Артем Тихонов – Проза (сборник) (страница 5)

На следующий день Надежда выплатила ему все деньги за занятия. Он их взял, посмотрел на них, даже они его уже не радовали, как ранее.

–Спасибо вам большое! Вы так помогаете Марысе – восторженно хвалила Надежда.

– Всегда, пожалуйста. Я лишь делаю свою работу. Я же сам родом из станицы, мы станичники должны друг другу помогать – голо сказал Петифор Виталианович.

–Знаете, тут на выходные к нам приедет сын. Такой умный и способный! Я думаю, вам нужно с ним пообщаться!

–Да, я наслышан – изумленно сказал Петифор – ну, вся станица говорит про вашего мальчика, ха-ха. Он у вас здесь прям местная знаменитость. Да и девчина не глупа. Вся в брата.

«Так, пора действовать. Осталось два дня! Черт! Чего мне с вами сделать? Ну что, Николай Дроздов, ты сам ускорил исход, свою печальную участь».

***

Коля должен был приехать на ночной электричке в пятницу. Отец был готов его встретить на станции. Петифор Виталианович придумал совсем другую участь. Уже рано утром, пока станица спала, он испортил тормоза в машине Потапа. Днем закупил у местного казака канистры с бензином, как он ему сказал, для очень важного дела.

Надежда с утра жила мыслью о долгожданной встречи с сыном. Весь день она готовила его любимые блюда. На улице стояла чудная погода. Ясное небо отдавало приятной и нежной голубизной. Дул легкий и приятный ветерок.

Петифор тоже не сидел без дела. Он пришел к семейству Дроздовых. Подсыпал в ужин сильнодействующее снотворное. Потом незаметно для самой Надежды ушел. Потап не стал ужинать, решил сначала встретить сына. Надежда с Марысей не дождались, отведали отравленного лакомства и заснули крепким полуобморочным сном. «Отлично», – сказал Петифор. «Теперь можно поджигать». Он разлил бензин по всей курени, бросил спичку, все всполохнуло в ту же минуту. Сразу после, сел в заготовленную арендованную машину, и сразу поехал на станцию. По дороге он увидел разбившуюся машину Потапа, там уже стояли автомобили ДПС. «Неужели, я почти все закончил! Ну все, юноша, родителей ты уже потерял, недолго и тебе осталось» – думал одержимый Петифор.

На станции никого уже не было. Один Коля стоял с баклажей и ждал отца. Тут вдали показался автомобиль, именно за ним ехал Петифор. «Вот ты, Николай! Стоишь! Все тот же невинный взгляд! Нет, не оставлю я тебя, ты забрал у меня все, все забрал у меня, весь смысл моей жизни! Негодяй! Преступник ты! Лжец! Что должно быть с каждым преступником, способный Николай? Правильно, каждый преступник должен быть наказан. Закон суров, но это закон». Тут он разогнался с неимоверной скоростью, Николай не успел и оглянуться, как автомобиль сшиб его. «Да! Я сделал это! Я уничтожил вашу семейку! Ну все, Николай Дроздов, будем считать, что свой счет ты мне оплатил!». Тут в эйфории Петифор не заметил, как на высочайшей скорости его автомобиль слетел в кувейт. Единственное, что осталось, это мелкие обломки.

Коля долго лежал в реанимации. В бреду он видел Бабаева, который то принимает у него зачет по праву, то гонится за ним на темном автомобиле. Иногда он видел своих родителей. Спустя месяц он пришел в себя. У него были тяжелые травмы головы, перелом руки и ноги, но он шел на поправку. К нему часто приходили в палату мама и сестра Марыся. Ему тяжело было смириться с смертью отца и потерей дома, который выгорел до тла. Но он ценил то, что добрые соседи успели спасти его маму и сестру. После выписки из больницы он решил перевестись на истфак, куда хотела поступить его сестра, а юрфак, да и вообще право, предпочел забыть навсегда.

Желтые нарциссы

В фойе музыкального училища с утра был переполох. В этот день был юбилей у директора. Завхоз работники то и дело таскали подарки, постоянно приезжали курьеры. Главный педагог по вокалу периодически созывала своих учеников, звала хор на генеральную репетицию. Один охранник – пожилой и полный мужчина с седыми и густыми усами сидел недовольно и отстраненно. В один момент курьер занес шикарный букет желтых благоухающих свежих нарциссов, охранник сразу завопил: «Не нужно, не нужно нам ваших желтых нарциссов! Уберите их! Они ни к чему». Поведение охранника у всех вызвало недоумение, шикарный букет по – быстрому завернули и унесли на верх. Один из студентов не смог перебороть свое любопытство и обратился к угрюмому охраннику с вопрос.

–Что вам так не понравилось в желтых нарциссах? По-моему, шикарный букет.

–Юноша, молодой человек, или как там вас интеллигенцию? Эти ваши желтые нарциссы еще с давних пор терзают мне душу. Тьфу ты!

Студент заинтересовался еще больше, он призадумался, через минуту задал еще один вопрос.

–Дарили их любимой девушке, которая вас отвергла?

–Тьфу ты! Юнец! Есть вещи и пострашней этой вашей ребяческой любви. Это долгая история, история, о которой уже все давно, увы, забыли…

Охранник почесал свой седой ус, нахлобучил свои угрюмые глаза. Он долго мешкался, говорил что-то невнятное. Посмотрел на любопытного студента, тот его съедал своими интересующимися глазами.

–Ладно, юнец! Никому я еще не рассказывал этого. Вся эта история происходила в далеком 2004 году. Заседание суда. Стоит прекрасный молодой человек, златокудрый, с блестящими голубыми глазами, с важной и главенствующей интонацией. «Да, я убил! – утверждающе говорил он – и я не сожалею о содеянном!». Все в зале суда ахнуло… Убить молоденькую девушку, талантливую студентку, подающую надежды. Так нагло и безжалостно сбросить ее с балкона. И все из-за простого поперечного слова. Мда… Даже в суде он выглядел прекрасно. Сидел со спокойным выражением лица, бегал своими хитрыми глазками, осматривал всех пришедших. Пару раз ухмыльнулся. А когда отвечал перед людьми, перед судом принял такое важное положение, мол, я не виноват, ни о чем не сожалею, все прошло, довольно, заслуженно. Казни на них нет! Казни! Вообще, всегда был надменным юношей, самолюбование – вот страшный грех. Себялюбие и безразличие к другим, к чужой жизни – самое страшное сочетание в человеке.

Тут охранник протер глаза, попытался скрыть нахлынувшие на него слезы.

–В тот день был День рождение у судьи. Как сейчас помню, подарили ей букет шикарных желтых нарциссов. Любомир – так звали того молодого человека – еще сказал: «Какой шикарный букет!». Меня аж сразу отвернуло. Что ему приятно, то мне противно, решил я для себя. С тех пор никак не могу видеть их. Мда… Что толкает людей на столь безжалостные поступки? Ради одного слова «лицемер» сбросить молодую прекрасную девушку с балкона… Эх… Долго мы ее помнили. Но у людей коротка память… Бог им всем судья.

Охранник бережно высморкался, две минуты посидел за своим столом, затем его позвали отойти в столовую. Студент ждал своего поручения, обдумывая слова охранника. Было в них что-то трогательное, что-то необычное, неизвестное, загадочное, нераскрытое. Он долго представлял себе ту девушку, Любомира, и те самые нелюбимые им уже желтые нарциссы.

Ванильные грезы

Шел уже одиннадцатый час, на улице было темно, валил крупный белый снег. Молодой секретарь поздно возвращался с работы, он замерз, и проходя мимо ресторана решил зайти и выпить чего-нибудь горячительного после тяжелого рабочего дня.

Ресторан был уютный и теплый. На панорамных высоких окнах горели гирлянды, свет в зале был не яркий, посетителей было мало. Юный секретарь сел за барную стойку, решил уж было заказать что-нибудь, как тут обратил внимание на певицу, которая пела в соседнем банкетном зале. Это была полная дама средних лет, низкого роста, с цилиндром на голове. Она исполняла что-то из репертуара Фрэнка Синатры, так показалось молодому человеку. «Интересно поет», – подумал секретарь. После исполнения дама получила заслуженные аплодисменты, на время удалилась, потом вернулась и села в краю зала. Юноша не выдержал, ему захотелось познакомиться с этой интересной женщиной, и он пошел к ней.

–Извините, вы так красиво пели, было бы интересно пообщаться с певицей. Не откажете во внимании?

Певица томно посмотрела на юношу, слегка задумалась, потом махнула рукой с целью приглашения.

–Спасибо большое за оказанное мне внимание. Меня зовут Владимир. А как вас?

–Светлана – еще более томно проговорила дама средних лет.

–Скажите, Светлана, как давно вы поете? Вы, должно быть, еще где-то выступаете, кроме этого ресторана?

–Нет, отчего? Знаете ли, женщине с судимостью много куда устроиться нельзя. Так что, позволение мне выступать в этом ресторане, считаю, подарком судьбы, не иначе.

–Простите, с судимостью?

–Ну да! – скверно повторила дама.

–А могу я спросить за что вы отбывали срок?

–За что и все молодые дурочки, поверившие обаятельным красавцам из хороших семей.

Тут дама выпила бокал красного вина, задумчиво посмотрела в окно, лукаво улыбнулась молодому секретарю. Он же сидел молча.

–Замолчали. Отбила у вас интерес. Как жаль. Хотя в прочем, все к лучшему. Не люблю, когда меня о чем-то спрашивают, особенно о личном.

–Вы кого-то убили? – наивно спросил юноша.

Дама усмехнулась, хотела было закурить, да вовремя уловила знак охранника.

–А что у нас в России все за убийство только сидят? Молодой человек, мальчик… Ах, не знаешь еще ты жизни. Студент?

–Нет, закончил. Сейчас работаю секретарем в департаменте.

Дама еще больше усмехнулась, снова выпила бокал вина, жадно посмотрела на пачку сигарет.