Артем Сластин – Долг человечества. Том 2 (страница 10)

— Я не всесильная. — Покачала Женя головой.

Глава 5

— К черту рефлексию, мы должны возвращаться. — Выплюнул я эти слова, потому как ненавидел все вокруг. Чёртов мир, постоянно проверяющий нас на излом и чертовы инопланетяне собравшие кровавую жатву с человечества и теперь продолжающие делать это. Не удивлюсь, если они сидят где-нибудь наверху, в летающей тарелке и похихикивая, наблюдают за тем, как остатки человечества жрут местные монстры.

— Борь, бери девочку на руки, придерживай голову. — Скомандовала Женя, руководя спасательной операцией, а я тем временем едва сдерживался от переполняющего меня гнева.

— Голову? Вот так? — Аккуратно поднял здоровяк кроху и уточнял детали.

— Да, молодец. Марк? — Глянула на меня целительница.

— Возвращаемся. — Подтвердил я.

Вылазка вышла… неудачной. Но это если судить с той колокольни, с которой мы эту вылазку планировали. Прокачка вышла куцей, судя по моей доле в награде за эту битву целители получили едва-едва по десятку очков. По уровню получат, новый навык откроют, и бог с ним.

— Марк, — поравнялась со мной Катя, — я ни черта не понимаю.

— Что тебе непонятно? — Я шел, уткнувшись носом в землю, а копье сжимал так, что казалось, сдавлю чуть сильнее, и древко лопнет.

— Я много думала об этом испытании, обо всем происходящем. Но тут… не знаю, я наверное просто не хотела задумываться так глубоко, но ведь кругом есть выжившие. — Тон Кати был таким, словно она в глубоком смятении.

— Неужели для тебя это неожиданность? — Уточнил я.

— Да нет же. Дети, Марк, много ведь кто играл на детских площадках, или гуляющие пенсионеры. Чьи-то семьи, целые истории. Я только сейчас, вот сегодня начала осознавать, в какой ад мы попали. — С какого-то перепугу решила излить мне душу кинжальщица.

— Я это осознаю. — Кивнул я, но взгляда на спутницу не перевел, глядя в мощную спину Бориса, на чьи плечи упала необходимость нести ребенка. А мне нужно взять, наконец, себя в руки, и защищать этих людей. Но я никак не могу прогнать из головы лицо того парнишки, Стёпы, о котором так убивалась девчонка.

— Ты можешь смастерить что-нибудь, чтобы все это прекратилось? Чтобы нам не нужно было… ну, снова находить их, чтобы все стало как прежде. — Какие наивные рассуждения.

— Кать, повзрослей. Прими то, что происходит. Холодной головой, а не условными реакциями. Тебе непросто было в первые дни, не так ли? Бросалась на амбразуру, ничего не страшась. Мы здесь просто вошь, муравьи в чужой игре. И такие ситуации будут происходить, хотим мы того, или нет. — Выдал я самое длинное за весь сегодняшний день, сам силясь прогнать картинку перед глазами.

— Я не могу. Я боюсь, хотя раньше не боялась. — Высказалась она. — Мне все время кажется, что мои родные могли выжить, и сейчас точно так же страдают, как эта бедняга.

— Пока что есть вещи, на которые мы можем повлиять. Предлагаю сфокусироваться на них. А насчет твоей семьи… — Я пожевал пересохшими губами, пытаясь подобрать слова. — Не знаю. Нет какого-то достоверного способа узнать. Все, что нам остается — собирать информацию по крупицам и верить. И становиться сильнее, окапываться так, чтобы любой, кто придёт по наши души, обломал свои зубы. А потом мы ещё добавим по наглой морде. Чья бы она не была. — Не стал продолжать я фразу, подразумевая инопланетян в том числе, а не только животный мир вокруг. Не стоит им знать, что творится у меня в мыслях.

— Слабое утешение… — Выдохнула Катя.

— Какое уж есть. — Покачал я головой.

Несмотря на то, что мы сделали крюк, решили возвращаться тем же маршрутом, что и двигались ранее. Он длиннее на гипотетические десять минут, но, по крайней мере, ранее нами уже проверен. Часом позже мы оказались в лагере.

Лиза лопотала что-то в бреду, бессвязное, оттого и тревожное. По пути я поговорил с Женей:

— Ты такое видела уже? Как быть? — Кивнул я на девчонку.

— Не видела, но изучала. Когда живот распухает — это очень, очень плохо, Марк.

— Я не медицину изучал, а историю. В концлагерях, во времена Великой Отечественной, узники также опухали. И я всегда считал, что это процесс куда более длительный, чтобы вылиться в… такую тяжелую форму.

— Ты прав. Скорее всего, девочка страдала булимией задолго до попадания сюда. Знаешь же, что это? — Стала она примерять к ситуации гипотезы.

— Знаю, расстройство пищевого поведения. Когда еда в организме не задерживается, а насильно исторгается. — Кивнул я, что понимаю, о чем речь.

— Это поколение детишек усугубляет ситуацию еще и различными таблетками, которые отводят мочу, и энергетиками и прочей хренью. У нее электролитов в организме и так не было, а затем неделя голодания, и вот он — результат.

— Так как быть? Это вообще поправимо? Ну… — Я замялся.

— Выживет ли? Я не уверена. Мой навык в текущем состоянии активирует регенеративные процессы, это совсем не одно и то же с тем, что случилось с этой бедняжкой. — Пояснила Женя удрученно. — Он может добить её вместо того, чтобы помочь. Вот если бы у меня был новый навык, какой-нибудь общеукрепляющий. Или может получится зелье сварить какое-нибудь. — Женя начала уходить в свои мысли, прикидывая варианты.

— Значит, будем надеяться на твой профессионализм и травы. Организм молодой, она должна, — я подчеркнул интонацией слово, — поправиться.

— Я снова буду привязана к лагерю и пациенту. — Огорченно улыбнулась Женя. — Но в чем, как не в этом, моя роль инициированной?

— Мы сделаем все, что сможем. — Присоединился я. — Любая помощь.

— Вижу наших!

Дима махал со смотровой вышки и кричал, привлекая как наше внимание, так и внимание тех, кто остался в лагере, и возможно ещё чьё-то. Чёрт… Слишком шумно.

— Открывай дорогу! — Крикнул ему я. — Быстрее!

Дима поспешил слезть с башни, рывком кинулся к нам и раздвинул колья с юга, где мы утром спускались.

— Ух ты ж нихрена себе, что это, кто это? — Скороговоркой выпалил он.

— Детали позже, Борь, в лазарет ее! — Отдала указание Женя, и девочку, подхватив, потащили в шатер.

Антон, сидящий у огня, с нескрываемым интересом наблюдал за нашим возвращением. Рядом с ним, на бревне, сидела моя лягушка. Мы даже четырех часов не провели на вылазке, раз она не исчезла. А Леонид, так же отвлеченный нашим появлением от работ по формированию склада бревен восточнее большого шатра, и вовсе таращился на нас, как баран на новые ворота.

Действовали мы быстро — девчушку занесли в лазарет, укрыли ноги шкурой, усадили в позу полусидя, и слушали команды Жени:

— Так, Борь, — бросила она взгляд на потерянного, мрачного здоровяка, — ставь чистую воду на огонь.

Огромный, словно слон в посудной лавке, Борис, суетливо покинул крохотный для него шатер и ушел на склад за чистой посудой.

— Я могу помочь? — Спрашивает Катя, и меня удивляет ее эта эмпатичность сегодня.

— Да, сделай постный бульон. Помоги Боре, нужно несоленое, едва-едва сытное блюдо. Никаких овощей, специй, ничего, только очень слабую похлебку. — Объяснила Женя.

— Ясненько, сделаю! — Катя убегает за здоровяком.

— Марк, ты тоже. В магазине, во вкладке с провизией, есть орехи и сухофрукты. Нужно, чтобы ты сделал из ягод пыль и заварил эту пыль кипятком. Твой навык же так умеет, да?

— Да. Сделаю. — Кивнул я. — Что-то нужно еще сейчас?

— Я сделаю пару микстур. Если мне вдруг не будет доставать ингредиентов, я скажу, но пока ничего. Идите! — Выгнала теперь уже и меня Женя, а сама, явив в руках кувшин с водой, начала обтирать ребенка смоченной влагой тряпкой.

В лагере началась суета — все старались действовать максимально оперативно. Вот, на треноге у огромного костра появился котелок. Я прикупил тот набор, что упомянула Женя, и уже сделал порошок. Катя, по своему обыкновению, прихватившая несколько мертвых тварей, сейчас ощипывала одну из них на сланцевой плите, которую мы сделали своим столом.

— Я вижу, экспедиция прошла не очень? — Подошел Антон ко мне с вопросом.

— Да это полный песец, по другому не скажешь. — Фыркнул я.

— Что за девочка?

Я коротко пересказал события, произошедшие с нами в походе.

— Звучит хреново. — Помрачнел лучник.

— Выглядело хуже. — Сгустил я краски.

— Что думаешь делать?

— Не знаю. Выживет — будем думать. Пока что и это под вопросом. — Отмахнулся я.

— Ладно, ты это, говори если что. Ты как наэлектризованный.

— Ничего не могу с собой поделать. — Сказал я громче, чем должен был, и помедлил. Надо держать себя в руках. — Ладно, что в лагере?

— Все, как ты велел. Работник, конечно, стремится загаситься максимально от выполнения работ, но стоит на него глянуть, как миленький начинает таскать. — Объяснил Антон.

— А Варя? — Глянул я в сторону ее шатра.

— Сидит у себя, не выходит. Не знаю даже, что она там делает. — Пожал он плечами.

Я шумно выдохнул, высвободив легкие аж до сипоты.

— Ты как в воду глядел, когда говорил, что нам нужны регламенты на случай нахождения других инициированных.