Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 9 (страница 30)

— Где это произошло? — тихо спросил Инь Син, когда мы вошли в зал.

— Первый этаж, секция истории и географии, стеллаж у дальней стены. Я стоял вот здесь, — я подвёл его к месту — и голоса шли оттуда.

Инь Син обошёл стеллаж. Медленно, внимательно. Потрогал полки, провёл пальцами по стене за стеллажом, наклонился и осмотрел пол. Я заметил, как он задержал дыхание, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал. Потом выпрямился, прикрыл глаза и надолго замер.

— Сюда, — через несколько минут наконец произнёс Инь Син одними губами, отвлекая меня от разглядывания корешков книг на полках. Он присел на корточки и указал на участок стены, скрытый нижней полкой стеллажа. Я нагнулся, понимая, что со стороны выглядим мы наверняка очень странно. Два человека, один седой, второй молодой, рассматривают какой-то камень на уровне колен.

И то, что я там видел, мне не понравилось. Потому что это была руна, узнаваемая мной буквально по нескольким отрезкам, в связке в виде цветка. Руна, не узнать которую, даже столь искусно спрятанную, я не мог в принципе.

Спираль, закрученная против часовой стрелки. Знак, который я видел каждый день, когда смотрел на Камень Бурь.

Камень в стене был небольшим, размером с фалангу большого пальца. Гладкий, тёмно-серый, почти неотличимый от окружающей кладки. Но если знать, куда смотреть, разница была очевидной. Кто-то изъял из стены один камень и заменил своим. Аккуратно, с подгонкой по размеру и цвету, даже края подшлифованы так, что щель видна только если вплотную приставить палец. Работа человека, никуда не спешившего и знавшего, что его творение должно пережить века.

Рунная связка на камне была миниатюрной. Я бы мог разглядеть её целиком только с лупой, но даже так, на глаз, видел главное. Центральная спираль — точная копия узора на Камне Бурь, те же пропорции, тот же наклон витков. Вокруг неё шесть лепестков, каждый из которых нёс свою руну. Три из шести я всё же узнал — усиление, импульс и, что особенно интересно, фильтр. Остальные три были мне незнакомы, их линии изгибались в сложном, нечитаемом для меня ритме.

Вот оно как. Он впитывает этер из окружающего пространства, и когда рядом появляется носитель и обладатель определенного артефакта, камень разряжается, направляя накопленную энергию в виде звукового образа. Так я услышал эти голоса. Простая, до гениальности, схема, если уметь обращаться с рунами. И пугающая тем, что работал этот механизм больше ста лет, ожидая именно меня или кого-то вроде меня.

— Не трогай. — прошептал я, вспоминая, какой эффект может быть вызван при прикосновении к этой штуке.

— Его можно вытащить. — Син уже примеривался, поддев ногтем край, и я физически ощутил, как ему не терпится.

— Я сам сделаю.

Мы поменялись местами, и я буквально пальцами вытащил небольшой кусок камня из стены, который только изображал из себя местную кладку, и сразу засунул его в карман. Камень оказался теплым — нагрелся за долгие годы, впитывая чужую энергию, или отдавая ту, что накопил. Я почувствовал через ткань штанов легкое, едва уловимое покалывание.

— Уходим.

— Если мы сейчас уйдем, это будет подозрительно. — ответил Син, и его голос снова стал чужим, мягким, с акцентом. — Ты иди почитай чего. Я пойду тоже посмотрю.

Инь Син был прав, разумеется. Два человека, пришедших в библиотеку и ушедших через пять минут после ковыряния в стене — это аномалия, а аномалии хорошо запоминаются. И хотелось бы мне этого избежать.

Я поднялся на второй этаж, к разделу практических наук, выбрал первый попавшийся том, что-то про ирригационные каналы, вот уж тема на все времена, и сел у окна. Вытащил начинающего повякивать в сумке щенка и уложил рядом, прикрыв краем куртки, чтобы не светиться. Тот повозил носом, ткнулся в ладонь и успокоился, только изредка вздыхая во сне.

Камень лежал в кармане, и я чувствовал его, как будто кто-то смотрит на меня из темноты, и ты не видишь глаз, но знаешь, что взгляд направлен именно на тебя.

Что это за хрень. ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ Я СПРАШИВАЮ!!!

Почему нельзя взять и объяснить мне всё человеческим языком? Буквами написать в конце концов! Кому в наше время нужны тайны и прочая дурость, когда, ну напиши ты записку, руками. Пусть будет в виде сказки. Тот, кто знает, тот поймёт.

Второй раз голоса не появились, что это значит? Судя по всему, руны «сели» и им нужно время напитаться этером, дожидаясь следующего гостя. И значит, прав был старый дознаватель. И «голоса», которые я слышал, были не ментальным внушением, а записанным сообщением, активирующимся под присутствием нужного носителя.

Значит, меня не вели за руку. Маяк был рассчитан не на конкретного человека, а на любого, кто носит подобный артефакт. На любого Помеченного, если пользоваться терминами, которые я так и не смог до конца объяснить даже самому себе. Ловушка для всех, а не приманка для одного.

Облегчение было таким сильным, что я чуть не рассмеялся вслух. Сжал зубы, уткнулся в страницы с чертежами оросительных каналов, но перед глазами все плыло. Никто не следил. Мной никто не манипулировал. Просто очень старая, очень хитрая ловушка для тех, кто несёт определённый ключ. Которая, зараза, сработала через сто с лишним лет и, возможно, сработала бы ещё через сто, если бы мы ее не вытащили.

Теперь я точно убежден, что это послание от практика с земным именем Киану Ривз. Потому что кто еще, черт возьми, стал бы так затейливо прятать концы? Кто еще знает, что искать будут именно такие, как я, и именно такие знаки приведут туда, куда нужно?

Минут через двадцать неспешного перелистывания страниц, которые я всё равно не читал, ко мне подсел Инь Син. Он нёс под мышкой толстую книгу в потёртом переплёте, хроники Тяньчжэня за пятый век.

— Ты уже понял, что это?

— Ты прав, это послание, тем у кого есть определенные… — я замолчал, постаравшись сформулировать как можно более расплывчато. — определенные знания в определенных науках.

— Угу. — судя по взгляду, мне совершенно не поверили. В его чужих, мягких чертах проступило что-то жесткое, прежнее. — Сколько лет этим камням?

— Столько же, сколько книге. Больше ста.

— Значит это сделал тот практик из записок.

— Он. — Я кивнул, и на душе стало вдруг странно спокойно. — Он расставил копии книги по библиотекам разных городов. И рядом с каждой копией оставил маяки. Для таких, как я. Чтобы мы нашли его историю.

— Зачем?

— Понятия не имею. — Я пожал плечами. — Может, хотел, чтобы знали. Может, искал кого-то. Может, просто… не хотел остаться единственным.

— Зато я имею. — Инь Син закрыл книгу и посмотрел прямо на меня. — Он хотел, чтобы кто-то продолжил то, что он начал. Что бы это ни было.

— И это не наши дела с…

— Точно нет. — покачал головой Син. — Пока ничего общего я не вижу, но надо будет задать пару вопросов одному моему знакомому.

— Если ты про меня, то я не буду отвечать.

— Если ты хочешь получить мою голову как союзника, и которая будет думать, а не только в нее есть, то ты ответишь. — непреклонно сказал Син, и в голосе его прорезалась сталь, заставляющая трепетать допрашиваемых в Шэньлуне.

Мы помолчали. Потом я сказал:

— Мне нужно поговорить с библиотекарем. Есть вопрос, который я не задал в прошлый раз.

Я спустился к стойке. Библиотекарь сидел на своём месте, что-то записывая тонкой кисточкой в широкую тетрадь. Бровей по-прежнему было больше, чем лица, и они хмурились, когда старик выводил очередной иероглиф.

— Уважаемый, — начал я, положив на стойку серебряную монету. Потом, подумав, положил ещё две. И ещё. Всего тридцать монет серебряных стопочкой, не самая плохая сумма для библиотечного работника за пару вопросов. В гостинице за такие деньги можно было жить неделю, не считая расходов.

Старик посмотрел на монеты, потом на меня, потом снова на монеты. Выглядел он при этом так, словно уже устал видеть эти деньги и людей, которые ему эти деньги дают. Губы его сжались в тонкую линию, и на миг мне показалось, что он сейчас выметет меня вместе с серебром.

— Молодой человек, — сказал он ровным голосом, — это библиотека, а не бордель. Здесь не ничего не продают и не торгуются.

— А я и не торгуюсь. Просто подарок уважаемому человеку, который возможно поделится со мной своей мудростью. — Я сел на табурет у стойки, стараясь принять вид как можно более непринужденный. — В прошлый раз я спрашивал про Киану Ривза и записки Чжоу Линя. Вы сказали, что книгу брали сорок лет назад практики Белого Лотоса. Но я хочу спросить о другом. Не о тех, кто брал, а о том, кто принёс. Вы бы очень мне помогли. Я разыскиваю родного человека и это связано с ним.

А то, что я буду разыскивать Киану, это очевидно, не сейчас, может позже, но я бы хотел познакомиться с еще одним живым и сильным практиком, имеющим общие воспоминания о Земле. Помеченных Богами может быть много, но встроенные в структуры сект и кланов, они остаются рабами, общение с которыми я получу только вместе с кандалами, тут я уверен. Это не та фишка, которой стоит светить.

Библиотекарь замер. Его рука, тянувшаяся продолжить писать, остановилась на полпути. Кисточка замерла в воздухе, капля туши собралась на кончике и медленно, нехотя упала на бумагу, расплываясь черной кляксой.

— Кто оставил эту рукопись в вашей библиотеке? — спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок. — Ученик Чжоу Линя. Как его звали?