Артем Сластин – Бескрайний архипелаг. Книга VII (страница 50)

— Убрать паруса! — рявкнул я в рупор.

Матросы ринулись к снастям.

— Драг за борт!

Тяжёлый тормозной мешок сорвался с кормы и ушёл в воду. Канат тряхнуло, он натянулся до звона и лопнул. Корабль дёрнуло вперёд так, будто его пнули. С рундука посыпались документы, чернильница разлетелась об пол чёрными брызгами.

— Надо якорь бросить! — предложил Эстебан. Он стоял широко расставив ноги, а руки раскинул в стороны, пытаясь удержать равновесие.

— Цепь вырвет с мясом, — мотнул головой Молотов.

— Да что ж это такое! — взвыл Сумрак где-то за спиной. — Мы почти добрались! Почти! Боги морей, хватит уже, слышите⁈ Хватит!

— Всё никак не поймёте? Ха-ха! — Ханна заливисто засмеялась. — Парадигма играет с нами. А проигрывать она не любит. Ставка на зеро, господа!

— Спокойно, товарищи, — вставил я. — Авось помотает и отпустит.

Скорость продолжала расти. Запах моря изменился. Исчезла привычная солёная прохлада с нотками плесени, вместо неё в нос ударило чем-то едким и копчёным. Звуки снаружи смешались в один сплошной грохот. Вода била в борта, брызги долетали до уровня рубки и оседали на стёклах мутными потёками. Крика смотрового уже было не разобрать. Он замахал нам и указал в сторону.

Я отпустил штурвал. Держаться за него смысла не больше, чем за перила на тонущем корабле. Короткими шажками, цепляясь за всё подряд, добрался до бокового окна и ахнул.

Архипелаг давно отучил меня удивляться нарушениям физики. Но не до такой же степени! Мы шли по центру широкой светлой полосы, метров триста в поперечнике, вода в ней была бирюзовая, прозрачная до самого дна. По краям тянулись тёмные встречные потоки, тяжёлые, почти чёрные, за ними светлые попутные, потом снова тёмные. Полосы уходили к самому горизонту, словно кто-то разрезал море на ровные движущиеся в противоположные стороны конвейерные ленты.

Повлиять на происходящее мы не могли никак. Каждый вцепился во что попало и ждал.

Минут через пять скорость перестала расти. Зависла на семидесяти километрах в час, на глаз. Хотя пойди разбери — трясёт как в центрифуге. Я думал только об одном: лишь бы никого не выбросило за борт. Даже лучший пловец в такой воде продержится минуты. Подобрать мы не успеем.

Чуткий слух вновь уловил неразборчивые крики смотрового. Похоже, не мне одному послышалось. Скай вцепилась в поручень у переднего окна и пыталась удержать подзорную трубу. Та плясала в руках, выскальзывала, но волчица не сдавалась. Лицо у неё было сосредоточенное, губы плотно сжаты.

— Там лужа! Лазурная, здоровенная! И огонь!

Я двинулся к ней, хватаясь за стену, за угол стола, за чью-то руку. В памяти всплыла байка. Лазурные лужи. Древесина тяжелеет при контакте с ними, и корабль идёт ко дну, как слиток свинца.

Встал рядом со Скай и тоже поднял подзорную трубу.

— Святая Матерь Божья!

Ровные полосы течений обрывались в паре километров перед нами. Дальше начиналось нечто, для чего у меня не нашлось бы нужного слова. Океан раскалывался надвое. Слева тянулась лазурная неподвижная гладь, слишком спокойная для открытого моря. Справа вода горела. По поверхности гуляло пламя, кое-где вздымались огненные протуберанцы. Течение несло нас точно посередине. Корабль должен был войти сразу в обе стихии.

Интересный выбор предоставил нам Штир. Камнем пойти ко дну или сгореть заживо.

Я отпрыгнул к штурвалу, зафиксировал его и объявил экипажу:

— Раскрыть паруса наполовину, повернуть их вправо. Ветровики, поддайте как следует!

Обернулся к Ширайе.

— Сделай так, чтобы огонь не пошёл по палубе. Охлади борта, нейтрализуй пламя. Придумай что угодно.

— Я попытаюсь.

Наша жизнь теперь держалась на руках матросов и легендарного мага.

Сердце ёкнуло, когда корабль подпрыгнул после удара о высокую волну. Один из матросов потерял контакт с палубой и отлетел пробкой в сторону. Чудом схватился за поручень и висел, перебирая ногами над водой. Абордажник из стаи среагировал раньше других. Он бросил матросу канат и выволок его на палубу в несколько рывков.

Ширайя стоял на носу, широко расставив ноги. Ладони у него налились синевой. Ветер трепал мантию, капюшон слетел назад, открыв сосредоточенное лицо. Он был готов к тому, чтобы покорить огненное море, в которое мы вот-вот войдём.

Ветровики давили изо всех сил. Корабль сместился правее, и лазурная вода ушла с нашего курса. Потопление нам больше не грозило.

Подумать только. Насколько же коварная ловушка. Любой здравомыслящий человек предпочёл бы лазурные воды огню. Впрочем, неизвестно, что хуже. За корабль я не переживал. Он точно не сгорит. Внекатегорийная древесина как никак. Ширайя удержит жар на расстоянии. Но воздух над пылающим морем — это не воздух. Но дым, пар и яд.

— Экипаж, слушай команду! Выпить зелье иммунитета к яду! Заранее вентилируйте лёгкие, насыщайте кровь кислородом. Скоро придётся задержать дыхание.

Мы вошли в пекло.

Жар ударил мгновенно. С ладоней Ширайи сорвались ледяные потоки, он вёл ими из стороны в сторону, раздвигая огонь. Перед форштевнем обнажился ржавый кипящий поток воды с клубами пара.

Первым не выдержал Сумрак. Через две минуты он схватился за горло, осел на колени и упал ничком. Телосложение у него никогда не было приоритетной характеристикой. Следом Ханна опустилась на пол медленно, почти грациозно, будто решила прилечь. По всей палубе бойцы оседали один за другим, хватались за борта, за снасти, за чужие плечи и всё равно теряли сознание.

Ширайя опустился на колено. Голова склонилась, но правая рука продолжала двигаться, гоня ледяные потоки вперёд.

Сознание поплыло. Грудь жгло уже не снаружи, а изнутри. Соратники падали, огонь ревел по обеим сторонам, и я смотрел на это, с трудом понимая, сколько времени прошло.

Потом в стене огня появилась прореха. Бледный свет пробился сквозь пламя и начал расти, раздвигая его с двух сторон. Корабль устремился вперёд с такой силой, что я ударился о штурвал. Жар оборвался разом, резко, и от перепада заложило уши.

Чистый воздух вошёл в лёгкие с приятной болью.

В глазах рябило. Я, пошатываясь, шагнул к Сумраку, опустился на пол, уложил его на спину, надавил на грудную клетку несколько раз, дал пощёчину. Рядом Такеши склонился над Ханной, работал методично, без лишних движений. Со стороны мачты слышались кашель и чей-то надрывный хрип.

Одновременно с громким выдохом Сумрака корабль встряхнуло. Я вскочил на ноги и осмотрел горизонт. Прямо на моих глазах зарождались новые полосы течения, как в первый раз. Корабль вновь набирал скорость.

С палубы слышались смех, рыдание и проклятия. Я разделял их чувства.

Да сколько можно уже?

Радовало одно: почти все из нас пришли в сознание. Лишь нескольким матросам оказывали первую помощь.

Я чувствовал, как у соратников сдают нервы. Ещё чуть-чуть — и мы сломаемся.

— До острова двадцать три километра, — проинформировал Сумрак. — Самое время для следующей хрени.

Он расхохотался, подобно пациенту психиатрической клиники.

Смех оказался заразительным, его подхватил Эстебан.

— Всё идёт по плану, — едва сдерживаясь, выдохнул Молотов.

— Говорил же, будет весело, — добавил я. — Фаталь-круиз, детка. Олл инклюзив.

Тут всех прорвало. От истеричного хохота и кашля рубка затряслась.

Ширайя поднялся к нам и оторопел, оценивая происходящее. Такеши ткнул в его обожжённые брови и чумазое лицо, затем захлопал себя по бедру, издавая звуки, похожие на пеликаньи.

— Вы, люди, — криомант скривил губы, — безумны…

Смех осёкся сам собой, когда случилась «следующая хрень». Мы увидели бескрайнюю стену воды прямо по курсу. Не волна, не вал — именно стена. Океан поднимался вертикально и уходил в небо под прямым углом, как если бы кто-то огромный взял море за край и загнул его кверху. Высоту разобрать не вышло. Вода терялась в облаках.

До удара считанные минуты. Корпус «Гнева богов» однозначно выдержит, но корабль на такой скорости не срикошетит от водяной стены. Он войдёт в неё, как гвоздь в доску, и уйдёт вглубь. Людей сорвёт с палубы и расшвыряет при ударе, а тех, кто удержится, накроет сверху миллионы тонн воды. Выплыть из-под вертикального океана не выйдет ни у кого.

Я обвёл взглядом рубку. Часть офицеров шептала молитвы, у другой половины рты открылись. Ни советов, ни идей. Только ужас.

Рупор оказался в руке раньше, чем я успел додумать мысль до конца.

— Все, у кого есть семьи. Все, кого ждут дома, — в рубку. Немедленно. Я верну вас на Новую Землю.

Обернулся к офицерам.

— Начнём с вас. Миротворцам нужны живые руководители. Давайте по одному и выражайте согласие на перенос заранее.

— И скольких ты успеешь вытащить? — Эстебан упёр кулаки в бока. — Десять? Двадцать? А нам потом как жить? Все лягут, а мы уцелеем? Об этом ты подумал⁈ Не-ет. Я не крыса, чтобы сбегать с тонущего корабля!

— Эстебан прав, — коротко сказал Молотов.

— А-а! — рявкнул Такеши.

— Лучше так, чем никак! По одному ко мне. Это приказ!

Никто не двинулся с места. Офицеры смотрели на меня, потом друг на друга и разом демонстративно отвернулись.