Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 8 (страница 3)

— Это мечом? — спросил он.

— Мечом. Шань, после последнего импульса твари. Он уже был мёртв, тело двигалось по инерции.

— Можешь дать мне полный отчет? — проговорил администратор и на этот раз он был вполне хладнокровен. — Мы поднимем тебя сразу, через два часа лифт будет спускать новые группы, и ты пойдешь наверх. Тварь уже забрали оценщики, они запишут ее на группу. Мне жаль, что все погибли.

Мне же оставалось только кивнуть.

Всем жаль, но мертвых действительно уже не вернуть.

Глава 2

Лифт дёрнулся, заскрежетал, и платформа поползла вверх, раскачиваясь на тросах с выворачивающим желудок ритмом, к которому я так и не привык за все свои спуски и подъемы. А сейчас, с дыркой в боку и обезболивающим, которое начинало выдыхаться, каждое покачивание отдавалось тупым толчком где-то внутри. Я сидел на полу лифта, прислонившись к стенке, потому что стоять не мог, а лежать не хотел.

Кроме меня на платформе было ещё человек восемь. группа, закончившая рейд. Они старательно делали вид, что не замечают окровавленного парня в помятой кирасе, сидящего у перил. Хотя один из них, коренастый мужик с бородой до груди, всё-таки подошёл и протянул флягу, молча, без вопросов. Я кивнул, выпил три глотка, вернул, он кивнул в ответ и ушёл. Вот это, пожалуй, было единственное проявление нормального человеческого отношения, которое я получил за последние сутки, если не считать двух охранников на базе, которые, впрочем, помогали мне скорее от испуга, чем из сострадания.

Платформа поднималась долго, раз в минуту или две проходя мимо боковых площадок, с которых тянуло сквозняком и тусклым рунным светом, и я считал площадки, чтобы не думать о боли. Три, четыре, пять, на шестой стало светлее, а на седьмой лифт замедлился, дёрнулся последний раз и остановился. Подняться мне всё же не помогли.

Я жив и наверху. Сходил называется на экскурсию…

Свет рунных ламп павильона казался ослепительным после того полумрака, к которому глаза привыкли за дни внизу. Я щурился, как крот, выползший на поверхность, пока остальные пассажиры лифта ходили мимо, деловито и торопливо. Всё у них было в порядке, они шли к стойке сдавать жетоны и получать расчёт, а я сидел на платформе, один. Никто не хотел прикасаться к чужому несчастью.

Медленно, через колено, в буквальном смысле, потому что правое колено упёр в пол, оттолкнулся здоровой рукой от перил, и выпрямился. Мир покачнулся, но устоял. Ладно. Рюкзак на плече, копьё в левой руке, правая висит вдоль тела, перевязанная тряпкой так, что пальцы торчат из бинта и слегка шевелятся. Зрелище, надо полагать, впечатляющее.

Я сделал три шага к сходням и увидел их.

Четверо стояли полукругом прямо у выхода с платформы. По тому, как они стояли, по одинаковым серым курткам с бронзовыми застёжками и выражениям лиц, я сразу понял, что это не любопытные зеваки. Гильдийские. Двое широкоплечих, явно охрана или что-то в этом роде, один с планшетом и кистью, писарь. Четвёртый, невысокий, сухой мужик лет пятидесяти с аккуратно подстриженной бородкой и глазами, в которых не было ничего, кроме профессионального интереса, как у мясника, оценивающего тушу.

— Носильщик Корвин Андерс, группа четырнадцать, капитан Лю Шань? — спросил сухой, и это не было вопросом, потому что он смотрел на мой жетон, который я повесил поверх кирасы, и номер читался без труда.

— Он самый.

— Следуй за нами.

Меня не спросили, могу ли я идти, хочу ли я идти, нужна ли мне помощь. Просто развернулись и пошли, и я поплёлся за ними, стараясь не хромать слишком сильно, хотя, если честно, хромота в моём нынешнем состоянии была наименьшей из проблем.

Провели меня не к стойке регистрации, куда обычно сдавали отчёты по возвращении, а через боковой коридор, мимо складских помещений, в часть павильона, где я раньше не бывал. Коридор был узкий, с низким потолком и одинаковыми дверями по обеим сторонам. Комната, в которую меня завели, была маленькая, с одним столом, двумя табуретами и рунным светильником на стене, который горел слишком ярко, так, что тени от предметов были резкими и короткими. Никаких окон. Дверь закрылась за мной, и в комнате остались трое, я, сухой мужик с бородкой и писарь.

— Сядь, — сказал сухой, указав на табурет. — Я Гао Линь, старший инспектор Гильдии Охотников за Древностями, отдел происшествий. Сейчас ты мне расскажешь всё, что произошло с группами капитана Лю Шаня и капитана Бао в восточном секторе Четвёртого Этажа, начиная с момента спуска и заканчивая моментом, когда ты выполз на базу. Подробно. Медленно. И без пропусков.

Я сел. Табурет был жёсткий и я непроизвольно сгорбился, потому что прямая спина тянула рану на боку, и Гао Линь это заметил, я видел, как его взгляд скользнул по перевязке и вернулся к моему лицу.

— Мне бы сначала к лекарю, — сказал я, это не было попыткой увильнуть, я действительно чувствовал, что обезболивающее, которое мне влили на базе, работает всё хуже, и тупая боль в боку начинает обрастать острыми краями.

— Лекарь будет после. Говори.

Приятный человек. Ладно.

Я начал рассказывать. С самого начала, со спуска. С того, как база выглядела пустой, как Сунь Юй выдал задание по восточному сектору, как мы работали первые дни, монотонная зачистка, мелкие находки. Гао Линь слушал молча, не перебивая, а писарь скрипел кистью по бумаге, записывая, и скрип этот действовал на нервы, потому что он был единственным звуком, кроме моего голоса.

Когда я дошёл до обнаружения прохода за стеной, Гао поднял руку.

— Стоп. Кто принял решение пробивать стену?

— Капитан Шань.

— На каком основании?

— На основании того, что он капитан и это его решение. У нас, носильщиков не принято спрашивать и тем более оспаривать действия капитана.

— Он объяснил, почему пробивал стену, которая на карте обозначена как тупик?

— Нет. Мне не объяснял. Я носильщик, мне объяснять не обязаны.

— Ты не задавал вопросов?

— Нет.

Гао Линь посмотрел на меня секунды три, потом кивнул и жестом велел продолжать. Я рассказал про спуск, про зал с колоннами, про рунмастера, который начал копировать руны. Про то, как Шань и Бао организовали лагерь.

— Рунмастер. Имя?

— Не знаю. Он с группой Бао пришёл, нам его не представляли.

— Опиши его.

— Невысокий, худой, лет сорок с лишним, серый халат, значок Гильдии рунных мастеров на левом плече. Больше ничего не запомнил, он с нами не разговаривал.

Писарь записал. Гао кивнул.

— Дальше. Что произошло в зале.

И тут начиналось самое сложное. Я мысленно пробежался по своей версии, той самой, которую проговаривал про себя всю дорогу обратно, пока тащил волокушу. Она должна была быть достаточно правдоподобной, чтобы не вызвать лишних вопросов, и достаточно честной, чтобы не развалиться при проверке. Врать мне было нельзя, но некоторые нюансы стоило подать по-другому.

— Мы находились у правой стены, носильщики, ждали, как приказал Шань, когда я почувствовал давление. Сначала думал, что это от концентрации этера в зале, там было много, колонны фонили. Потом стало хуже. Мысли начали путаться, в голове появились чужие мысли, агрессивные, хотелось ударить того, кто рядом.

— Ты почувствовал ментальное воздействие и не поддался ему? — Гао Линь произнёс это ровно, без удивления, но с той конкретной интонацией, которая говорила, что именно этот момент его интересует больше всего.

— Не сразу. Сначала я упал, зажимал голову руками, думал, что она расколется. Потом… не знаю, как объяснить. Перестал бороться. Просто перестал. И стало легче. Волны шли через меня, но не цеплялись.

— Ты практик начальной стадии закалки мышц, согласно данным базы, обновлённым час назад. До этого был на последней стадии закалки костей. Ментальная устойчивость на таком уровне развития, не выше нуля. Как ты объяснишь, что двадцать три практика, среди которых были люди значительно сильнее тебя, включая двух капитанов, поддались воздействию, а ты нет?

Хороший вопрос. Очень хороший. Именно тот, которого я ждал.

— Мне повезло, — сказал я, и сказал это ровно, глядя ему в глаза, потому что на этом месте врать было нельзя, нужно было говорить то, что он сможет проверить. — Три месяца назад, когда я поглощал ядро духовного вепря, мне пришлось бороться с его волей. Тоже ментальное давление, только тупое и звериное. Тогда я понял, что если упираешься, то оно ломает мою сущность, а если пропускаешь через себя, то проходит насквозь и рассеивается. Я это запомнил. И когда в зале началось, тело само вспомнило.

— Ядро вепря, — повторил Гао Линь. — По данным Гильдии, ты поглощал его на нашей площадке, камера номер семь, четыре месяца назад. Ядро средней категории, стандартное поглощение, без инцидентов.

— Да.

— И опыт борьбы с волей вепря средней категории, по-твоему, дал тебе достаточную ментальную устойчивость, чтобы противостоять твари, которая убила двадцать три человека.

Он не поверил. Конечно не поверил. Но у него не было альтернативной версии, и он это знал, и я это знал. Мы оба сидели и смотрели друг на друга, понимая, что разговор зашёл в то место, где правда и ложь переплетаются настолько плотно, что разделить их можно только если знаешь, какие вопросы задавать. А Гао Линь, при всей его профессиональности, не знал про Камень Бурь, не знал про Сосредоточение Духа и Систему, а значит, у него не было инструментов, чтобы копнуть глубже.