Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 2 (страница 31)

— Ты совсем без романтики, Корвин, — вздохнул Алекс.

— Романтика плохо переводится в медные монеты, — парировал я. — А мне нужно платить за жилье и еду.

Мы быстро набрали большие охапки хвороста и вернулись к лагерю. Борн уже расчистил площадку и выложил камнями очаг. Вскоре над ним весело заплясали языки пламени, разгоняя вечерний сумрак. Леон и Гвидо вернулись из обхода, таща с собой еще несколько сухих бревен, для ночи.

— Все чисто, — доложил Леон. — В радиусе пятисот метров никого. Следов тоже нет, кроме наших. Но на ночь лучше выставить дежурство.

— Правильно, — одобрил Борн. — Дежурим по два часа. Алекс и Леон первые, потом Корвин, Гвидо и собачью себе возьму я.

Мы расселись у костра. Борн раздал всем по куску вяленого мяса и хлеба из корзины, и мы принялись за скромный ужин. Огонь потрескивал, бросая на наши лица причудливые тени.

Мы поужинали, сидя вокруг костра, и Борн начал рассказывать истории о своих приключениях, о том, как он однажды охранял караван, который везла контрабанду через границу, и как на них напали бандиты, и как он в одиночку перебил пятерых, пока остальные разбежались.

— Врешь все, — хмыкнул Леон. — Ты, Борн, за всю жизнь и троих-то зараз не убил, не то, что пятерых.

— Убил, — настаивал Борн. — Четверо мне свидетели. Ну, свидетелей, правда, не осталось, но это неважно. Всё, давайте отбой, следующие два дня будут не самыми легкими, нужно больше сил.

Я завернулся в свой плащ, лег на землю, подложив под голову рюкзак, и закрыл глаза, слушая, как трещит костер и шумят деревья, и вскоре провалился в сон.

Глава 14

Я проснулся от легкого толчка в плечо, Леон склонился надо мной, прикладывая палец к губам.

— Твоя смена, — прошептал он, протягивая мне топор. — Все спокойно. Вот часы, в три толкнешь Гвидо и не думай даже уснуть.

Я кивнул, сбрасывая остатки сна, и выбрался из-под плаща. Бережно принял протягиваемый предмет и всмотрелся поподробнее. До этого я как то и не задумывался о том, как отмеряют время. Нет, на площади, в городе были здоровые часы на башне, отмеряющие вполне привычный двадцати четырёх часовой период, но наручных я не видел.

В роли часов выступали обычные песочные. Сделанные конечно довольно добротно, из крепкого стекла и неплохой на ощупь древесины, не прогибающейся под пальцами и украшенной вырезанными узорами, но ничего необычного, как я уж подумал, вспоминая светильник в доме дяди. Хотя он же рунным мастером был, а значит ему положено было иметь дома что-то эдакое.

Ночь была прохладной, почти холодной, и я поежился, натягивая плащ поплотнее. Костер догорал, превратившись в кучку тлеющих углей, от которых исходило слабое красноватое свечение. Я подбросил пару поленьев, раздувая пламя, и огонь послушно ожил, отбрасывая танцующие тени на стволы деревьев.

И вот тоже вопрос, почему тут в сутках стандартные для моей прошлой жизни отрезки времени, учитывая, что сам мир совершенно другой, и вместо Солнца висит красный уголёк в беззвёздном небе. Как раз сейчас это было отлично видно — единственным источником света был наш лагерь, а небо выглядело как сущая бездна.

Лес, несмотря на глубокую ночь, жил своей жизнью. Где-то вдали ухала сова, шуршала листва под лапками какого-то мелкого зверька, слышался далекий вой — то ли волка, то ли чего похуже. Но ничего угрожающего. Камень Бурь на груди оставался теплым от моего тела и спокойным, а это был верный признак отсутствия опасности.

Вот ещё вопрос. Как в темноте видят животные? Светочувствительные глаза? Тогда против них хорошо должен работать огонь в ночное время. Но в итоге, так ни до чего не додумавшись, отбросил философствования.

Два часа тянулись медленно. Я старался отгонял от себя мысли о том, что нас ждет завтра: о развалинах, о могильных ползунах и прочей нечисти, которая могла там обитать. Вместо этого вспоминал тренировку с Борном, мысленно прокручивая движения, стойки, выпады. Копье — оружие простое, но эффективное, если знать, как им пользоваться. И я собирался выучить это как следует.

Гвидо даже будить не пришлось, от нечего делать я принялся считать падающие песчинки, а когда оставалось две минуты до конца моей смены, он сам проснулся, молча подошел ко мне и кивнул, отправляя спать.

— Всё спокойно. — коротко отрапортовал я, свернулся калачиком под плащом и провалился в сон почти мгновенно.

Разбудил меня Алекс, энергично тряся за плечо.

— Подъем, соня! Борн уже кашу сварил, а ты храпишь как медведь в берлоге.

Я открыл глаза и поморщился. Все тело ломило после вчерашних тренировок и бега, мышцы ныли, словно их отбили молотком. Кое-как сел, потер лицо ладонями и посмотрел на небо. Рассвет только начинался, окрашивая облака в нежные розовые тона.

У костра Борн помешивал в котелке густую кашу. Запах был таким аппетитным, что у меня потекли слюни. Леон и Гвидо уже ели, черпая деревянными ложками прямо из мисок.

— Давай живее, — поторопил меня Борн. — Позавтракаете, и сразу тренировка. Потом идем к развалинам.

— Тренировка? — удивился я. — А нам разве работать не надо?

— Работать надо, кто спорит, но раз уж решил вас погонять, то делай как велю. Если не нравится, свободен. — усмехнулся наемник.

— Нравится, еще как. Тогда я готов. Уроки мастера ценны.

— Дошутишься же.

Каша оказалась пресной, но вкусной и сытной. Я проглотил свою порцию быстро, запивая настойкой из фляги, и уже через десять минут мы с Алексом стояли на небольшой поляне рядом с лагерем, держа в руках учебные копья.

Борн провел нас через серию упражнений на растяжку, потом заставил отрабатывать выпады и блоки. Сначала медленно, оттачивая технику, потом быстрее, доводя движения до автоматизма. Никогда не думал, что пусть и не самым удобным копьем можно будет так тяжело махать. Но куда мне больше нравился этот приятный момент, когда неуклюжие движения начинают становиться чуть более плавными, чуть более точными.

— Лучше чем вчера, — буркнул Борн, наблюдая за моим очередным выпадом. — Все еще как корова на льду, но уже не безнадежно. Алекс, ты молодец, у тебя база есть. Корвин, тебе нужно еще год так тренироваться, чтобы хотя бы средним копейщиком стать.

— Год? — выдохнул я. — Очень долго.

— Ну а ты как хотел, — коротко хохотнул он, — люди всю жизнь учатся и то не становятся мастерами. Но что-то в тебе есть парень, какой-то стержень, вдобавок, обнадеживает то, что ты еще жив, и тебя не сожрала никакая лесная тварь, — парировал Борн. — А теперь умойтесь, собирайте вещи. Через полчаса выдвигаемся.

— Мы благодарны тебе Борн, — поклонился я и следом Алекс. — За полученные знания и науку. Видит Игнис, сейчас мне нечем отплатить тебе за доброту и щедрость, но я не забуду.

Наёмник не посчитал нужным на это отвечать, только ругнулся и всё, хотя было видно, что благодарность ему приятна.

— Я вас из лука стрелять учить не буду, если чо. — ответил Леон. — Ну либо буду, но за медь. За каждый урок отдельно

— Да мы обойдемся. — отказался я сразу за двоих.

К развалинам мы шли почти час. Гвидо вел нас уверенно, не сверяясь ни с компасом, ни с картой, Леон шел рядом с ним, держа лук наготове. Борн замыкал колонну, а мы с Алексом брели посередине, таща на себе инструменты, лопаты, кирки и корзину с едой. Я к той, что взял с собой еще даже не притронулся, а Леон уже пообещал вечером подстрелить дичь.

— Видишь вон тот холм? Там и есть. — показал охотник на возвышенность к которой мы подходили. — Земля осыпалась и стала видна каменная кладка. До этого мы тут лет десять ходили, ничего похожего не замечали. А вот как оно сложилось.

— А если не секрет, за сколько продали Дрозду эту пластинку? — спросил я напрямик.

— За две медных монеты. — буркнул тот, явно недовольный вопросом. — Дрозд тот еще жлоб, если выкупает что-то, но работу оплачивает хорошо, слово не нарушает.

— Неплохой навар. А мне предлагал купить за десять.

— Молчи уж, молодой.

— Жутковато тут, — неожиданно пробормотал Алекс. Лес вокруг был немного другим, искорёженным, и даже больным на вид.

— Угу, — согласился я.

Мы подошли ближе. Видимо под холмом были каки-то полости, потому что иначе сложно объяснить, куда девалась огромная куча земли вместе с переломанным лесом. Выглядело это так, что всё провалилось вниз, оголяя древнее строение и именно тут нашли эту табличку. Каменная кладка выглядела древней, намного древнее любых построек, что я видел в Теплом Стане или Северном Порту. Может даже древнее катакомб, но тут я не специалист. Камни были огромными, каждый размером с человека, плотно подогнанными друг к другу без всякого раствора.

— Вот здесь мы нашли табличку, — указал Леон на расщелину у подножия холма, где земля осыпалась, обнажая часть стены. — Она просто лежала в грязи, наверное, дождями вымыло. Мы покопались немного, но ничего больше не нашли. Решили, что лучше позвать знающих людей.

— Знающих, — фыркнул Борн. — Это вы про нас? Ну ладно, раз Дрозд заплатил, будем копать. Гвидо, Леон, осмотрите периметр. Если есть норы ползунов, лучше знать заранее. Алекс, Корвин, начинайте расчищать эту расщелину. Осторожнее, если увидите что-то блестящее или странное, то сразу зовите меня.

Мы взялись за лопаты. Земля была рыхлой, влажной. Копать было несложно, но нужно было быть осторожным — под ногами то и дело попадались острые камни и корни.