Артем Сластин – Бескрайний архипелаг. Книга VII (страница 44)
Сумрак едва не задохнулся от счастья, когда увидел десятки подробных отметок на бумажном полотне. Он сразу достал свою жёлтую карту, добытую у бродячего торговца, и попытался сопоставить данные.
— Это невероятно! — вскрикнул Сумрак. — У нас есть два куска пазла! Раджеш, я надеюсь, ты узнал значение всех этих символов у информатора?
Актёр лишь скользнул по нам небрежным взглядом, с каким бросают монету нищему, и демонстративно отвернулся. Профиль у него при этом был поставлен идеально.
Я похлопал его по плечу.
— Каков орёл, а? И как тебе только удалось добыть эту карту?
Броня треснула. Раджеш обернулся с такой эпичностью, будто весь мир секунду назад только и дожидался его появления. Поднял одну бровь. Потом вторую. Потом широко растянул губы.
— Ха! — он резко вскинул подбородок, щёлкнул пальцами у самого уха. — Легко. Даже слишком легко!
Ладонь плавно прошлась по волосам. Причёска и без того сидела безупречно, но ритуал требовал соблюдения.
— Тикса ведь капитан, — произнёс он, воздев указательный палец к потолку. — Скажите на милость: разве настоящий капитан выходит в путь без карты?
Мы переглянулись и, очарованные его энергетикой, покачали головами.
— Никогда, — Раджеш прижал ладонь к груди и задышал порывисто. — Новая поклонница отдала её мне. И знаете почему? Боится, что я уйду за горизонт и растворюсь в нём, — он прокрутился на месте, подобно Майклу Джексону. — И всё же она выбрала меня. Потому что Тикса — умница. Знает: если кто и способен пройти этот путь, то только я!
— Да-да-да, — глумливо протараторила Скай. — Отвечай на вопрос Сумрака, или по мордасу щас получишь!
— Ладно, ладно, мисс тестостерон. Ты лучше прибереги тестикулы на Лекса, а я начну судьбоносную речь!
Скай набычилась и размяла кисти. Хотела что-то сказать, но было поздно.
— Вот эти пунктирные линии — безопасные маршруты, — Раджеш провёл пальцем по карте. — Черепа — водовороты-обманки. Стоит в них заплыть, и корабль столкнётся со дном.
Про такие пакости мы и знать не могли. Сумрак даже ахнул. Но тут же собрался и задал вопрос:
— А это что за большой человечек?
— Морской гигант с весьма прескверным характером. Если увидит кого, поднимает волны высотой в сотню метров.
Сумрак продолжал спрашивать. На одном участке прямо из воды росли деревья. Серьёзной угрозы не представляли, если только штурман не зазевается и не вгонит нос корабля в ствол. Но рома на борту больше не осталось, так что подобный исход я счёл маловероятным.
Немало отметок на карте выглядели как зоны с восклицательными знаками. Раджеш прокомментировал их одинаково: туда лучше не соваться. Без лишних подробностей.
В итоге мы знали местоположения девяти водоворотов, два из которых капитан Тикса лично проверила и убедилась: ведут в разные уголки Штира. Более трёх десятков островов нас не интересовали, на берег высаживаться за припасами мы не планировали. Всё необходимое я смогу доставить навыком переноса.
Когда совещание закончилось, офицеры разошлись по постам. Ширайя увёл группу учеников проверять агрегаты очистки атмосферы. Каждый член экспедиции нёс в рюкзаке около десятка зелий иммунитета к яду. Действовали они сутки и мгновенно выжигали любой токсин из крови.
Попутный ветер подтолкнул нас в спину, и в Штир мы вошли раньше срока.
Вопреки всему, что нам наговорили, место не выглядело каким то особо зловещим. Всё то же голубое небо, и та же вода, лишь запах чуть изменился. В солёном морском воздухе появилась едва уловимая нотка плесени. Пусть мы и быстро к ней привыкли, но меня это насторожило даже больше, чем сам запах. Не должно было быть так. Океан же место свежести.
Отдельного внимания заслуживал пограничный туман. Белёсая дымка обозначала контуры океанидов, и пересекать её черту запрещалось. Когда мы проходили узкий пролив между Легианом и Штиром, увидели его воочию: туман поднимался от воды до самых небес, плотный и ровный, как известковая стена. Издалека он смотрелся величественно.
Едва мы оказались по ту сторону, я первым делом проверил отмычку междумирья. Самоцвет в головке светился неярко, но и на том спасибо. Не представляю, что бы я чувствовал, если бы мы проделали весь путь зря.
Пришлось раскрыть Сумраку тайну ключа. Лучшего навигатора среди Землян не найти, а нам предстояло нырнуть в несколько водоворотов, отслеживая изменения в свечении артефакта. Только так можно нащупать примерное расположение острова с чертогами первопроходцев.
Мы держали курс к безопасной зоне, которую подруга Раджеша отметила на карте кружком с плюсиками. Там можно встать ночью на якоре, и оттуда до ближайшего водоворота — пара часов хода. Проблема в одном: до сумерек мы не успевали даже при попутном ветре. Разве что срезать напрямую, через зону с восклицательными знаками. Именно так мы и решили поступить. Выбора особо и не было. Либо так, либо ночевать в потенциально опасном месте.
Несколько часов прошли на удивление спокойно. Экипаж расслабился. Горизонт оставался чист. Единственная неприятность заключалась в том, что навигационный стол сканировал океан лишь в радиусе пятидесяти километров. Дальше не пробивался никак, даже с помощью ультимативной способности Сумрака. Он попробовал трижды и после крайнего раза отошёл от стола. Разорялся за потраченные впустую камни бездны.
На цифровом полотне картинка мало отличалась от привычной. Морские обитатели шли стаями: шорпы, донные кусачи, прочая рыбья мелочь. Глубина — три с половиной километра. Всё весьма донельзя привычно.
Когда мы вошли в зону с восклицательными знаками, я предупредил экипаж по рупору. Матросы подобрались, руки легли на канаты. Прошла минута. Десять. Полчаса.
Ничего не происходило.
А потом каждому из нас одновременно пришло системное сообщение:
Глава 20
После всех баек о Штире системное уведомление кувалдой ударило нам по нервам. Я огляделся и увидел, как Такеши медленно положил карту на стол. Сумрак перестал жевать спичку. Мы переглянулись, и говорить было не о чем. Никто не понимал, чего ждать и откуда.
Я выглянул в окно. Большая часть матросов на палубе настороженно смотрела в мою сторону.
Рупор сам оказался в руке.
— Без паники! Держите глаза открытыми. Учуете любую странность — сразу доложите офицерам.
Корабль шёл ровно. Волны привычно бились о борт. Это и было самым жутким. Всё выглядело нормально, но интуиция била тревогу. Одно дело — видеть опасность. Тогда мозг включается, руки находят оружие, рот отдаёт команды. Совсем другое — ждать удара неизвестно откуда.
До безопасной зоны оставался час.
Надсадный вопль поднялся снизу:
— Карау-ул!
Мы с Такеши рванули одновременно. Ступени загудели под сабатонами, пролёты мелькали один за другим. На центральной палубе уже собралась толпа. Канониры жались плечом к плечу, и никто не говорил ни слова.
— Дайте пройти.
Расступились. Я шагнул к одной из пушек и оглядел место происшествия.
На палубных досках лежал Оливер. Матёрый боец из бывшего Братства. Я видел его в деле: жёсткий, быстрый, из тех, кого просто так не одолеть. Теперь от него осталась лишь кожа, натянутая на кости. Лицо провалилось внутрь. Пальцы скрючились и почернели у суставов. Тело усохло так, точно пролежало в пустыне несколько лет. Но запах стоял не трупный, а сухой, химический.
За спиной кто-то тихо выругался сквозь зубы.
Такеши присел рядом, не касаясь тела. Долго вглядывался. Потом встал и отошёл к переборке.
— Проклятье! Что здесь произошло? Кто-нибудь видел? — спросил Молотов.
Один из канониров подался вперёд. Голос у него подрагивал, но не от страха, а от злости, которой некуда было деться.
— Всё нормально у него было. Стоял, смотрел в бойницу, как и я. Полминуты прошло, не больше. Оборачиваюсь — а он уже…
Канонир замолчал, а после сглотнул.
Подоспели остальные офицеры. Ширайя опустился на колено рядом с телом и тихо произнёс несколько заклинаний, провёл светящимися ладонями над погибшим. Хмурился он так, что брови почти сошлись.
— Могу утверждать наверняка, что это не мор и не скверна. Нам следует выяснить, отчего из сотен душ пал именно Оливер.
Надо отдать должное бойцам. Закалённые люди, морские до мозга костей, — они умели держать себя в руках, даже когда каждый в глубине понимал: следующим мог оказаться любой из них. Молотов негромко напомнил о погребальном обряде и о том, что скорбеть будем после ликвидации угрозы. Тело накрыли простынёй, подняли и унесли в карцерную каюту. Дверь заперли. Незачем было оставлять его на виду.
Я остался на среднем палубном уровне. Ходил взад-вперёд, прислушивался, смотрел. Один из канониров, пожилой, с серёжкой в ухе, высказал предположение, что на корабле завёлся дух. Мол, прячется, иссушает и не оставляет следов. Версия дурацкая, но других не нашлось.
Теперь никто не смотрел в море. Все следили друг за другом.
Минуты тянулись, напряжение нарастало.
От внезапного раскатистого удара грома тряхнуло весь корабль. Я рванул вверх ещё до того, как отзвучали первые крики.
У грот-мачты лежал матрос. Обугленный, с запёкшейся кожей на лице и руках. Сабля у него расплавилась прямо в ножнах. Рядом трое без сознания. Над ними уже склонились медики с астериями и флягами. Палуба пахла жжёным.