Артемис Мантикор – Город, которого нет 7 (страница 70)

Затем — зелёное поле с холмами и одинокими деревцами. Руины тысячи лет назад исчезнувшей цивилизации, обилие колючего кустарника с редкими кислыми ягодами, напоминающими золотистую полупрозрачную и очень сочную малину.

Пока что все миры не имели признаков присутствия людей, если не считать руины. Хотя поле, по идее, тоже кто-то должен был высевать…

Затем наступила вторая серьёзная серия экспериментов. Её мы начали на второй день, после того как, гуляя по мирам, упали спать и провалялись до наступления следующего дня.

Пока на улице ещё было тепло, мы с Маруславой и Церхесом соорудили самодельные мольберты перед домом, где Красноглазка могла рисовать картины высотой в два метра под открытым небом. Теперь картина нового мира была по-настоящему огромна и могла пропустить мой аэробайк.

Идея вдохновляла, как и картина нового мира, который пришёл в голову Красноглазке. Поначалу я подумал, что это крупная километровая пещера, но затем понял, что нависшие над нами колонны — ветви титанического леса. который закрывал свет неба.

Но свет давали многочисленные светящиеся камни, которые в изобилии были разбросаны повсюду вокруг нас.

Растения были насыщенного розового и фиолетового оттенков. Стволы деревьев слегка отдавали синевой. Вода почему-то слабо подсвечивалась… а, нет, это, кажется, светился песок под ней.

Красноглазка с высунутым языком продолжала рисовать двумя руками два, казалось бы, совершенно далёких друг от друга места, одновременно прорисовывая редкую мелкую рыбёшку, плывущую в ручье по центру, и темнеющий ствол дерева, накренившийся над водой.

Я подтащил поближе к картине летающий байк. Если портал откроется, то сейчас, меня ждёт несколько минут увлекательных полётов в месте, которого нет.

Один вопрос, как это воспримет система устройства. Она такого в жизни точно не видела. Хотя… тут же колонизация разных планет, так что, может, и есть что-то в памяти.

От этого стало ещё интересней. Ведь в базе данных устройства действительно могли быть интересные мысли о том, где мы находимся. Является ли это реальной планетой, известной местным, или некое иное измерение?

Первой на ту сторону вошла Маруслава. Она всегда с самого начала принималась проверять, работает ли магия. Одно, другое заклинание, с активацией жестами, словами и волшебной палочкой. Ничего. Мир был без магии. Как и все, которые мы посещали.

Так возникла первая догадка о природе порталов. Может, они связывают миры только с сходным эхо? В случае порталов Литавра проверить эту теорию мне не удалось. Мы туда могли проходить лишь через сновидения, а там и так магия прекрасно работала.

Впрочем, всё это только догадки.

Я активировал турбину и медленно полетел в сторону картины Красноглазки, до последнего ожидая столкнуться с ней. Но нет, шалость удалась, как говорится.

Летающий байк свободно вошёл в пространство картины.

31. Исследовательский азарт

Меня окружили звуки и запахи фэнтезийного мира. Пели незнакомые невидимые существа. Что-то чирикало. Пахло тропиками, было тепло и сыро. В воздухе витал лёгкий аромат чего-то древесного, терпкого.

Обернулся назад — с обратной стороны портал выглядел так же, нарисованной картиной, только холстом послужил крупный серый камень.

Я взлетел чуть повыше, к первой ветви — изогнутой, на которой можно было спокойно встать вместе с мотоциклом без опасений свалиться. Дальше — бесконечные просторы титанических джунглей, где я был лишь песчинкой.

На некоторое время я залип так, будто попал в детский сон, где ты летаешь, и всё может быть только хорошо и никак иначе.

Пролетел выше над первыми ветвями и увидел удивительный инопланетный пейзаж с яркими красками, где яркая лазурная река проходила между фиолетовой и розовой растительностью. На дне реки был светло-серый песок.

В общем, я не успокоился, пока не облетел место вокруг портала, поднявшись над вершинами древесных исполинов. Лес тянулся бесконечно, лишь где-то чуть левее от меня простиралась извилистая светящаяся голубая река. Захотелось слетать и туда, но я себя остановил. Я пролетел достаточно, чтобы понимать: никакой видимой угрозы здесь не было.

Мелкое зверьё, какая-то маленькие рыбёшки в реке, много растений… огромные улитки и гусеницы, размером от крупной собаки до небольшого слона. Тропические цветастые птицы, некоторые из которых имели размах крыльев метров на пять. Но ничто из вышеперечисленного не проявляло агрессию.

Одна птица, нечто вроде красно-жёлто-зелёного воробья, пролетела какое-то время рядом со мной на расстоянии руки. Я рассмотрел его оперение и едва не погладил. В общем, мир был максимально дружелюбен.

Возможно, это тоже было частью эффекта эхо — и миры Красноглазки выстраиваются согласно утопичности Города. Возможно — виноват дух самой Красноглазки, которая несмотря на сероватую кожу, красные глаза и акульи зубы, была убеждённым сторонником пути ненасилия.

По возвращении долго описывал всё, что видел восхищённым Церхесу и Маруславе. Девушка потребовала в ультимативной форме «дать покататься», и отказать я не мог. Тем более что с управлением боевой маг и преподаватель академии как-нибудь справиться должен.

Вскоре она тоже полетела в картину, а я вместе с Церхесом принялся наблюдать за новым шедевром Красноглазки.

В целом, диагноз уже можно вынести. Опасности эти миры не представляют.

И всё же, была причина, по которой на неё сперва напала Луричева, а теперь пришла Лея. Надо понимать, если через год я не найду решение этой проблемы, она действительно нападёт, несмотря на наши хорошие отношения.

Но чем могут быть опасны Городу эти порталы?

В ту ночь после прогулки мне снилось что-то красочное и вдохновляющее. Проснулся я в прекрасном расположении духа и увидел сонную Маруславу. Она вылетала из первой картины. За её спиной был Церхес. Его глаза горели непередаваемым огнём от увиденного.

— Что, новые впечатления работают не хуже наблюдений за рисунками Красноглазки? — спросил я.

— Это просто невероятно, — ответила Маруслава за него. Глаза у неё тоже горели, несмотря на усталость. — Сейчас я сделаю чаю и всё расскажу.

— Ты на ногах еле стоишь.

— Ничего, на разговор меня хватит. Можно даже с кофе.

Разговор состоялся ещё до самого кофе, во время его готовки.

Я узнал про пять разных видов птиц, про то, что на улитках можно ездить и направлять в процессе, и о том, что на реке неподалёку стоит крепость. Брошенная, и очень давно. Сгнило всё, кроме стен. Далее крепость шла под невидимым отсюда водопадом, позволяя перейти на другую сторону. А там — оказывалось, что мы находимся на высокогорном плато, и снизу открывается вид на бескрайние ландшафты джунглей в спектре от фиолетового до алого.

В общем, впечатлений было очень много. И все — без практической пользы, к сожалению.

Тем временем, Красноглазка дорисовывала следующий шедевр.

На сей раз — скалы со множеством обрывов, покрытые сверху насыщенным карминным цветом. Прямо под обрывом шли плотные белые облака, так что казалось, что под нами белое море.

Сверху лился ослепительный белый свет. Небо было с лёгким оттенком бирюзы. А дальше — белый баобаб разметом с высотку, с далёкой карминовой кроной где-то высоко над нами, метрах в двадцати.

Летать здесь было здорово, и впечатлений тоже хватало с лихвой, но всё чаще в голову закрадывались мысли — зачем всё это? Чем кому-то мешает её рисование, если здесь совершенно безобидные миры?

На третьем холсте было уже некое синее поле с белыми цветами. Неестественно яркие краски неба уже не удивляли. Но воздух меня всё равно опьянял. В прямом смысле. Атмосфера оказалась слегка токсичной и при длительном нахождении вызывала умственную регрессию в детство.

Об этом меня предупредил аэробайк. Оказывается, умная машина анализировала состав атмосферы. Зачем это нужно было в условиях Города — не знаю, но мне очень пригодилось.

Я чувствовал в себе прилив энергии и детской радости, но не более. Ни к каким последствиям это не привело.

В отличии от Маруславы, которая потом пол дня лепила куличики из песка под домом и бегала за Красноглазкой. Зато та хоть на время отвлеклась от картин.

Мы меняли холст, и она рисовала вновь. Порой даже не делая передышки между заходами.

— А так получается дольше, — заметила Маруслава, когда пришла в себя. — Пока она разбирается с одной картиной таких размеров, она бывает занята часов на десять. Это выгодно. Нужно только менять полотна.

— Да, — кивнул я. — Тогда скажи, как это вышло, — я кивнул в сторону дальнего дома по соседству, на стене которой цвело ромашковое поле.

— Я всё время сидела рядом с ней, — заявила Маруслава. — Ну, кроме этого случая.

— Я тоже. Тогда откуда это взялось?

Мы переглянулись.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил я у Маруславы.

— Она может их воплощать, не рисуя? — ответила она вопросом.

— Надеюсь, что мы просто пропустили. Кто-то из нас уснул или что-то такое. Церхес, ты тоже за ней присматривай, а то ещё натворит дел…

Парень кивнул. Маруслава задумчиво смотрела в небо. А я думал о том, что сам вроде бы ни разу не оставлял её одну в свою смену.

На следующий день новых картин на соседних домах не появилось, что позволило нам выдохнуть с облегчением. Ещё не до конца, но тем не менее, плюс один к тому, что это мы недоглядели, а не случилось высвобождение силы Красноглазки.