье, а древняя сила
Нас снова друг к другу сквозь время прижала.
Мы помним все жизни, что прожиты вместе,
Любовь, что горит неугасимым огнём.
И каждую жизнь на условленном месте
Мы снова встречаемся только вдвоём.
Живут наши души, как Божьи искринки,
Тела наши – пламя средь холода льдинки.
Одно лишь касанье, один только взгляд твой —
Ты вспомнила всё в моём преданном взгляде.
Пусть годы летят и меняется мир,
Но тихий наш шёпот – сильнее всех бурь.
Твоя лишь улыбка залечит все раны,
Что души несли сквозь века и туманы.
И пусть говорят, что так не бывает —
Душа моя рядом с твоею взлетает!
Держи мою руку, не бойся, родная,
Мы вечность свою начинаем у края…
Я жил в ожидании, что счастье найдётся,
И каждый наш миг им теперь отзовётся.
Любовь – наши дети, любовь – это нежность.
Какое же счастье, что снова мы вместе.
Глава 1
Глубокие глаза – бесконечной вселенной
Она стояла на мосту и смотрела в воду.
Неву не все любят. Она холодная, тяжёлая, стальная. Чуждая. Но Лена любила. Могла стоять так часами – смотреть, как течёт, как меняет цвет от стального к зеленоватому, как несёт в себе что-то древнее, ленинградское, петербургское, вечное. Вода всё помнит. Вода не спрашивает, кто ты и зачем здесь. Вода просто течёт.
Ей было двадцать семь.
Она работала в Эрмитаже, в отделе реставрации графики. Каждый день – старые рисунки, пожелтевшие письма, чьи-то лица из прошлого. Она привыкла к тому, что чужие жизни интереснее своей. Там, в пожелтевшей бумаге, люди любили, теряли, ждали.
Иногда, оставшись в отделе одна, она подходила к витрине с рисунками старых мастеров. Там был один, особенно любимый – женский портрет углём, без подписи, без даты. Женщина смотрела куда-то вбок, и в глазах её было такое ожидание, что у Лены каждый раз щемило сердце.
– Ты тоже ждёшь? – шептала она портрету, – я тебя понимаю.
Портрет молчал. Но Лене казалось, что они понимают друг друга.
За спиной – бывший муж, хороший человек, просто не её. Она выходила за него с надеждой, что чувства придут потом. Не пришли. Разошлись тихо, без скандалов, без слёз. Иногда она думала: может, со мной что-то не так? Может, я не умею любить?
Несколько отношений после – коротких, бледных, которые гасли, не успев загореться. Она не винила мужчин. Сама чувствовала, что отдаёт им только часть себя. Самую малость. Главное где-то спрятано, глубоко, на дне. Она и сама не знала, где искать.
Она смотрела, как подруга Ира листает ленту в телефоне, пододвигая экран:
– Вот этот. Инженер. Симпатичный.
Лена мельком глянула. Хорошее лицо. Умное. Правильное.
– Не надо, – сказала она.
– Почему?
Лена не ответила. Потому что нечего было сказать. Она уже пробовала. Сидела в кафе, слушала правильные голоса, улыбалась в нужных местах. А потом возвращалась домой и чувствовала, что всё равно одна. И даже не больно. Просто никак.
В тот ноябрьский день она вышла с работы пораньше.
Устала от чужих лиц на старых рисунках. От чужой боли, чужой любви, чужой жизни. Захотелось своего, живого. Воздуха. Тишины.
Она пошла пешком через мост. Просто дышать. Просто смотреть на воду. Просто быть.
Нева дышала холодом. Внизу, в темноте, вода кружилась воронками, уносила отражения фонарей, дробила их на тысячу осколков. Лена остановилась у перил, оперлась локтями о холодный камень. Закрыла глаза на секунду.
Ветер трепал волосы, бросал в лицо мелкие капли. Холод забирался под пальто, но она не шевелилась.
Просто стояла. Слушала, как тяжело дышит вода внизу.
Ни одной мысли. Только это – темнота под веками, холодный гранит под локтями и пустота внутри, которая вдруг стала слишком громкой.
Она не знала, что через минуту всё изменится.
Он шёл навстречу.
Алексей вышел из своей мастерской час назад. Не мог сидеть на месте. Руки не слушались, глина не хотела лепиться, мысли разбегались. Он сам не знал, что с ним. Какая-то тревога, какой-то зов.
В последнее время он вообще мало что понимал. Три года назад он развёлся.
– Ты живёшь в своём мире. Я тебе не нужна.
И ушла.