Артемис Мантикор – Город, которого нет 7 (страница 59)
А действительно, куда? Вдалеке застыл опустевший трамвай. Дорога к дому Тани. Из всех стирателей за Умбру я переживал больше всего. Успела ли она? Спрятались ли?
— Да так, хотел проведать ещё одну потенциальную цель стирателей.
— Ты был сосредоточенным таким… Эх. Сколько нам осталось жить?
— Не говори так мрачно. Это всего лишь одна из жизней.
— Знаешь, я была счастлива с той памятью. Даже если она была ложной… И я вот думаю. Полярис. Что мы сами такое? Мы — это наша память? Вот я сейчас иду и не знаю, как может существовать мир, где я тебя не люблю? Мне это кажется невозможным.
— Не я придумал это. И полагаю, это причина, почему от нас уходят лидеры группы к врагу. Но на самом деле всё очень просто. У Мирта тоже уровень инкарнации подрос до четвёрки. Разница между ним и какой-нибудь пробуждённой из второуровневых могла послужить основой для подобной истории.
— Тогда это, наверное, про Лилию, — сказала Рита. — Марта и Таня говорят о ней с придыханием, будто она святая. Но ведь, как я поняла, она такой же предатель, как и Никитари.
Я удивился. Девушка была гораздо умнее, чем пыталась казаться на людях. В этот момент я понял, что так и не узнал её поближе, как человека. Она ведь гораздо больше образа вечно позитивной наивной бессмертной девочки. Как минимум, способна проводить глубокий анализ и быть надёжным союзником.
Технически, с точки зрения голых фактов, она действительно могла мне подходить больше Тани. В отличии от неё, Рита была ещё и постоянным источником радости и жизнелюбия.
Захотелось снова увидеть Таню, чтобы проверить чувства. Но я уже не был уверен, что успею до конца круга к ней. Да и стоит ли с Ритой туда идти?
Будет достаточно просто пройти мимо — следы борьбы будут видны издали. Любой серьёзный бой с применением средств самообороны Тани — это гарантированно выбитые стёкла. А с тем, что она готова была ради «брата» пойти на крайние меры, на которые Таня, которую я знал, никогда бы не пошла, говорит о том, что она будет сражаться на смерть даже со стирателями.
— Вполне возможно, — вернулся я к разговору. — Как ты понимаешь, будучи на месте Лилии и Никитари, есть причины сбежать к неспящим.
— Но ты ведь так никогда не поступишь, — это был не вопрос, а утверждение. — Тебе интересно идти своим путём, а не следовать за кем-то. Нас ждут новые горизонты!
Она шутливо отдала честь и вымученно рассмеялась. Затем вдруг замерла и тяжело вздохнула.
— Я думала, тебе это нравится.
Разговор оставлял гнетущее тягостное чувство, будто я бросаю девушку, с которой уже шесть лет как встречаюсь. Но ведь это совсем не так. Это лишь ложная память в её голове. И получается, что ответ на её вопрос — да, память определяет слишком многое. Вырваться из её оков очень сложно.
— Что бы ты делала на моём месте?
— Что делала бы я, если бы мы поменялись ролями? Наслаждалась бы, наверное. Но тебе нужно нечто большее, чем простой спрайт… созданная Городом картинка для услады трёхуровневого пробуждённого, которая волей судьбы получила самосознание.
— О чём ты, Рита? С чего ты решила, что ты мой спрайт? Мы даже живём в разных районах.
— Достаточно близко, — отмахнулась она. — Рано или поздно мы встретились бы. Помнишь, как я раздавала листовки? Была ли в нулевом мире девушка Рита, или она появилась здесь, и вся моя жизнь выстроена так, чтобы ты был для меня единственным?
Из земли послышался гул и треск где-то вдалеке. Мы с Ритой посмотрели в небо и увидели, как его медленно заволакивает непроглядная чернота. Так же было на кризисе аберраций, только теперь без сетки и кубиков. От Города откалывались крупные куски камня и уходили в небо.
Пока ещё очень далеко. Но — скоро.
— Прости, Рита. Твоя теория хороша, но она верна лишь пока действует это эхо. В следующем будет другая память. Новая ты посмеялась бы и не поверила, что вообще говорила такое только что. Нужно поднимать уровень инкарнации. И, если уж тебя так зацепила тема спрайтов, почему бы не оглянуться? На следующем круге у тебя уже появятся первые идеальные спутники твоей личной истории. Не нравится система — возглавь её.
— Хорошо… спасибо за твои слова. Мне самой не хочется быть просто порождением Города… Знаешь, на форуме есть тайный клуб для таких, как я. Возможных или подтверждённых вымышленных персонажей, созданных Городом для кого-то другого. Они все поражены тоской.
— Поговори об этом с Маруславой, если вдруг запомнишь этот разговор в видоизменённом варианте. Она подтверждённый спрайт — мой идеальный учитель магии. И Полоскун… который Малигос, блин. Мой идеальный друг, вроде как. У них гораздо больше прав считать себя созданными для меня, чем у тебя. Наша встреча тогда была совершенно случайна. Как и то, что ты можешь собрать время с моба.
— Это был инквизитор… И случайности в Городе не бывают случайны. Но, может быть, ты и прав. Спроси у меня на следующем круге, счастлива ли я. И по ответу поймёшь, наверное, действительно ли всё так, как ты говоришь.
Мы дошли до дома Тани. Вернее, её теплица была отсюда хорошо видна. Я посмотрел в сторону стёкол, которые были ей стенами и крышей, и не увидел никаких признаков борьбы. Стирателей тоже видно не было. Город сворачивался.
Но на душе у меня отлегло. Только мысли в голову продолжали лезть. Как чувства ко мне Город смог ей подменить на привязанность к недееспособному брату?
— Договорились, — кивнул я. — До встречи в мире магических абстракций и вторжения хаоса.
Она протянула мне кулак. Глаза девушки слезились.
Я коснулся её, и она резко подалась ко мне, жадно целуя.
Тьма.
Ощущение ещё стояло на губах, как и аромат солнечного лета, подсолнухов и ромашек. Я понял, что тоже плачу. Верней, это была реакция тела, имеющего предысторию, связанную с ней. Наверное, самое гадкое, что я чувствовал в Городе. Будто я сделал что-то непоправимо плохое, хотя по сути — сделал всё правильно.
Между смертью и возрождением ты оказываешься во сне на какое-то время. Там нет эмоций. Хотя остаются смутные чувства, но и они быстро выветриваются. Остаётся лишь нейтральное отношение ко всем частям Города.
Я рвался обратно в Него, но в этот раз всё проходило чуть дольше обычного. Да и сознание у меня в такие моменты было более… плавным, что ли. Будто замутнённым добротой и умиротворением.
Эхо больше трёх сотен, но меньше четырёх. Магическое. Вторжение хаоса… ну?
И, будто услышав мои мысли, тьма отпустила. Я вдруг проснулся от сладкого поцелуя и ярко выраженного вкуса кофе с корицей и кардамоном.
— Доброе утро, любимый. Завтрак на столе. Миша прислал голосовое на мессенджер, но я пока не смотрела, чтобы не сбить временные линии. Вдруг ты увидишь, как тут классно, и решишь отмотать ещё лет на пять?
— Классно? — спросил я у Марты в изящном чёрном ночном платье. — Это что за мир?
— Триста девяносто восьмое эхо, — ответила готесса, глядя в широко открытое окно незнакомого мне дома.
Высокие потолки, стиль на пересечении хай-тек минимализма и лёгкой фэнтезийности, хотя последнее, скорее всего, результат способности Марты преображать всё вокруг себя в уютное цветочное пространство.
Множество цветных горшков подсвечивались светящимися лентами. В дальнем конце широкого помещения был большой стол заваленный вещами. Похоже, косплейный инвентарь и сваленные грудой парики и цветастые одежды. Там же стояло устройство, которое я про себя определил как швейную машинку, и там же — комп. Совершенно футуристический, я даже экран не сразу нашёл — вместо него была некая подставка, проецирующая изображение прямо на воздухе над ней.
А за окном, располагавшимся за экраном, открывался вид на город будущего.
— Добро пожаловать на Кеплер четыре-пять-два-бэ. Колония союза объединённой Земли. В нашем случае, колония Советского Союза. И этот мир офигителен!
— Только это ни черта не магическое эхо, которое нам все обещали…
26. 398
— Ага, вот как. Ну, у меня были подозрения, и я слышала о подобных историях, но никогда не могла представить себя на месте героини такой байки. Это даже как-то странно.
— И много ты таких историй знаешь?
— Не очень. Обычно пару себе ищут из первоуровневых. Они ведь специально сделаны под нас. А у живых людей всё же есть характер. Но, видимо, наши характеры сходятся.
— Возможно, — улыбнулся я.
— Знаешь, что в этом самое забавное? — спросила Марта и хитро улыбнулась.
— Ну?