Артем Сластин – Долг человечества. Том 2 (страница 11)

— Я думаю, случаи с детьми не обсуждаются. — Зачем-то Антон перевел взгляд на Леонида.

— С ним что-то не так? — Уловил я его взгляд.

— Да, но я не могу объяснить, что именно. — Ответил собеседник на пол тона тише.

— Шпион? — Думаю я вслух, так же снизив громкость голоса.

— Не знаю. Ты как, поможешь мне сегодня кое с чем? — Обернулся на меня Антон и взглянул в глаза.

— Попробую, только с чем?

— Прогуляемся? — Предложил он.

Я согласился. Мы вышли за пределы лагеря, в сторону, откуда вернулись с последней экспедиции.

— Гляди. — Указал он пальцем на землю с примятой травой. — Продолжим тут так топтаться, по лесу сформируются тропы. Это нехорошо. — Подметил следопыт, активировав свой профессиональный навык.

— Хорошо тебе. Ты, хотя бы, сразу получил какое-то преимущество от профессии, следы читаешь. — Ответил я, поддержав беседу «ни о чем».

— Это да. Итак, чтоб не тянуть кота за яйца. Надо разыграть представление. — Быстро перешел Антон к делу.

— Какое?

— Этот богатенький сучок смотрит исподлобья. Никого вокруг за людей не считает. Взгляд масляный, возможно, бывший наркоман или что-то такое. И у меня есть подозрения, что он совсем не тот, за кого себя выдает. — Разложил мне на пальцах свои подозрения Антон.

— Но это просто домыслы. — Ответил я. — Я его, конечно, не защищаю, но с чего такие мысли?

— Ты взрослый мужик, но я чуть постарше. На службе на таких насмотрелся. Глазенки бегают, ищут способа чего-то приметить, как-то схитрить. — Неубедительно объяснил он.

— Интересные у вас там профессиональные компетенции в отделе логистики.

— Я про армию. — Мрачно глянул на меня Антон.

— Ладно, к сути. Что за представление?

Антон объяснил, что имеет ввиду. Предполагалось, что на эту ночь дежурить останусь я. И сделаю вид, что уснул. Если попытается сбежать или выкинуть еще какой-то фокус, схватить его и задать вопросы. Я сыграю плохого полицейского, а Антон, как тот, кто за ним весь день приглядывал, хорошего.

— Как по мне — это слишком сложно. — Ответил я. — У меня другое предложение.

— Какое? — Антон, казалось, не доверял мне в этом вопросе и считал свой план идеальным.

— Выволочь его за волосы за пределы лагеря, дать несколько раз в морду, приставить нож к горлу. И тогда спрашивать. Расскажет, как миленький, все что не рассказал раньше. — Я прокручивал в голове эту идею, и, признаюсь, смаковал ее.

— Не… — Покачал головой собеседник. — Так дело не пойдет. Давай-ка я с Катей свой план проверну, а ты поспи сегодня. Что-то ты странный.

— Я не странный. Просто не понимаю смысла полумер и шпионских игр. — Отмахнулся я.

— Да нет. Твой вариант годится только тогда, когда мы точно знаем, что пригрели змею. Сейчас у меня есть только домыслы. — Попытался оправдаться лучник.

— У меня нет сил и желания думать об этом идиоте. — Кивнул я в сторону лагеря. — Если тебе невтерпеж вывести его на чистую воду, действуй, привлекай кого хочешь. Если правда окажется на твоей стороне, так же соглашусь с твоими выводами. — Отпустил я ситуацию.

— Ты же понимаешь, почему я так думаю? Почему так проголосовал? — С прищуром уточнил у меня собеседник.

— Наверное, понимаю. Но ты лучше проясни, чтобы избежать ошибочных трактовок.

— Не хочу допустить ситуации, когда из-за недосмотра и слабого контроля, из-за договоренности оставаться людьми, произошло что-то непоправимое. — Объяснил он свои мотивы.

— Действуйте. Однако, если вы ошибетесь, жить с этим тоже вам.

— Нам? — Вскинул бровь лучник, когда мы уже засобирались обратно на пригорок.

— Ну, кого ты там к своей вендетте приобщить собрался, Катю? — Уточнил я, потому что правда, не запомнил.

— Ага. Ладно. И это, — глянул он на меня мрачно, — реально, выспись, приди в себя, тут все на тебя полагаются, а ты сейчас как размазня.

Я с силой вдавил ладони в лицо, в попытке вытянуть и размять кожу. Фигура молодого парня не уходила с глаз. Слова Кати о семье набатом стучали в голове. Ульяна, где же ты? Может, мне пора перестать играть в колониста, забрать с собой несколько ячеек инвентаря припасов и идти на поиски? И будь что будет, ведь что может быть важнее?

В лагерь я вернулся позже. Так вышло, что я в какой-то момент отстал и завис на пригорке, размышляя о своем дальнейшем шаге. Из лагеря слышались глухие удары топора, негромкий мат Леонида, успокаивающие слова Жени.

Поднявшись, я осознал, что все время, начиная с момента, как мы вернулись в лагерь, не выпускал из рук копье, а пальцы настолько задеревенели, что не желали разгибаться. Что со мной? Это паранойя? Меня накрыло от осознания неизбежности ситуации? Более того, я полностью растерян — где, в какой части этого сраного полигона я должен сейчас быть? И что я должен делать?

Тяжелые, мучительные раздумья мешали мне мыслить критично. Потому, дабы избавить себя от любой мозговой активности, я наплевал на все текущие дела, чтобы пойти тренироваться. С потом и усталостью придет смирение.

Мне плевать, что они сделают с Леонидом. Не пойму, правда, каким боком тут внезапно размякшая Катя, но если Антону удастся ее убедить, скорее всего они убьют его. Чем еще сильнее надломят собственное и без того шаткое психическое состояние, которое едва-едва перешло в фазу принятия.

Мне плевать, как и когда группа одумается и начнет заниматься выживанием, а не межличностными дрязгами. Я пытался удержать всю эту муть в голове, но сейчас отказываюсь это делать. Чертов детский сад, штаны на лямках. Пусть принимают решения сами. Захотят свалить — скатертью дорога, я провожу.

— Сссамка собаки… — Выплюнул я густой комок из пересохшей глотки.

Сходил умыться. Снарядил на себя кольчугу и тяжелую накидку, вооружился. Чтобы быть тяжелее. В час нужды тело скажет спасибо за то, что я давал ему нагрузки. Хах, чтобы заставить меня отправиться тренироваться, потребовалось устроить апокалипсис. Надеюсь, вы там довольны, наблюдатели хреновы?

Удар. Выпад, взмах. Гулкие удары древка по манекену оглашали окрестности. Острые грани кристалла отлично смахивали тонко нарезанные ломти коры, а вскоре стали вгрызаться в саму древесину. Я стиснул зубы, так крепко, как мог, и бил, бил, проворачивая в голове все те картины смерти и отчаяния, которые уже пережил за неделю. Удар, снова удар, разворот, тычок с локтя.

История не терпит сослагательного наклонения. Я твердил это себе каждый раз, едва в воспаленном разуме зарождалась мысль — а что, если бы я был сильнее тогда? Например, когда нужно было не быть для всех удобным, а требовать? Подчинения, да если бы и так.

Случился ли бы побег Вари? Случилась ли бы гибель Лены? Случилось бы нам решать судьбу Леонида?

К черту. Удар, удар, УДАР! Злость захватила меня настолько сильно, что я сам того не осознавая, разнес деревянный манекен в труху, и только тогда остановился. Легкие жгло адским пламенем, язык грозился отвалиться, отсохнув, а я, вернув себе контроль над эмоциями и собственным телом, с удивлением осознал, как много времени я провел за этим занятием. Вокруг стояла глубокая, темная ночь.

Никто, ни один член лагеря не попытался меня остановить. Возможно, оно и к лучшему. С болью в мышцах и отпущенным гневом ко мне вернулась ясность сознания. И какое-то отдаленное понимание того, что если мне не удастся оскалить зубы на вражеский оскал этого места, долго я не протяну.

Копье выдержало многочасовое сражение с деревяшкой. Нигде не треснуло, ни одно соединение не дало слабину. Хорошая, качественная вещь. Но пора выпустить его из рук, дать себе вернуться к своему привычному состоянию. Так я и поступил — спрятал оружие в инвентарь, прошаркал на негнущихся от усталости ногах к чану с водой, снова умылся и вернулся к костру.

Все ребята из лагеря, кроме Лизы, сейчас сидели у очага и ужинали, хлебая суп.

— Что на ужин? — Сказал я на выдохе, присаживаясь по правую руку от Бориса.

— Курятина. — Ответил Дима. — С клубнями.

— Мы туда еще сыра накрошили, так что это сырный суп. — Добавила Катя.

— Баланда, но зато горячая! — Вставил свое слово Леонид.

У меня засосало под ложечкой. Баланда, стало быть… Урод чёртов… Макнуть бы его башкой в чан с кипящим бульоном. Но к черту — еще силы на это тратить.

— Как ребенок? — Спросил я у Жени.

Та замешкалась на секунду, на миг перевела взгляд на свой животик, а после, поняв, о ком речь, включилась.

— Проводим процесс регидратации и восстановления баланса микроэлементов.

— Можно проще? — Я устало потер лоб.

— Пьем воду с легким запахом бульона, запиваем ягодным порошком. — Объяснила она.

Остальные молчали, и, мне показалось, или с моим появлением тут стало как-то напряженнее?

— Каковы шансы? — Снова спросил я.

— У нее невероятная тяга к жизни. Выполняет все рекомендации, правда часто плачет. — Хмуро сказала целительница.

— Еще что-то?

— Да нет… — Потупив взор несмело ответила Женя.

Повисла тишина. Аппетита не было совершенно, меня скорее тошнило. Идей о том, что еще полезного воплотить в жизнь в лагере — тоже. Но и, что удивительно, сна так же не было ни в одном глазу.

— Я в нужник. — Встал я, обозначил свое намерение и направился прочь от лагеря. Никто ничего не сказал.