Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 8 (страница 7)

Сяо будет только наносить, не заряжать. Заряжать буду я. Но если Сяо возьмёт на себя механическую часть работы, то я освобожу несколько часов в день для того, что действительно требует моего внимания, для сложных заказов, для исследований, для работы с бронзой.

Вырезать трафареты было легко, пластин мне наделал мастер Цао в избытке под всё что захочу. Простейшие руны, фонари, нагреватели, защитные барьеры первого порядка, требовали не так уж много работы. Для каждой поделки я сделал отдельный трафарет, пронумеровал их и составил инструкцию, короткую, на одном листе. Так же для каждого трафарета было указано, в каком порядке и какой прорезью пользоваться, потому что порядок нанесения элементов имел значение, если начать не с того конца, связка не замкнётся и руна не будет работать даже после зарядки. Это было чушью, но зато позволяло настроить работу мальчишки правильно, чтобы не ленился и соблюдал.

Сяо смотрел на всё это широко раскрытыми глазами.

— Это я буду делать? Руны?

— Наносить, не делать. Разница большая. Ты рисуешь линии, я вливаю этер. Понял?

— Понял! А если я криво нарисую?

— Тогда руна не заработает, и я буду знать, что ты нарисовал криво, и заставлю переделывать. Давай попробуем на этой пластине, вот, бери трафарет номер один, это фонарь, прикладывай вот сюда, ровно, видишь отметку? По ней ориентируйся. И веди линию, плавно, без рывков.

Он взял кисточку, приложил трафарет, и я видел, как у него побелели костяшки пальцев от усердия, с которым он прижимал пластину к заготовке. Первая линия вышла дрожащей, но в пределах прорези. Вторая ровнее. К пятой он уже не зажимал кисть мёртвой хваткой и руны ложились достаточно чисто.

— Мастер, а вот тут, эта загогулина, она для чего?

— Это замыкающий элемент, он соединяет входной поток с выходным и создаёт петлю. Без него руна будет выбрасывать этер наружу вместо того, чтобы направлять его в нужное русло. Но тебе пока не нужно знать зачем, тебе нужно знать, как. Порядок и аккуратность, больше ничего от тебя не требуется.

— А потом вы меня научите зачем?

— Научу, — сказал я, и мне вспомнилось, как я сам задавал примерно такие же вопросы, только не учителю, а системе в своей голове, и ответы приходили в виде сухих уведомлений о повышении навыков, что, если подумать, было не самым душевным способом обучения. — Сначала научись рисовать ровно.

Он рисовал до вечера, извёл три заготовки, две из которых были забракованы мной, но третья получилась нормальной. Когда я влил в неё этер и фонарь загорелся ровным тёплым светом, Сяо издал звук, который я затрудняюсь описать, нечто среднее между визгом и хохотом, и Бабай тут же чихнул от испуга и свалился с прилавка, и нам пришлось ловить эту перепуганную бестолочь по всей лавке.

На один из дней после моего возвращения к работе, ближе к вечеру, когда я сидел за столом и дорисовывал очередной трафарет, а Сяо внизу отпускал покупателя, дверь лавки скрипнула и вместе с клубом морозного воздуха внутрь вошёл Жэнь Кэ.

Я услышал его раньше, чем увидел, вернее, услышал не его, а паузу в болтовне Сяо. Мальчишка при виде дознавателя замолкал мгновенно, и эта внезапная тишина после непрерывного потока слов была красноречивее любого объявления.

Пришлось спускаться по лестнице, придерживаясь за перила, чтобы увидеть знакомую фигуру в сером плаще, с татуировкой вокруг глаза. дознаватель стоял у прилавка и рассматривал один из моих нагревателей с видом покупателя, а не человека, пришедшего по казённому делу.

— Хорошая штука, — сказал Жэнь Кэ, повертев нагреватель в руках. — Сколько?

— Сяо, иди наверх, — сказал я. — И закрой дверь.

Мальчишка посмотрел на меня, на Жэнь Кэ, на меня опять, и ушёл, забрав Бабая, который, разумеется, чихнул на прощание, чего тот, к его счастью, не заметил.

— Ну и как оно было? — спросил Жэнь Кэ, когда наверху скрипнула дверь и шаги Сяо затихли. Он поставил нагреватель на место и сел на табурет у стены, скрестив ноги, и выглядел совершенно расслабленным, как будто зашёл к приятелю поболтать, а не к человеку, которого он сам отправил в мясорубку.

— Двадцать три человека мертвы.

— Я знаю. Мне доложили через час после того, как ты поднялся на лифте. Расскажи подробности, которых нет в официальном отчёте.

Я молчал секунд десять, прислонившись к прилавку, и смотрел на него, и думал о том, смогу ли я разбить нос ему одним ударом или нет.

— Шань знал, что за стеной будет проход. Он специально вёл нас туда. Капитан Бао прибыл с рунмастером, которого ты, уверен, знал.

— Рунмастер Тань Лэ, — кивнул Жэнь Кэ, и по тому, как он произнёс имя, без паузы, без раздумий, я понял, что он действительно знал. — Гильдия рунных мастеров отправила его по запросу Гильдии Охотников, по личному согласованию с кем-то из совета. Тань Лэ специализировался на древних рунных системах, он один из немногих, кто мог прочитать и классифицировать руны на тех колоннах. Его имя всплыло у нас в рапорте за три дня до вашего спуска. Три дня, и уже мертв. Хороший специалист, жаль.

— Ты знал, что нас поведут в тот зал.

— Предполагал. Знать наверняка я не мог, потому что Гильдия Охотников информацию засекретила ещё до вашего спуска. У меня были косвенные данные. Знал, что в восточном секторе нашли что-то крупное и что Шань получил особое задание. Не через обычные каналы, а напрямую от кого-то сверху. Знал, что вторая группа пойдёт с вами. Не знал, что там тварь.

— Не знал, — повторил я.

— Нет. — Он посмотрел мне в глаза, и на его лице не было ни сочувствия, ни вины, только та же профессиональная внимательность, с которой он разглядывал мой нагреватель минуту назад. — Если бы знал, отправил бы предупреждение Шаню. Я не убийца и не самоубийца, мне живой информатор на Этажах ценнее мёртвого, это ведь очевидно.

— Информатор, — сказал я, и слово это легло между нами тяжело, с привкусом чего-то гадкого.

— Слово тебе не нравится, я вижу. Ладно, назови это как хочешь. Человек, который ходит на Этажи и потом рассказывает мне, что видел. Называй это хоть приятельская беседа за чаем, мне без разницы.

Я помолчал, потом решил рассказать то, что мог. Про зал с двадцатью четырьмя колоннами, про ретранслятор, про рунопроводы, которые вели вниз и на юг. Как рунмастер Тань Лэ проверял стены по пути. Поведение Дэна, охранника, которого, я был уверен, тварь контролировала ещё до того, как группа вошла в зал. Его стеклянные глаза и заторможенные реакции начались не в зале, а раньше, ещё на Четвёртом Этаже, на привалах, что означало, что радиус ментального воздействия у этой дряни был значительно больше, чем можно было предположить.

Жэнь Кэ слушал не перебивая, и только один раз поднял бровь, когда я сказал про колонны и ретранслятор, и я видел, как в его голове щёлкают шестерёнки, раскладывая информацию по полочкам, сопоставляя с тем, что он уже знал.

— Колонны, — повторил он, когда я закончил. — Ты понимаешь, что это значит?

— Нет. — покачал я головой. — Я всего лишь носильщик.

— Понимаю. Возможно эта штука способно контролировать потоки этера, убавлять где нужно и наоборот прибавлять. Духовные звери идут туда, где много этера.

— Разве этим можно управлять? — удивился я информации и тем с какой лёгкостью дознаватель мне ее рассказывает.

— Именно. И Гильдия Охотников, если она получит полный контроль над этой системой, сможет делать с Этажом всё, что захочет, открывать и закрывать зоны, направлять группы туда, куда выгодно, перекрывать доступ тем, кто не входит в их структуру. Это монополия, Тун Мин, чистая монополия на ресурсы, которые сейчас формально принадлежат городу.

— А Секта Нефритового Дракона?

— У секты у них временные трудности, и в городе их влияние ослабло, и это, я думаю, совпадение не случайное, кто-то в Гильдии очень удачно выбрал момент, чтобы копнуть глубже, пока основные силы Секты заняты другим.

Он замолчал, побарабанил пальцами по колену, привычка, которую я уже начал узнавать, это означало, что он думает, взвешивает, решает, сколько ещё можно рассказать, не раскрыв лишнего.

— Канцелярия знает? — спросил я.

— Канцелярия подозревает. Знать и подозревать это две большие разницы, особенно когда у тебя нет юрисдикции на Этажах и нет доказательств, а есть только слова семнадцатилетнего носильщика, который, к тому же, не может туда спуститься, потому что Гильдия его заблокировала, очень вовремя и очень удобно.

— Я не собираюсь выступать свидетелем в вашем разбирательстве с Гильдией.

— Никто не просит. Я даже рад, что ты это понимаешь сам. — Он встал с табурета, расправил плащ. — Группу зачистки, ту самую, которую убили твоими стрелами, наняли для работы в западном секторе. Западный сектор сейчас закрыт, ты и сам это слышал. Они искали проход вниз, предположительно такой же, как тот, который нашёл Шань в восточном. Их убили, прежде чем они что-то нашли, или после, я пока не знаю.

— У тебя нет ответов.

— У меня нет ответов, — согласился он спокойно. — Есть вопросы и есть ты, который был внизу и видел то, чего не видел больше никто из живых. И теперь у нас обоих проблема, потому что ты туда больше попасть не можешь, а мне нужно знать, что там происходит.

Он помолчал, и я ждал, потому что понимал, что сейчас он скажет то, ради чего пришёл.