Артем Сластин – Бескрайний архипелаг. Книга VII (страница 42)

— Помянем смельчаков!

Присутствующие молча осушили кружки. Трактирщик небрежно влил себе между жвал напиток, от которого несло спиртом, и выцарапал острой лапкой крестик на деревянной столешнице. Я обратил внимание на то, что вся стойка, от края до края, покрыта подобными отметками. Поначалу принял за декор.

— Запоминай, гость, — сказал сентипод. — Крест — покойный капитан. Крест в круге — тож-же не жилец. Вернулся, да сгинул вскоре, или крышу снесло. Крест в квадрате — счастливчик, ж-жив-здоров по сей векс.

Я обошёл стойку и пересчитал. На сотни крестов приходилось с десяток кружков и ровно два квадрата. Статистика препоганая. Хотя откуда ему знать наверняка о каждом? Да и мы не те авантюристы, что гонятся за наживой или острыми ощущениями. Корабль у нас один такой на весь архипелаг. Экипаж знает, зачем идёт. Всё нам по плечу.

Скрипки завыли что-то замогильное, отдалённо похожее на похоронный марш. Я вернулся на стул и решил действовать по классике. Мешочек с осколками подпрыгнул в ладони и лёг на стойку.

— Мне нужна информация.

Сентипод мгновенно сгрёб мошну верхними лапками, пока нижние протирали несколько кружек тряпкой. Он суетливо огляделся по сторонам, застучал жвалами.

— Тс-с! Ты что⁈ Говорить про тайны Штира запрещено! Болтуны у нас в мире ж-живых долго не засиж-живаются, мигом по заслугам получают. То хвороба скрутит, то какая-нибудь тварь сож-жрёт, которой тут отродясь быть не долж-жно. Я так думаю: сама Великая Парадигма не велит про тот океанид трепаться. Хранит его секреты, понял?

— Нет информации — гони осколки обратно, жук хитрый.

— Ну почему ж-же? Кое-что найдётся для тебя, щедрый капитан. Видишь ту грустную девицу?

Я обернулся. За дальним столиком у стены сидела одинокая кокозаврша с пустым взглядом, устремлённым куда-то мимо всего. Лицо неподвижное, руки лежат на столе, перед ней — нетронутая кружка.

— Вижу.

— Она — тот самый квадратик. Полтора зода назад вернулась с экспедиции. Говорит, нельзя ей покидать остров. Говорит, до конца времён долж-жна держаться границы со Штиром. Говорит, что проклята.

Вот это удача. На выжившего капитана я даже не рассчитывал.

— Дай бутылку лучшего, что есть в заведении. Два приличных бокала и тарелку с закуской, пожирнее.

— Ничего не выйдет, — тихо прострекотал сентипод. — Ты разве не знаешь, что кокозавры на дух не терпят всех, кроме кокозавров? Они считают свою расу исключительной, а всех остальных — животными. С чего бы ей шкурой ради тебя рисковать?

Таких тонкостей я не знал. Пришлось задуматься.

— Расскажи про кокозавров подробнее. Традиции, особенности, как войти в доверие.

— Только за отдельную плату.

Я стал беднее ещё на одну мошну осколков. Сентипод торопливо выдавал подробности, а я впитывал каждое слово. Забыть такое при всём желании не получилось бы. На некоторых щекотливых моментах закрадывалось подозрение, что он попросту издевается надо мной. Пришлось пообещать вырвать половину лап при обнаружении лжи. После этого тон у трактирщика стал заметно серьёзнее, а информация — конкретнее.

Когда шёл к своим, обратил внимание на то, что несколько бойцов из отряда Молотова пробовали разговорить местных за соседними столами. Явно без особого успеха. Посетители сидели, уткнувшись в кружки, и смотрели в нашу сторону с настороженностью, как на чужаков, которые задают слишком много вопросов. Ловить здесь больше нечего.

Я прополоскал горло соком из фляги и попробовал местные снеки с тарелки. Что-то хрустящее, с привкусом подслащённого арахиса.

Единственную дельную деталь раздобыл Такеши. До сих пор не понимаю, как ему удалось разговорить компанию местных рыбаков. Общался он через записки, и, пока шла немая беседа, за их столом несколько раз смеялись.

Рыбаки строго не рекомендовали зажигать факелы в ночное время. Иначе велик шанс привлечь тварей, которых здесь называли бесконечными, как сам архипелаг, спрутами, что тянутся к теплу.

Впрочем, рыбаки в Штире не бывали и знать наверняка ничего не могут. Но совет разумный, и я взял его на заметку.

Попросил у Такеши бумагу с карандашом и набросал короткую записку. Сложил вдвое, передал под столом.

— Эстебан, найди Раджеша и вручи это послание. Срочно.

— Есть, сэр!

Тот исчез, а минут через пятнадцать официант принёс горячее. Жареная рыба с овощами и рисом, всё полито каким-то густым соусом с дымным запахом. Наш кок Лекс готовит лучше — факт бесспорный. Но здесь тоже вышло вполне съедобно, и после целого дня на ногах это главное.

Эстебан вернулся в срок и как раз успел навернуть пару ложек, но едва не поперхнулся. В таверну уверенной, почти нахальной походкой вошёл кокозавр. Наш высший офицер мгновенно напрягся и потянулся к рюкзаку.

— Вот ты и попался, Скиппи Крокс, — процедил он.

— Не торопись. Записка не была секретной, мог прочитать по дороге. Перед тобой Раджеш в новом амплуа. Приготовься к порции абсурда.

Навыки нашего актёра вышли на следующий уровень. Внешность совпадала до мельчайшей чешуйки, а над головой светилось имя существа, которое он изображал. Один из перков позволял перенять не только облик, но и характер реального Скиппи, и даже обрывки его памяти. Жуткая штука, если задуматься.

Хохолок на голове Раджеша мелко задрожал, а потом распустился широким веером. Кокозавриха смотрела на него не отрываясь, но лицо держала каменным.

Тогда он достал пистоль из кобуры, обвёл стволом всё помещение, прокрутился на одной ноге с каким-то нелепым прискоком и навёл дуло прямо на неё. Дёрнул рукой, изображая выстрел. Она вздрогнула, схватилась за живот и на секунду прикрыла глаза. Первая эмоция на этом лице за весь вечер.

— Чё происходит? — спросил Эстебан.

— Ритуал знакомства. Видишь, за живот схватилась? Это знак: мол, не против сблизиться. Если бы схватилась за голову — то френдзона. Имитация ответного выстрела — значит полный отказ. Реальный выстрел — если почувствовала оскорбление своей персоны. Так бывает, когда ухажёр из более низкой касты подкатывает к знатной особе.

Эстебан долго смотрел на кокозавриху, потом на Скиппи, потом снова на неё.

— Чёртовы дикари.

Раджеш тем временем сделал несколько шагов вперёд и, подобно фокуснику, достал из кармана живую крысу. Он кортиком перерезал ей глотку и окропил кровью стол, за которым сидела девушка-кокозавр.

У них завязался разговор. Чуткий слух позволил мне сфокусироваться на нём.

— Всего лишь крыса? Слабак. Не сумел поймать ничего покрупнее?

— Ты и таракана не достойна, уродина. Я из касты ловцов! — Раджеш ударил себя в грудь. — А ты жалкая молельщица! — пнул по ножке стола. — Знай своё место!

Девушка склонила голову, но не покорно, а с каким-то вызовом. Раджеш выдернул из своего пышного красного хохолка одно перо, неспешно поднёс к её носу, давая принюхаться. Потом с подчёркнутой заботливостью протянул крысу. Клюв щёлкнул резко и сильно. Раджеш отдёрнул руку, на пол закапала кровь с прокушенных пальцев. Крысу она проглотила целиком, не жуя. Он посмотрел на прокус, победоносно улыбнулся и сел напротив.

Дальше пошёл обмен горловыми звуками, в которых оскорбления и комплименты чередовались с такой скоростью, что разобрать смысл становилось всё труднее. Я сложил тряпичную салфетку, вытер руки и твёрдо решил покинуть заведение. По словам трактирщика, чем дальше, тем громче: звуки кокозавров при сближении такие резкие, что потом несколько дней в ушах стоит звон. И это ещё не худший исход. С примерно равной вероятностью всё заканчивается поножовщиной или соитием, и трактирщик не уточнил, что из двух неприятнее для случайных свидетелей.

— Пойду на улицу Рыбаков по наводке, — сказал я, поднимаясь. — Кто-то должен присмотреть за Раджешем.

Друзья переглянулись. Эстебан встал первым, с грохотом отодвинув стул, и направился к выходу. Проходя мимо кокозавров, демонстративно сплюнул на пол. Молотовцы потянулись следом. Такеши никуда не пошёл — пожал плечами и с искренним исследовательским интересом уставился на воркующую парочку. Что ж. С такой поддержкой Раджешу точно ничего не грозит.

Глава 19

Не перестаю благодарить судьбу за навык кровавого фантома. Пока экипаж тянет паруса и правит курс к Штиру, я сижу дома, грею руки о кружку чая и слушаю, как за окном просыпается Оплот. В любой момент могу проверить что там и как, вернувшись на корабль. Но уходить не спешил. Калиэста ещё ночью предупредила, что Янис искал меня с таким видом, будто небо треснуло. Он клятвенно обещал явиться с рассветом. Потому я устроился за столом, прихлёбывал листовой чай с лёгкой горчинкой и наблюдал.

Калиэста собирала сына в детский сад. Первый раз. Она то укладывала вещи, то доставала их снова, перебирала цветные карандаши, проверяла ланч-бокс, разглаживала сменку ладонью. Квентин стоял рядом и с нарочитой серьёзностью следил за каждым её жестом. Торжественный момент для всех нас.

Я знал, что там ждёт первенца: письмо, счёт, карты Архипелага, азы выживания. Суровый набор для крох, которые ещё недавно спотыкались о порог. Группа набралась крупная, в неё входили в основном шустрые грызлинги с вечно растрёпанными ушами.

Уголки губ сами поползли вверх. Жизнь не спрашивает разрешения, просто несётся вперёд, и дети растут вместе с ней.

ТУК-ТУК-ТУК.

А вот и он. Я поставил кружку на стол и пошёл открывать.