Артем Сластин – Бескрайний архипелаг. Книга VII (страница 45)
Эстебан перехватил меня взглядом ещё на ходу:
— В Тоби молния ударила! Своими глазами видел!
Матросы смотрели в безоблачное небо. У нескольких нервно дёргался угол рта, веки моргали чаще, чем нужно. Хорошие бойцы. Но даже у них есть предел.
— До безопасной зоны сорок минут! Будьте на чеку! — скомандовал я.
Принялся бродить по кораблю и не понимал, что ищу. Интуиция гнала меня от кормы к носу, с уровня на уровень. Уже двое мертвы, трое ранены. И мы только вошли в Штир.
На нижней палубе заглянул вниз, в темноту между шпангоутами.
Выстрел грохнул так, что я подпрыгнул. Взял себя в руки и помчался к месту происшествия.
На верхней палубе боец из стаи с прокушенным запястьем остервенело пинал тушу мёртвого крагнита. Черепушку твари разнесло мушкетным выстрелом. На досках расплылась тёмная лужа вперемешку с шерстью.
Я уставился на тушу.
Крагнит. Собакоподобная тварь ростом почти по грудь, с челюстями, способными без усилий перекусить кость. Откуда, мать его, он взялся на корабле?
Боец не унимался. Топтал то, что осталось от головы твари, и орал что-то нечленораздельное. Злость из него выплёскивалась через край.
— Мокрого места от тебя не оставлю, паскуда!
Остальные расползлись по палубе, заняли позиции вдоль борта, у мачты, у люков. Мушкеты и пистоли ходили из стороны в сторону. Никто не знал, откуда ждать нападения.
Я схватил неугомонного за плечи и встряхнул. Глаза у него налились кровью, ноздри раздувались.
— Успокойся! Что произошло?
Он вырвался, отступил на шаг и ткнул трясущимся пальцем в тушу:
— Да я только и сказал: «подери меня крагнит», как…
Из воздуха соткался ещё один монстр. Прямо рядом с бойцом. И сразу вцепился в бедро.
— А-а-а! Мразь!
Гравиэспадрон оказался в руке раньше, чем я успел подумать. Клинок свистнул и нашёл шею твари. Туша рухнула, кровь плеснула на доски, но голова на рефлексах продолжала сжимать челюсти. Боец достал пистоль и выстрелил в упор. Грохот разнёсся по палубе. Ошмётки полетели во все стороны.
Я смотрел на лужу крови.
Неужели он накликал себе беду?
А Оливер наверняка сказал что-то вроде «умираю от жажды». Тоби разразил гром. Волк из стаи только что произнёс имя твари вслух. Проклятье не убивало наугад. Оно слушало и исполняло желания.
Нужно срочно всех уведомить, поэтому я щёлкнул пальцами и переместился в рубку.
— Внимание! Следите за речью! Проклятье исполняет всё сказанное. Забудьте про морской фольклор, забудьте про крепкое словцо. Лучше вообще молчите, пока негативный статус не рассеется.
— Эй, капитан, — донёсся сзади взволнованный голос Ханны. Я обернулся. — Да чтоб…
— Молчи, дура!
— Да чтоб это проклятие прямо сейчас рассеялось!
Сумрак, у которого секунду назад лицо напоминало каменную кладку, удивлённо приоткрыл рот. Следовательно, оповещение пришло всем.
— Умничка ты наша! — я шагнул к Ханне и обнял её на радостях.
Она замерла. Потом аккуратно, двумя пальцами, убрала мою руку с плеча. Посмотрела на свою ладонь и задумчиво сказала:
— Мне это понравилось.
И вышла.
Когда первое облегчение схлынуло, пришло то, что ждало за ним. Оливер и Тоби. Оба мертвы. Оба были здесь утром.
Ганс без лишних слов сколотил плот. Мы набили его хворостом, уложили погибших рядом. Экипаж выстроился у борта. Стояли как попало, без строя, без команды.
Плот уходил по воде. Волны несли его медленно. Тяжелее было смотреть, как он удаляется, и не иметь возможности ни догнать, ни вернуть.
Ханна подошла к жаровне. Глаза красные, щёки в дорожках от слёз. Она поднесла наконечник стрелы к углям, подождала, пока ярко вспыхнет пламя, и наложила древко на тетиву. Натянула. Выдохнула.
Стрела ушла в небо, оставив за собой тонкую дымную полосу, и опустилась в угол плота. Огонь жадно поглотил хворост.
Горело долго. Никто не уходил. Мы и не заметили, как подкрался вечер. Молотов снял шляпу и мял её в руках, пока ткань не пошла складками. Эстебан смотрел в воду, а не на огонь. Я не понял почему. Не спросил.
Оливер каждое утро съедал ровно одно яблоко и запивал парой глотков воды. Больше — никогда. Говорил, что на полный желудок воюет хуже. Тоби умел свистеть в два пальца. Да так, что слышно было с кормы до носа. Мелочи. Я вспомнил их только сейчас, глядя на огонь, и не понял, что с ними делать.
Голос Сумрака в громкоговорителях прозвучал для всех неожиданно:
— Мы вошли в безопасную зону. Спустить якорь!
Первая ночь в Штире прошла без происшествий. Карта, которую добыл Раджеш, вела нас по пунктирным нитям безопасных маршрутов. Редкое везение в этих водах. Беда в том, что нужный остров прятался там, где пунктир обрывался и начиналась чистая, ничем не заполненная бумага.
Нас ждал первый водоворот. Он должен был вышвырнуть «Гнев богов» на юго-запад океанида, тысяч за шесть километров отсюда. Капитан Тикса добралась до тех краёв раньше нас. На карте место обозначалось кружком, густо утыканным восклицательными знаками. Уверен, она просто повернула обратно. И мы собирались поступить ровно так же.
Я вытащил ключ и показал Сумраку.
— Запомни свечение. Оцениваю яркость на пять из ста. Войдём в водоворот и сразу сверимся.
— Принято.
Навигатор сделал пометку в виде цифр, которые я только что назвал.
В портал мы вошли уверенно. Тряхнуло как следует, палубу накрыло солёной водой, снасти загудели. Потом всё разом стихло, и под килем снова оказалась спокойные волны. Я вновь достал ключ.
— Заметно ярче, — сказал Сумрак.
— Пятнадцать из ста. Остров в радиусе тридцати тысяч километров, грубо, на глаз.
— Фиксирую.
На карту легли очередные надписи и широкий круг.
— Разворачиваемся. Идём назад.
Водоворот проглотил нас снова, крутанул и выплюнул в уже знакомые воды. Весь день шли строго по пунктиру. Никаких срезок через опасные зоны. К вечеру добрались до следующего морского портала, который вынес нас на противоположный край Штира. Ключ там едва тлел. Три из ста. Не наш путь, но для общей картины информация крайне полезная. Встали на якорь, и ночь прошла тихо: только вода плескалась о борт, да кто-то из вахтенных кашлял на носу.
33-е молниля.
Впереди водоворот с карты Сумрака, старой и пожелтевшей. Мы помнили про ложные порталы, которые затягивают и не отпускают. Соваться наугад никто не рвался. Обсудили и придумали вот что.
Такеши создавал иллюзии и отправлял их лодками в водовороты. Возвращалась — путь чистый. Нет — на карте появлялся череп.
В этот раз вернулась. Прошли. Вышли в середину Штира, отметили координаты, сверились с ключом. Картина понемногу обретала очертания.
34-е молниля. Интерлюдия.
Ещё три водоворота разведаны, один оказался ловушкой. Лодка с братьями-близнецами якудзами ушла и не вернулась.
Прошлый день миновал без крови и неожиданностей. Команда маялась. Морская скука особенная: давит на виски и заставляет людей грызться по пустякам. В знойный полдень большая часть экипажа расползлась на нижние палубы, где хотя бы не жгло затылок. На верхней дремали только вахтенные, а мушкеты лежали рядом на раскалённых досках.
Зато внизу стоял гул. Моряки сбились кучками где попало: одни уселись на бухтах каната, другие — на ящиках с припасами, третьи — на полу. Кости стучали о дерево, карты смачно шлёпались о переносной столик, домино выкладывалось с щелчками. От запаха пота утончённые личности воротили носы.
— Достал уже этот Штир, — пропищал Жекурафлард, ковыряя кинжалом меж резцов. — Я в кабак хочу!