Артем Веселый – Россия, кровью умытая (страница 43)
Наливался-наливался китаёза на голодное-то брюхо, и вдруг хлынуло из него все обратно – мадера, шампанское, всевозможные закуски и нежеваными кусками копченая колбаса. Его отпоили сельтерской. Китаёза выкурил несколько папирос и снова с полным бесстрашием набросился на яства и пития.
За столом сидели Максим, Васька, Ильин, шкипер Суворов, китай и деповский слесарь Егоров.
Максим к морякам:
– Вася, Илюшка, оборотите внимание: товарищ Егоров, черствая рука… В неделю два бронепоезда сгрохали; добре нам те бронепоезда на Тамани помогли… Законный пролетариат из рабочего строю… Глаза стращают – руки делают, руки не достанут – ребрами берут… Братишки, оборотите внимание.
Вытирая продранными локтями залитый стол, Егоров хрипло смеялся:
– …начальник мастерских против – мы его в тюрьму! Листового дюймового железа нет – добыли! Шестеро суток не спамши, не жрамши задували и действительно поставили на колеса два бронепоезда… И наша копейка не щербата… И мы, значит, могём соответствовать… Тридцать годов работаю, а такого азарту в работе не видывал.
Васька тряс старому слесарю корявую руку и угощал всех вкруговую:
– Пей, гуляй, товарищи!..
– Пьем!
– Нынче наш праздник… Хозяин! – заорал Васька, поднимаясь. – Подавай ужин из пятнадцати блюд!.. За все плачу!.. Есть ответ!.. А беломордых передушим всех до одного, душа из них вон!.. Мы…
Кажда башка весела
кажда башка бубен.
Егоров пить не пьет, а ус в бокал макает и то к одному, то к другому моряку подсядет:
– Хорошие вы ребята, а пьяночка вас зашибает… В море не тонете и в огне не горите, а тут есть риск и утонуть и погореть – не мимо говорит пословица: «Нет молодца, кой поборет винца»…
– Ты, отец, нам обедню не порть… Первый праздник в жизни…
– Не рано ли нам праздновать?.. Помни, ребятишки, враг не спит, враг наступает… Выпить? Почему не так, выпить можно, только… этого… не пора ли и за дельце браться?
Распалилось сердце Васькино, легко вспрыгнул на стол:
– Братва, слушай сюда…
И начался тут митинг со слезами, с музыкой.
Васька Галаган ровно из огня слова хватал: о фронте он говорил грозно, о революции – торжественно, о буржуях – с неукротимой злобой… В углах губ его набивалась пена…
Максим с пятого на десятое рассказал про свою станицу, про бои с Корниловым.
Говорили все желающие.
Вот краткое и простое слово Егорова:
– …Перед нами стоит вопрос таков: где нам собрать силу на уничтожение врага? Сила у нас есть, только эта сила везде и всюду разбросана – кто гуляет, кто буянит, кто дома с бабой спит… Время зовет нас оставить вагоны, номера гостиниц, квартиры с мягкой мебелью, электрическое освещение и всякие гарнитуры… Наше место – в окопах!.. Бросьте вы, ребята, заглядывать в бутылки, шмар под ручки водить, раскатываться по городу на лихачах, посещать шикарные рестораны… Бросьте вы, товарищи, игру в проклятые карты и ругань в Бога, Христа Спасителя, кровь, в гроб, сердце, в законы и в революцию… На фронт! На фронт!.. Пятьдесят годиков стукнуло, а коли надо будет, и в огонь и в воду пойду хоть завтра, хоть сейчас… Клянусь… Мой сын…
Старика с криком «ура-ура» принялись качать.
Огрызком карандаша Васька заносил в блокнот имена желающих ехать на фронт.
И под утро прямо из городского сада на вокзал двинулся партизанский отряд Васьки Галагана… Мерно качались широкие плечи и головы в бескозырках…
На вокзале моряки подняли на ноги все начальство, разбудили коменданта.
– Оружие!
– Не от меня зависит.
Галаган ему под нос маузер.
– Да я ж из тебя, гад, все поганые жилы по одной вытяну.
Покрутился комендант немного, но видит – податься некуда – и выкатил морякам вагон винтовок, вагон патронов и несколько ящиков подрывных материалов.
Две сотни винтовок Максиму досталось.
Грузили мешки с рисом, хлебом, сахаром. На крышах пульмановских вагонов устанавливали пулеметы, на открытых платформах – орудия полевые и морские, снятые с миноносца.
Прослыша про выступающий на фронт отряд, на вокзал прибежали проститься рабочие, матросские девки и так просто жители.