Артемий Мар – Тишина (страница 2)
Глава 1: 2006 год. Снежинск — Москва
За окнами кабинета кружил первый снег. Крупные хлопья бесшумно падали на темную воду озера Синара, на сосны, на крыши домов закрытого города, который на картах не значился.
Андрей Викторович Малешко — двадцать восемь лет, а голова уже седая, жена шутит, что от мыслей — сидел над разложенными чертежами и не замечал ни снега, ни озера, ни времени. 2006 год тянулся медленно, как смола.
На столе лежала копия статьи 1958 года, пожелтевшая, с пометками карандашом. Академик Андрей Сахаров — тогда еще не диссидент, не лауреат Нобелевской премии мира, а просто гениальный физик — впервые предложил идею, от которой у Малешко до сих пор перехватывало дыхание.
Сахаров придумал гениально простую вещь: если взрывом сжимать магнитное поле, можно получить мощнейший электромагнитный импульс. Как если сжать мокрую губку — вода брызнет во все стороны. Только вместо воды — энергия. Смертельная для электроники энергия.
Малешко откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он представлял, как это работает. Взрывчатка, медная спираль, магнитное поле, которое сжимается в сотни раз за микросекунды. Токи в сотни тысяч ампер. Мощность в десятки гигаватт — как у двадцати атомных электростанций, только выделяется она за мгновение.
А потом он представлял другое. Линия электропередачи уходит за горизонт, провода гудят на высоковольтных опорах. Рядом, в кустах, — устройство размером с небольшой чемодан. Взрыв. И в проводах возникает ток, которого они не рассчитаны держать.
Малешко схватил карандаш, начал писать на полях статьи.
Он считал быстро, забыв дышать. Цифры росли, и вместе с ними росло что-то внутри — холодное, тревожное, похожее на страх пополам с восторгом.
Трансформатор войдет в насыщение за миллисекунды. Обмотки начнут плавиться. Изоляция пробиваться. Восстановление — годы.
Он откинулся на спинку стула и посмотрел на озеро. Синара была спокойна, как всегда. Там, на том берегу, люди жили обычной жизнью — варили ужин, смотрели телевизор, не подозревая, что свет может погаснуть во всей стране. И никто не поймет, почему.
— Господи, — прошептал Малешко. — Я нашел способ, как выключать войну. Или… начинать новую? Сам не пойму, пока не сделаю.
Он посмотрел на исписанный лист. Цифры не врали. Это работало.
Трансформаторы на подстанциях за сотни километров плавятся за секунды. Города погружаются во тьму. На годы. Потому что новых трансформаторов нет в запасе — каждый делают под заказ, полтора-два года.
И никто не поймет, кто ударил. Нет ракеты, нет вспышки, нет радиации. Просто хлопнуло у столба.
— Фантастика, — прошептал Малешко.
— Фантастика, но работающая, — раздалось от двери.
В кабинет вошел пожилой мужчина в мятом пиджаке — научный руководитель Малешко, профессор Виктор Иванович Градов. Из тех, кто помнил еще город Саров пятидесятых, кто работал с самим Забабахиным.
— О чем задумался, Андрей? — усмехнулся Градов, сел напротив, достал папиросу. Курить в кабинете запрещалось, но кто ему запретит.
— Да вот, читаю Сахарова. И прикидываю насчет ЛЭП. Если ударить по линии, можно обесточить полстраны. Тихо, чисто, без ядерного апокалипсиса.
— ЛЭП — это да. Только до ЛЭП еще добраться надо. А пока собирайся. Через три часа летим в Москву. Там комиссия, будут слушать молодых. Самолет уже заказан.
— В Москву? — Малешко даже растерялся. — Это ж.… серьезно?
— Серьезнее некуда. Генералы из Генштаба, министерство обороны, может, кто из администрации. Так что готовь доклад. И помни: они люди старые, у них категории старые. Танки, ракеты, ядерный щит. А ты им про будущее. Сумеешь убедить — молодец. Нет — еще двадцать лет будешь ждать.
Градов затянулся, помолчал, глядя в окно. Потом коротко бросил:
— «Ранец-Е». Малайзия, 2001-й.
Малешко поморщился:
— Знаю. Компактный генератор СВЧ-излучения на взрывомагнитном принципе. СВЧ-излучения. Весит четыре килограмма, глушит электронику в радиусе пятисот метров. В две тысячи первом на авиасалоне ЛИМА показали — иностранцы рты открыли. Говорили: «Русские опередили время на десять лет». И что?
Градов усмехнулся:
— А то, что после выставки «Ранец» положили на полку. Сказали: «Сырой, дорогой, непонятно, как применять». Через три года американцы показали свой аналог. А теперь, говорят, у каждого спецназовца ЦРУ в рюкзаке такая штука. Мы тогда опережали всех лет на десять. И сами же всё похерили. Иностранцы поглазели, свои похлопали — и в архив. А теперь американцы с китайцами догоняют.
Малешко молчал. Он знал эту историю. Знал, что Градов не случайно о ней заговорил.
— Ты к чему ведёшь, Виктор Иванович?
— К тому, Андрей, что история любит повторяться. Мы сейчас на пороге того же самого. Твои генераторы — это новый «Ранец». Если не продавим сейчас, через пять лет будем покупать их у китайцев.
— Мы тогда не они.
— Думаешь, история любит учить?
— Уверен, история любит, когда наступают на одни и те же грабли.
— Умный, — усмехнулся Градов. — Ладно, поехали в Москву. Там проверим, насколько ты умный.
В самолете Малешко смотрел на облака и репетировал речь. Урал остался позади, впереди была Москва — огромная, равнодушная, где решаются судьбы.
В Шереметьево их встретила черная иномарка с мигалками. Кортеж помчался по Ленинградскому шоссе, мимо высоток, мимо пробок, мимо обычной жизни, которая текла где-то там, снаружи, не подозревая о том, что через двадцать лет все может измениться.
Заседание проходило в старом здании на Арбате. В кабинете пахло табаком и кожей — так пахнет власть, которая не сомневается в своем праве. Дубовые панели, длинный стол, зеленое сукно, портреты на стенах. Генералы — седые, грузные, с тяжелыми взглядами. Человек десять, не меньше. В углу — пара штатских, невзрачных, но с цепкими глазами. Малешко почувствовал, как под пиджаком выступает пот.
— Садитесь, молодой человек, — кивнул председательствующий, генерал-полковник с усталым лицом. — Время у нас есть, рассказывайте. Только, по существу, и без воды.
Малешко почувствовал себя школьником, которого вызвали к доске, — только доска здесь размером с жизнь, а оценки ставят не учителя, а люди, от которых зависит, полетит его идея в мусорку или в будущее.
Он разложил схемы, включил проектор. Голос слегка дрожал, но постепенно выровнялся.
— Товарищи генералы, позвольте начать с самого простого вопроса. Что произойдет с вашим мобильным телефоном, если поднести его к работающей микроволновке и открыть дверцу?
Кто-то усмехнулся.
— Ничего хорошего, — ответил молодой полковник с края стола. — Телефон сдохнет.
— Именно. Электромагнитное излучение выведет его из строя. А теперь представьте, что мощность такого излучения — не несколько ватт, как в микроволновке, а десятки гигаватт. И действует оно не на один телефон, а на всё, что имеет электронику, в радиусе сотен метров.
Малешко перещёлкнул слайд.
— Это спиральный взрывомагнитный генератор. Принцип предложен академиком Сахаровым еще в 1950-х. Внутри — медная спираль и трубчатый заряд взрывчатки. Когда взрывчатка срабатывает, она сжимает магнитное поле, созданное начальным током. Представьте, что вы сжимаете мокрую губку — вода брызжет во все стороны. Здесь то же самое, только вместо воды — электромагнитная энергия.
— Цифры, — коротко бросил генерал-полковник.
— При массе взрывчатки в пятисот грамм мы получаем ток до 400 тысяч ампер. Энергия — около килоджоуля. Но главное — длительность импульса: 50 наносекунд. Это дает пиковую мощность до 20 гигаватт.
— 20 гигаватт — это мощность 20 атомных электростанций, — подал голос кто-то из штатских.
— Именно. И вся эта мощность — за 50 миллиардных долей секунды. И не в тепло, а в электромагнитную волну.
Малешко перещелкнул на следующий слайд — карта с секторами поражения.
— Теперь о применении. Первый сценарий — тактический. Снаряд калибра 152 миллиметра, оснащенный таким генератором, взрывается на высоте 200-300 метров над колонной вражеской техники. Радиус поражения незащищенной электроники — до 200 метров. Что это значит?
Он обвел взглядом зал.
— Танк современной армии — это не просто броня и пушка. Это десятки компьютеров, системы наведения, связь, навигация, управление огнем. Все это умирает за микросекунды. Танк превращается в бесполезную груду металла. Экипаж жив — но воевать не может. БМП, грузовики, системы ПВО малой дальности — то же самое.
— А люди? — спросил кто-то.
— Люди чувствуют удар, возможны судороги, потеря сознания в ближней зоне. Но смертельные случаи крайне редки. Оружие направлено против электроники, не против людей.
Малешко перевел дух и продолжил:
— Второй сценарий — стратегический. И здесь самое интересное. Линии электропередач.
Он вывел на экран фотографию высоковольтной ЛЭП.
— Любой длинный проводник работает как антенна. Если взорвать компактный генератор рядом с ЛЭП, импульс наведет в проводах ток до 12 тысяч ампер. Это в сотни раз больше обычного рабочего тока. Волна побежит по проводам со скоростью света в обе стороны.
Малешко увеличил карту.