Артем Тихонов – Ты мой свет (страница 4)
***
Однажды, одним вечером, Гриша с Ирой сбежали с территории больницы. Уж больно им охота было погулять по вечерней Москве. На метро Ира наотрез не поехала, доехали на автобусе. Вот они идут по набережной Москвы-реки, вдали виднелся сказочный Кремль, озаренный светом прожекторов. Москва-река, по-прежнему, течет, по ней, как и всегда, плавают прогулочные теплоходы, катера. Ребята оглянулись назад, где величаво красовалась высотка на Котельнической набережной. На Красной площади было не так много людей. Молодая пара, с радостью, зашла в Гум, затем в Александровский сад, Манежную площадь, потом отправились на Воробьевы горы, прокатились на канатной дороге, посмотрели вид вечерней дивной Москвы-красавицы с смотровой площадки. Они были счастливы в этот вечер. Очень. Ира не могла больше идти, сказала: «Дай, отдохну». Сели на скамейку, за ними возвышался главный корпус МГУ.
–Помнишь, а ведь мы хотели учиться в Москве? – радостно начал Гриша.
Но ответа он так больше и не получил. Он увидел лишь только счастливое лицо Иры, оно было прекрасным. Он поцеловал ее.
«Ты мой свет. Навеки. Я очень счастлив, что мы вместе: вместе находимся, вместе гуляем по вечерней Москве».
Он смотрел вдаль, на дивный вид Москвы-красавицы, смотрел еще долго. По его лицу текли горячие слезы. Лишь одна мысль пробежала в его голове: «А Москва-река, по-прежнему, течет».
Декабрьское небо
Снежинки медленно опускались на его ладони. Они были большие и шли довольно часто. Снегопад кружил над предновогодним городом уже более суток. Снега было много, целые сугробы. Машины вдоль проспекта стояли в километровой пробке, новогодние автобусы с гирляндами то и дело бибикали, все куда-то и куда-то торопились. Люди шмыгали по занесенным снегом тротуаром, создавая очереди. По самому проспекту висели гирлянды, они мигали, светились всеми красками света, особенно ярким жёлтым, так напоминающим лучики солнца, которого горожане давно уже не видели. В воздухе кружили запахи выхлопных газов и какой-то сырости.
Он шёл, его пригласили на новогодний корпоратив в ресторан в центре города. Он не любил подобные многолюдные мероприятия, но и не мог отказать своим коллегам историкам. Его звали Димитрий Хабаров, он историк, окончил истфак местного вуза, теперь работает в одном городском архиве. Вот он идёт, думает о предстоящем вечере, о наступлении Нового года, который придёт уже этой ночью.
Он зашёл в ресторан. Это был хороший ресторан итальянской кухни. Нельзя сказать, что Димитрий не любил итальянской кухни, напротив, очень даже любил. Он оставил свои вещи в гардеробе и направился в зал на второй этаж. Его уже ждали.
-А, Димитрий! Пожаловал наконец! – затяжно протянул его толстобрюхий усатый коллега.
Димитрий поздоровался со всеми ими и скромно сел за стол. Рядом с ним сидел его коллега Михаил со своей женой Инессой – она всегда носила яркие платья, торжественный туалет, её тонкую белую шею обрамляли белоснежные и явно дорогие бусы.
-Димитрий, ну-ка, дружище, расскажи нам, каков для тебя выдался этот год? И что ты ждёшь от последующего! – торжественно просил один из коллег.
-Ну, как так сразу сказать… Год был неплохой, во многом удачный. Я многое успел сделать… По архиву.
Весь стол захохотал от такой речи.
-Димитрий, дружище, для тебя жизнь есть один сплошной городской архив? М? – ухмыльчиво спросил толстобрюхий усач.
-Ну как же! А девочки? – хохотавши произнёс пошловатый Валера.
Димитрий долго смотрел в окно, на тот мир, где нет его коллег и этого бессмысленного корпоратива, на тот мир, где идёт снег, кружит своими крупными белыми хлопьями над головами прохожих.
Дзинь-дзинь, звяк-звяк.
-Димитрий! Ау! Мы все ещё здесь! Ау! – застучав вилкой по бокалу продолжал коллега.
-Нет. Конечно, нет. Я люблю коллекционировать. Да. Люблю коллекционировать открытки с художниками. С картинами. А также люблю слушать классическую музыку, особенно Грига. Его композиция "О любви" такая восхитительная. Ну и не прочь посмотреть хорошее кино.
-Какое? Советское классическое? Ха-ха, вот хлыст! Ха-ха, вот чудак! – забавлялся Валера.
-Димитрий, а почему вы Димитрий? Почему не Дмитрий? – начала спрашивать Инесса после выпитой бутылки белого вина. Она свободно закурила сигарету прямо в зале, сонно и дурманяще уставилась на Димитрия. Её изящная шея стала ему казаться толстой, белые благородные руки стали казаться лапами, а глаза благородно девушки стали поистине кошачьими.
-Да, старина, почему так? – спросил один из коллег.
-Не знаю, честно. Право сказать, так записали и все.
Ещё больше пару часов продолжалось это подобие корпоратива. Снег продолжал валить, в зале было накурено, пахло табаком и то и дело открывавшимся шампанским с вином. У Димитрия кружилась голова, становилось томно и удушающе. Главный архивариус, пожилой круглый дед с круглыми завитыми усами, всегда по старинке носивший с собой золотые часы на цепочке и говоря с окончанием "с" – голубчикс. Он медленно что-то прошлепал губами, посмотрел в окно, потом на свои часы, своими уставшими старыми и слегка воспаленными глазами что-то моргнул, да и сказал: "Мне, пожалуй, пора, голубчики".
-Вальдемар Иннокентиевич, а как же куранты? – начал вопить зал.
-Нетс, честь имею, старому волку пора на боковую! Честь имеюс, честь имеюс!
Тут раздался голос не менее старого, настоящего старожила архива, человека, проработавшего в нем больше полвека, Егора Зыбова.
-Сейчас я вам расскажу одну интересную легенду, о которой я узнал, когда был ещё совсем юным, когда только пришёл работать в наш дружный архив. Садитесь все поближе.
И все мигом собрались вокруг старого архивариуса. Даже Вальдемар Иннокентиевич, который все бы отдал, чтобы услышать какую-нибудь легенду, тут же вернулся и сел рядом со всеми.
-Так начнём же повесть сию…
Были в свое время некие татарские сказители, которые странствовали по миру и сказывали пророчества. Некоторые люди считали их мудрецами и часто, если увидят их, то обращались к ним за советом. Они видели будущее, были пророками. Но большинство людей и народов их не любили. В разные времена их называли лжепророками, сектантами, антихристами и прочими нехорошими словами.
И было у них одно главное пророчество, которые выделялось из всех других, и это пророчество об Ак Патше – с татарского "Белом короле", то есть, короле бело неба, белого неба. Татарские сказители считали, что в один декабрьский день всемогущее небо пошлёт на землю своего наместника, владыку. Он воплатится в образе человека, и будет жить среди людей и ничем от них, с виду, не отличаться. Но он есть владыка, посланник судьбы, творец её воли на Земле. И суждено будет Ак Патше изгубить все человечество на земли, во море, на всех материках, островах, в воздухе, под водой, и где бы ни находился человек, он всюду будет уничтожен. Такова цель Ак Патши на земле. Сам Ак Патша обладает великим умом и мудростью, которой наделила его сама судьба. Он неуязвим, не победим и не убиваем. Однажды он выйдет к народу земли и скажет народу: "Прими смерть от рук моих, и тебе будет даровано не иметь боли, болезней, тяжестей и всех других недугов, которые вы испытываете на земле грешной". И наведёт он мор на людей земли – голод. Он скажет: "Да отниму я у вас пищу. И будете вы голодать, пока не умрут ваши члены". И придёт голод на землю. И дальше скажет Ак Патша:" Да нашлю я на вас чуму редкую. Такую, что никаких ваших знаний не хватит ей противостоять. Улицы, деревни, города полны будут трупов ваших, да ваших костей". И придут в города и деревни болезни, и начнут болеть, да помирать люди. И снова скажет Ак Патша:" Да посею я рознь между вами, да начнётся междоусобица. Война приведёт их к погибели". И начнёт один народ против другого восставать, начнётся война всего Мира, да погибнет много людей, полягут телами мертыми по земле обезлюденной. Но и потом Ак Патша скажет:" Да насылаю я смерть на вас! Примите смерть от рук моих, ибо вы не в силах противостоять неизбежному! ". Так и погибнет человечество. На сей придёт конец света.
Всё ещё минуту сидели вокруг старого архвивариуса, который уже начал кивать головой и по-тихоньку засыпать.
-Хороша история для Нового года! Ну дед даёт! – начал выпивший Валера.
-А Ак Патша он человек? Или кто? – интересовался один молоденький новичок, недавно выпустившийся с истфака – он же носил личину человека, но сам им не был?
-Ак Патша что-то, в роде, Иисуса. Богочеловек – шлепая губами отвечал архвивариус – хотя и Богочеловеком, в чистом виде, его нельзя назвать. По крайней мере, в привычном нам понимании. По сути, это образ чистого зла, апокалипсиса, который пробуждает все самое губительное для человека и в самом человеке, в том числе.
Димитрий внимательно слушал эту необычную легенду. Пожалуй, единственное, что он запомнил с этого скучного вечера, так это её.
Димитрий был в отпуске. Он приехал в деревню, чтобы отдохнуть от города, от шума машин, тревожных новостей и, в целом, от простой будничной жизни.
Он шёл по золотому широкому и безграничному полю ржи. Небо было удивительно голубым, весь небосвод сиял своей синевой, лишь вдали виднелись пушистые, легко гонимые ветром, облака.