Артем Сластин – Бескрайний архипелаг. Книга VII (страница 52)

Вновь схватился за ожерелье. На миг контроль вернулся.

— Пора тебе узнать кое-что: с каждой новой ступенью в иерархии власть жемчужины слабеет. Ты не вправе заставлять меня идти против моей природы! Я — демон, Макс, но не спасатель. Не забывай об этом. И когда я… Я! По праву моего величия сяду на трон архидемона, ТЫ-Ы, человечишка, воистину пожалеешь о том, что назвал меня… червём!

Нащупал пальцами нужную жемчужину — та раскалилась, точно уголь. Мысленно соединился с ней, слился в одно целое и пожелал взять под полный контроль Драксуса.

— Флоренция научила мою Морту одной занятной фразе, — хмыкнул демон. — Звучит она так: «Чао, бамбино».

Контакт оборвался мгновенно. Крылья опали, как пересохшие ветки, щупальца втянулись в мышцы. Я потерял равновесие и упал. Покатился по крыше. Пальцы скребли по мокрому дереву, пока не нашли балку под свесом. Повис. Несколько секунд дышал и не думал ни о чём.

Подтянулся, перекинул ногу, выбрался наверх. Через проём сломанного окна нырнул в рубку.

Сумрак лежал с противоположной стороны в позе человека, которому совершенно некуда спешить. Спиной к стене, ноги задраны вертикально вверх. Глаза следили за облаками, проносившимися мимо окон, и в них не читалось ни страха, ни тревоги. Только любопытство.

Я расположился рядом с ним, прислонился к стене и вытянул ноги. Сабатоны стукнули о вертикальный пол.

Ладонь коснулась скулы. Та горела огнём от подлого удара.

Ладно. Я запомнил его поступок. Это же Драксус. Он опять попадёт в историю и обратится ко мне за помощью. Вот тогда и сведу счёты.

Череда глубоких вдохов и выдохов помогла совладать с мыслями и эмоциями. И тут всё стало понятно. Морта наверняка была не в восторге, когда я вогнал ей в грудь гравиэспадрон. Тем самым сломал её планы о жизни во внешнем мире, о сеянии хаоса среди смертных рука об руку с Драксусом. Представляю, как эта мегера бесилась, когда потеряла носителя.

Конечно же, она настроила демона против меня.

И он снова предал. Из-за таких ублюдков люди перестают доверять всем вокруг.

Но!

Плевать.

Я не дам предательству уничтожить во мне всё остальное. Не уйду в глухую оборону. Подобная защита оборачивается поражением. Мир не становится хуже сам по себе. Это ты начинаешь смотреть на него иначе. Ждёшь удара в спину от всех вокруг. Постепенно перестаёшь подпускать кого-либо и в какой-то момент остаёшься один.

Это — не мой путь.

Мысль отозвалась знакомыми словами классика: «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!»

Бог с ними, с демонами. Ещё успею поквитаться. Пора сфокусироваться на проблемах насущных.

Когда закончится наше восхождение? Ещё не хватало в космос уплыть. Кислорода становится заметно меньше. Да и кожа покрывается мурашками от холода. Сколько уже километров позади? Девять? Десять?

— Макс, ты только глянь туда, — Сумрак указал в окно.

Косяк существ, похожих на морских скатов, безмятежно парил в воздухе по соседству с нами. Я невольно засмотрелся. Даже почувствовал умиротворение.

— Красиво. Домой не хочешь?

— Не-а.

— Ну ладно.

Зубы застучали от холода. Я сгорбился, прижал руки к бокам и уставился вперёд, туда, где море обрывалась в ничто.

Нарастал звук журчащей воды. Источник его находился где-то над головой, и разум отказывался это принимать.

Восхождение завершилось. Корабль вылетел в открытый воздух на полном ходу. Под килем не было ничего, кроме пустоты. Потом «Гнев богов» ухнул вниз.

ХРУСТЬ!

Удар швырнул меня в потолок. Что-то внутри корпуса лопнуло с нехорошим звуком. Корабль накренился, выровнялся, качнулся ещё раз и остановился слегка подкошенный.

Я поднялся, потёр затылок, где уже наливалась шишка. Обернулся.

За кормой расстилался Бескрайний Архипелаг. Ни обрыва, ни стены воды, ни вертикального течения. Море как море, небо как небо, и лёгкая дымка у горизонта. Ничего не осталось от того, через что мы прошли.

Впереди, в паре километров, зеленел остров.

Рупор болтался на шланге у штурвала. Я снял его, ударил пальцем два раза. Звук есть.

— У нас получилось, — голос вышел тихим, без торжества. Усталость вытеснила всё остальное. — Экспедиция завершена. Поднимайтесь на верхнюю палубу, я перенесу всех на Новую Землю. За корабль не переживайте, его верну в сферу.

Первым делом провели перекличку. Молотов перечислял вслух, сверялся со списком. Я вычитал тех, кого уже перенёс во время вертикального плавания. Результаты подсчёта оказались неутешительными.

Сорок шесть боевых братьев ушли в пучину.

Молотов развернул лист и начал читать имена. Он произносил их ровно. И каждое оставляло после себя тяжёлую паузу. Среди пропавших без вести значились Эстебан и Ханна.

Я продолжал слушать имена, а перед глазами стоял вояка. Вспомнил, как он тогда в рубке упёр кулаки в бока и рявкнул: «Я не крыса, чтобы сбегать с тонущего корабля!» Как мы с ним постоянно соревновались во всякой ерунде. Он ведь победил, со счётом семьдесят восемь — семьдесят семь в его пользу. Как вместе выживали с первого дня на стартовом острове. Его больше нет. А я стою здесь и не знаю, как с этим жить. А как мне Холодову смотреть в глаза? Его Ханна… наша жрица удачи.

Наступила минута молчания. Продлилась она сущие секунды. Такеши не выдержал. Из горла вырвался низкий, животный стон и пролетел над морем.

До вечера мотался туда и обратно. Больше четырёхсот переносов. Каждые десять минут оседал на койку возле склада снабжения, и бабуля Юаньжу вставляла иглу в вену. Кровь капала из мешка, силы возвращались по чуть-чуть, и я поднимался снова.

Весть об окончании экспедиции быстро разлетелась по острову. Нас встречали родственники и друзья. Среди них я заметил её сразу. Молодая, в белом халате поверх лёгкого платья, кудряшки прыгают при каждом шаге. Она бежала к нам, прижимая к груди коробку, перевязанную оранжевыми лентами крест-накрест.

— Эстебан! — крикнула медсестра, ещё не разглядев лица. — Эстебан, я тут…

Она остановилась, когда увидела, как мы отводим глаза. Коробка медленно опустилась.

— А где… — голос у неё споткнулся. Она сглотнула слюну и проморгалась. — Он обещал… Две недели, говорил. Всего две недели. И я ждала…

Она смотрела на меня, потому что знала, кто капитан.

Открыл рот, чтобы сказать что-то правильное. «Он герой», «он спас других», «ему было больно, но он не отступил». В голове крутились дежурные фразы — те, что сам ненавидел.

Вместо этого просто выдавил из себя:

— Его больше нет.

Медсестра опустилась на камни, прижимая коробку к животу. Плечи ссутулились, голова поникла. Она не зарыдала. Смотрела себе под ноги. Скай подошла и положила руку на её плечо. Девушка не отреагировала.

Я смотрел на оранжевые ленты, на её тонкие пальцы, сжимающие картон, и вдруг понял: у меня нет права говорить «понимаю твою боль».

Горло будто перетянуло невидимой нитью. Я снял барбют и держал его в руках, пока она не посмотрела на меня. Надел шлем обратно и отошёл в сторону.

Последним на борту оставался Молотов. Когда я материализовался на палубе, он уже разматывал фал у шлюпки.

— Помогу спустить на воду.

Мы взялись с двух сторон.

— Спасибо, Юрий. Теперь ты высший офицер.

— Служу отечеству.

— Займись поминками. Сообщи родственникам. Я вернусь, как только закончу дело.

— Так точно.

Главный зал чертогов первопроходцев.

Последний фрагмент ткани мироздания висел в воздухе посреди зала, и я не мог отвести от него взгляд. Обрывок замызганной бумаги с чёрными значками, которые шевелились и перетекали в живые фигуры, действовал гипнотически.

Ширайя стоял по правую руку, запрокинув голову к потолку. Губы его двигались беззвучно. Первопроходцы оставили здесь очередные головоломки в виде рисунков, и криомант не мог пройти мимо них так же легко, как я.

— Не будем задерживаться. Соберёшь трофеи?

Он кивнул и посеменил к длинной стойке вдоль дальней стены. Там стояло, лежало и висело внекатегорийное оружие. Некоторые предметы светились. Другие, кажется, дышали. Собирать ему придётся долго. Чего здесь только нет.

Всё уйдёт участникам экспедиции и семьям тех, кто не вернулся. Мне из этого богатства не нужно ничего. Моя награда висит прямо передо мной.