Артем Тихонов – Проза (сборник) (страница 6)

–Вот и мой когда-то работал в департаменте. Сын чиновников, золотой мальчик. Вот как сейчас помню, сидели с ним у него на кухне, ели вкусное ванильное печенье, действительно, вкусное, и мечтали. Я училась в Москве на джазовую певицу, многим тогда нравился мой голос. Думала, пойду на большую сцену. Он же скорей хотел меня взять под венец, так ревновал всегда, особенно, когда я уезжала в Москву. А потом в один осенний вечер пошли с ним в клуб, где тайная его воздыхательница успешно подкинула мне наркотики. В этот же вечер произошла облава. Даже не заручился за меня… Не поверил.

Дама замолчала, казалось, что она углубилась куда-то, на время выпала из пространства, из этого мира. Потом аккуратно погладила свои руки, снова усмехнулась.

–А печенье то все же было вкусное.

Тут она встала, похлопала по плечу молодого секретаря.

–Не скучай, парниша – смешливо произнесла она, и сразу ушла. Юноша сразу почувствовал легкий, но такой приятный и одновременно манящий запах ванили. Он еще долго сидел в зале, смотрел в окно, на улице жадно курила певица.

Когда секретарь вышел, на улице продолжал валить крупный холодный снег, веяло приятной прохладой. Молодой человек оглянулся, певицы уже не было.

Вечер Дины Минской

«Умница, красавица, будущая звезда, отличница, талантище» – все это говорили о ней, о Дине Минской. Она – талантливая танцовщица, уже в свои 16 лет брала призовые места на разных танцевальных конкурсах. Хореографы видели в ней талант, будущую звезду, величайшую танцовщицу. Училась Дина также прекрасно, как и танцевала. У нее были только одни пятерки, ни единой четверки, и уж тем более тройки. Внешностью она обладала красивой.

Ее партнер по танцам Миша – простой парень, как все мальчишки его лет. Танцевал хорошо, но Дина лучше. Только за счёт нее их пара занимала призовые места.

Миша и Дина были влюблены в друг друга. Это была та самая первая, слишком наивная подростковая любовь, но зато такая красивая и умильная. Каждый день они ходили на тренировки, потом каждый вечер Миша провожал Дину, они медленно шли, гуляли по парку, целовались и обнимались. Они оба хотели славы, выйти на более крупные мировые конкурсы, прославится на весь мир. Дина всегда наивно хохотала, Миша представлял в голове красивые картинки их совместного будущего.

Шла зима, очень холодная, морозами она была обильна, и снежная. По всему городскому пейзажу простирались высочайшие сугробы, блестящие на морозном январском солнце. Дни были короткие.

В один день тренировку отменили, Дина с Мишей пошли домой. На улице стоял тихий закат. Дина поднялась на снежную горку, перед ней раскрылся вид на железную дорогу, на станцию, на бледно-розовое нежное небо, за которым пряталось чуть заметное красное солнце. Суровая российская прохлада леденила ей щеки, иногда развевала легкие кудри. Она стояла, долго смотрела вдаль на бледно-розовое нежное небо, на уходящее в неизведанную даль красное солнце, на первые блеклые звезды, постепенно появлявшиеся на прохладном небосводе.

Через неделю Миша с друзьями пошел кататься с крутых гор, ехал стоя, не удержался, съехал в буерак. Он жив… Он остался жив… Но ходить, врачи сказали, он не будет никогда. Дина была в больнице, говорила с врачом. На прощание она зашла к Мише. Они не говорили о травме, о танцах, о своих планах. Говорили о пустых вещах, как все подростки. Дина поцеловала в лоб Мишу, перед тем, как выйти из палаты, последний раз обернулась. Ее юное лицо осветило яркое морозное январское солнце. Она была прекрасна, нежна. Миша млел, чувствовал что-то родное, манящее, но одновременно уходящее, навсегда.

Дина просто шла, она ни о чем не думала, ни о чем не жалела. У нее не было слез, не было грусти. Она шла вдоль путей, поднялась на мост. Посмотрела по сторонам, не было ни души. Только крупный холодный снег медленно опускался с хрустального звездного небосвода. Вечер был тихий, но одновременно звонкий. Был страшный мороз, все ее лицо посинело, из-за рта непрерывно шел густой пар. Но было комфортно, уютно, очень даже красиво.

Тут поехал состав, издал свой положенный гудок. Дина просто шагнула.

Дину Минскую опознали не сразу. Позже Миша найдет ее письмо, где будет просто сказано: «Миша, живи! Ты тут не при чем. Ради меня живи!».

Миша будет жить, он будет жить и помнить ту холодную январскую зиму, прекрасные и тихие хрустальные ночи, тихий закат и бледно-розовый небосвод с уходящим вдаль красным и холодным солнцем.

Пустое золото

Она лежала долго, ей оставалось буквально полугода. Нина Афанасиевна некогда влиятельная женщина, директор самого крупного универмага Ленинграда, стальная леди, вдова известного предпринимателя, ранее партийного чиновника Николая Григорьевича так медленно и мучительно умирала в своей постели. У нее никого не осталось. Был один сын – Петр Власов, да и тот мот, любитель азартных игр, выпивок и посиделок. Муж давно умер, оставив в наследство огромный особняк в Ленинградской области и дачу. Ну а других родственников у нее и не было. Вот она, совсем беспомощная и слабая лежит, смотрит уныло в окно, откуда доносился сладостный медовый запах цветущей сирени.

– Мда – думала она – вот и кончается моя пора! Так быстро жизнь пролетела. Эх. Даже оставить все это имущество не к кому. Сын за год все промотает.

–Нина Афанасиевна! – крикнула горничная – Нина Афанасиевна, к вам ваша новая сиделка. Уже здесь, хочет войти.

«Эх, опять прислали какую-нибудь молодую дуру с мед вуза, надоели как. Даже помереть не дают спокойно», – нервно размышляла Нина Афанасиевна.

–Пускай ее! – крикнула хозяйка.

В широкую и просторную комнату зашла совсем юная девушка. Она была настолько скромна и проста, настолько тихой и робкой, что даже было неловко завести с ней разговор. Сама она была низкого роста, худенькой, была вся миниатюрненькая и аккуратненькая. Кожа была безупречно белой. Да и одета она была совсем по скромному: в белой блузочке с элегантным черным бантиком на шее.

–Ой, совсем юная. Куда же вы ее? Она тут и недели не проживет! Нет, я отказываюсь от ее услуг! – завопила хозяйка.

Девушка слегка испугалась, легонько кашлянула, совсем-совсем робко сказала: «Знаете, Нина Афанасиевна, вы правы. Я совсем еще юная. Именно поэтому мне нужен опыт. Я закончила мед с красным дипломом, но в больницу не берут. Нужен опыт. Помогите мне, пожалуйста. Я ведь такое расстояние преодолела, пока к вам сюда добиралась. По крайней мере, меня выгнать вы всегда сможете. Дайте хотя бы шанс».

«Иш, какая! Ладно. Оставлю ее пока. И все же, больше недели она не продержится», – думала хозяйка.

–У вас документы проверили?

–Да, все в норме. Именно поэтому меня и впустили в ваш дом.

–Хорошо, вы можете остаться. Но, у вас будет испытательный срок – неделя. Продержитесь – будете работать, а со мной, знаете, очень нелегко работать, уж я то знаю.

–Хорошо. Скажите, когда я могу приступать к своим обязанностям? – все также кротко спрашивала юная девушка.

–Сегодня! Непременно сегодня! У вас есть час. Через час я жду свой обед! Не Дай Бог опоздаете.

–Не волнуйтесь, я все успею – робко ответила девушка.

«Господи. Не хочу их видеть. Надоели эти сиделки. Проку от них… Никакого» – еще более нервно размышляла хозяйка большого дома.

***

Как ни странно, но юная девушка работала не покладая рук. Не то что неделю, она уже целый месяц проработала сиделкой Нины Афанасиевны. Изначально, та особо ею не интересовалась, постоянно капризничала, пыталась выжить бедную девушку, но та была готова выполнить любой каприз своей госпожи. Так, неделя за неделей, и Нина Афанасиевна привыкла к юной особе, ей очень нравилось, когда исполняют ее капризы. Теперь, когда есть такая услужливая прислуга, можно в любой момент что-то загадать, и она, как волшебница, в сию минуту исполнит это желание. «Уж не фею ли мне послал сам Бог перед смертью? Хм» – думала больная госпожа.

Каждое утро начиналось с уборки комнаты, в которой жила хозяйка, с проветривания. Только потом современная помещица желала завтракать, причем каждый раз одно и то же – омлет и кофе с молоком – не более. После она давала распоряжения: погладить или постирать белье, включить телевизор, принести книгу, приготовить что-нибудь вкусненькое и т.д. Да, вам не показалось, юная особа стала больше, чем сиделка. На нее стали перекладываться и хозяйственные дела по дому. В общем, юная золушка с восходом солнца и до самого покрова ночи была вся в делах, и так каждый день. Иногда, когда госпоже наскучит сидеть одной, она подзывала к себе девушку, и просто беседовала с ней. Разговоры были совсем обычные, ничем не примечательные, абсолютно бытовые.

–Ох, ну и дура же ты! Чего тут целыми днями сидеть? Иди, с молодежью гуляй! – говорила ни раз хозяйка.

–Да не интересна мне эта молодежь – хохотливо, но скромно отвечала девушка – мне опыт нужен, хочу быть врачом.

–Да-да, мед с красным дипломом. И как я только могла забыть? – иронично выговаривала старушка – зануда ты! Вот кто!

–И все же я вас очень люблю и уважаю – заботливо говорила девушка.

«Уважает она. Хм. Дура, Господи», – думала Нина Афанасиевна.

–Как тебя зовут? Все время забываю.

–Лизавета Петровна – застенчиво отвечала девушка.

–Господи, чуть ли не как у дворян – тешилась хозяйка.