Артем Тихонов – Ты мой свет (страница 3)
–Я больше не могу, Гриша – падая говорила Ира – иди дальше без меня. Меня тошнит, силы покидают меня.
–Меня тоже тошнит, но нам надо идти дальше.
Они не считали более времени, просто шли по бесконечному черному тоннелю. Все шли и шли. Они ни о чем уже не думали: ни об олимпиаде, ни о Марке, ни о вчерашней посиделке в клубе, ни о доме.
–Пришли! – радостно сказала девушка – весь день убили, но дошли! Площадь Маркса!
Они не помнили, как вышли на улицу. Помнят только глоток пыльного сжатого воздуха, тусклый свет вечернего фонаря, и блеск далекой звезды, блуждающей на просторе черного неба.
***
Гриша открыл глаза. Все было мутно. Затем она снова попытался открыть глаза, перед ним был размытый силуэт ее – матери. Она плакала, сидела и плакала. Еще часок другой, и он пригляделся. Пелена с глаз сошла, теперь он видел ее ясно.
–Где я? – сипло спросил он мать.
–Ты в больнице, Гришенька – плача говорила она – в больнице, в Москве.
–Как в Москве? Как долго? Что со мной было?
–Ты ничего не помнишь?
–Я помню метро. Как мы шли по тоннелю. Потом ничего. Пустоту.
–Вас нашли без сознания, со всеми больными вывезли в Москву. Мне сообщили, и я сразу прилетела сюда.
–Что с Ирой? Как она?
–Не знаю, сынок. Ты тут уже второй месяц. Бедненький мой! Весь исхудал! Побледнел! Зараза какая! Ну надо ж так получилось! Ну как так?
–Как второй месяц? Ну что со мной?
–Лучевая болезнь. Ты схватил большую дозу, сынок. Тебе назначили длительный курс лечения, тебе еще долго придется здесь быть.
–А как же ты?
–Я сняла квартиру тут недалеко, каждый день прихожу тебя навещать. Ты не беспокойся. Главное поправляйся, сынок.
–А что с папой? Я говорил с ним в тот день. Он же поехал туда, в этот Ад.
Мать зарыдала, ее руки затряслись.
–Сынок, пожалуйста, я не могу тебя обнадежить. Его больше нет. Вся их группа была смертниками. Они попали в настоящий Ад.
–Пап… Папа… Мой папочка…
***
Прошло несколько недель. Гриша чувствовал постоянную слабость, сил у него не было, аппетита тоже. Каждый вечер он лежал под капельницей, то и дело пил какие-то витамины, которые ему давали врачи. Он много раз спрашивал у персонала насчет Ирины Михалковой, но никто не давал ему никакой информации.
–Может, в какой-то больнице тоже есть оттуда? – испуганно и неловко он спрашивал.
–Нет – сухо отвечали ему врачи – только в нашей больнице размещены больные из Новосибирска.
Ему нельзя было гулять, он часами стоял у окна и смотрел на прекрасный сад, разбитый около больницы. За ним виднелась дорога, по которой часто ездили московские синие автобусы.
Иногда ему разрешали посмотреть телевизор. Если что он и смотрел, то только новости. Пытался найти хоть какую-нибудь информацию о пострадавших.
«Авария на АЭС в Солнцегорске признана самой крупной аварией в атомной энергетике за всю историю. Новая зона отчуждения простирается на 50 километров от разрушенного реактора. Вход в зону строго запрещен! Это охраняемая зона! Все сведения о пострадавших вы можете узнать в справочной службе».
***
Спустя еще один месяц он, все же, узнал местонахождение Иры Михалковой. Она находилась в этой же больнице, но только этажом выше – в отделении, где лежали, как говорили, обреченные, или с острой лучевой болезнью.
Он поднялся туда, его пустили, так как ему, на днях, как раз исполнилось 18 лет, и он в праве сам решать и принимать решение: идти ему в красную зону или нет. Он пошел. В палате, на которую ему указали, он увидел изнеможденную худую, бледную и лысую девушку. Он долго стоял в проходе, все приглядывался, спустя минуту произнес ее имя.
–Ира… Ты мой свет. Наконец, я нашел тебя.
Она обернулась, на ее худом и бледном лице сияли огромные голубые глаза. Из них струился легкий поток слез. Она поплакала, но тут же достала носовой платок, вытерла слезы, и преданно смотрела на Гришу – старого друга, с которым ей не суждено было написать олимпиаду, о которой они совсем уже и позабыли.
–Нашел меня. Но зачем? Посмотри на меня, Гриш. Я умираю. Мне недолго осталось. Уходи скорее. Ты можешь еще больше заразиться. Пусть у тебя будет шанс на выздоровление.
–Я хочу быть с тобой. Не гони меня, пожалуйста. Это мой выбор. Если нам суждено умереть, то умрем вместе, а если нет, то продолжим жить и благодарить судьбу за каждый прожитый день.
Он обнял ее, погладил по голове, она еще пуще расплакалась.
***
Теперь они не расставались. Каждое утро он заходил за ней, они гуляли по больнице, на улицу им редко разрешали выходить. Один раз он нарвал в саду букет пышных красных и редких желтых роз и подарил ей. Она вдохнула запах свежих цветов.
–Как ощущала этот дурманящий запах цветов. Спасибо тебе – улыбчиво сказала она.
Они сели на скамейке, долго смотрели на сад, который скоро зачахнет, так как надвигается осень.
–Как думаешь, наши одноклассники будут нас вспоминать 1 сентября? – спросила Ира.
–Это неважно, Ир. Мы к ним больше не вернемся никогда. Это прошлое. Былая жизнь.
–Мы умрем? – немного равнодушно спросила Ира.
–Мы выбрались из Ада, чтобы жить. Скольких усилий это стоило. Мы будем жить, но мы не будем более прежними. Мы переродимся, возродимся, и будем жить.
–Мне он сегодня снился – начала Ира.
–Кто?
–Марк.
–И?
–Я не помню сам сон, помню только, что он там был. Такой грустный. А я ведь его, при жизни, грустным никогда не видела.
–Потому что он балагур? – шутливо спросил Гриша.
–Ха! Отчасти, да. В душе он ранимый человек. На публику хотел казаться весельчаком и балагуром. Помню, в детстве, он сильно переживал ругань родителей. Уверена, развод мамы и папы он тяжело перенес. Бедный.
Гриша промолчал.
–Как думаешь, он спасся?
–Не знаю, Ир. Но здесь его точно нет. Я узнавал.
–Я скучаю по Джин. Это моя собака, если помнишь.
–Конечно, помню. Твои родители навещали тебя здесь?
–Да, были пару раз. Они работают в Новокузнецке, они не могут тут надолго оставаться.
***
В холле больницы висела красивая картина «Волшебная гора» внизу с пометкой «Написана в окрестностях Новосибирска».
–Вы, юноша, смотрю, все на картину любуетесь – сказал пожилой мужчина.
–Да, красивая очень – сказал Гриша, отдыхающий после прогулки.
–Мистическое место, скажу я вам – продолжал старик – считалась эта гора у местного северного народа святыней. По их преданию, на ее вершину спускается сам Бог Солнца. Нельзя гневить этого Бога, нужно, наоборот, замасливать, тогда он вознаградит, а нет – накажет.
–Ясно – недоумевающе посмотрел Гриша на странного старца.