Артем Сластин – Бескрайний архипелаг. Книга VII (страница 31)
Оружие тоже различалось. Двуручный молот. Тяжёлый арбалет со сложным механизмом. Кистень с якорем вместо гири, цепь которого позвякивала от малейшего движения. И хлыст.
Среди них имелось и нечто общее — головные уборы. Грубо сшитые мешки с неровными прорезями для глаз и рта. Ткань выглядела засаленной и местами потемневшей от пота или, возможно, крови. Края прорезей обтрепались, нитки торчали в разные стороны.
Но куда сильнее шокировало другое. Их классы личности. Охотники на демонов… от восьмисотого до девятисотого уровня. Представители неизвестной расы «Мирмеконы».
Я будто в фильме ужасов оказался среди маньяков в масках. Но осанку держал прямой, дыханию не позволял сбиться, а мимике — выдавать эмоции, несмотря на то что чуйка советовала спасаться бегством. Пальцы чесались в желании щёлкнуть и переместить меня к ближайшему фантому.
Однако встречу назначил сам Йозеф. Для таких, как я, его слово и есть тот самый духовный ориентир, указывающий направление. Ослушание не допускалось даже мысленно.
Встал напротив них и ощутил на себе равнодушные взгляды из прорезей мешков.
Возникла неловкая пауза. Ветер шелестел листвой над головой, где-то вдали каркнула ворона.
— Я — примарх Крэм, — пробасил тот, что с двуручным молотом и наивысшим титулом «Варл». — Глава ордена охотников на демонов.
Он протянул мне ладонь.
— Макс Фаталь.
Рукопожатие вышло, мягко сказать, странным. Во-первых, в забинтованной ладони под тканью что-то находилось. Твёрдое, угловатое. Может, скрытое оружие или очередная приблуда. Охотники на демонов обвешаны ими с ног до головы, как новогодние ёлки гирляндами. Во-вторых, Крэм сжал руку очень крепко. Пальцы впились в мою кисть с силой тисков. Я ответил взаимностью — аж связки затрещали. Не думал, что личность такого уровня любит померяться силушкой в не самой уместной обстановке. Тем более на кладбище.
Сквозь прорезь в мешке я увидел, как его губы тронула хитрая улыбка.
— С приспешниками тьмы у меня обычно разговор короткий, — примарх наконец отпустил мою руку и задумался на мгновение. — Впрочем, не вижу смысла изменять традициям.
— Грязное отродье! — процедил арбалетчик.
Механизм щёлкнул, когда он взял меня на прицел. Болт уже лежал в желобе.
— Побойтесь Всевышнего! — топнул Йозеф. Голос дрогнул от гнева, лицо побагровело. — Каждый имеет право на прощение!
— Не Всевышнего, — ответил Крэм без малейших эмоций. — А «Единой».
Йозеф отступил на несколько шагов и встал рядом со мной. Плечом к плечу. Дыхание у него участилось, руки сжались в кулаки.
— Он обуздал тёмную суть! — епископ ткнул в них пальцем. — Его путь отмечали добрые поступки. Макс карал нечисть и защищал люд честной! Вы пообещали помочь!
— Порой смерть — лучшая помощь, — отозвался Крэм.
Он в несколько ловких движений снял с ладони бинт. Ткань размоталась, упала на землю. Я сразу почувствовал запах свежей крови. Он продемонстрировал некое устройство размером с пробку от пластиковой бутылки. Металлическое, с острыми шипами, испачканными алой жидкостью.
И тут до меня дошло.
Во время рукопожатия, сам того не понимая, я нанёс урон Крэму и лишил себя иммунитета. Шипы впились в его ладонь, когда мы жали руки.
Чёртов хитрец!
Пора убираться. Я прикоснулся к запястью Йозефа и шёпотом попросил выразить согласие на перенос. Он кивнул.
ЩЁЛК!
Проклятье! Едва попытался шагнуть в сторону, как послышался резкий сухой щелчок. Хлыст обвил ноги, стянул их вместе. Я рухнул на землю, лицом в траву. Во рту запершило от пыли и горечи.
Йозеф материализовал в руке крест из божественной энергии. Свет вспыхнул ярко, почти ослепительно. Но ему в голову прилетел удар якорем. Епископ упал рядом со мной без сознания. Кровь потекла из рассечённой брови, окрасила седую бороду красными струйками.
Чья-то рука схватила меня за шею. Тело метнулось в сторону, ноги оторвались от земли. Оказался припечатанным к древу спиной. По позвоночнику будто молния проскочила от удара. Ладони инстинктивно схватили запястья душителя. В глазах всё поплыло. Воздух не шёл в лёгкие, горло сдавило намертво.
Веки распахнулись и я увидел Крэма напротив. Серые глаза в прорезях мешковины смотрели на меня… с сожалением.
Чёртов маньяк!
Я мотнул головой в сторону и увидел, как гвоздь вошёл в правую ладонь. Металл раздвинул кости, прошёл сквозь сухожилия, впился в кору. Я дёрнул рукой и вскрикнул от боли. Шляпка застряла между костей, плоть натянулась. Второй гвоздь вонзился в левую ладонь.
ЧВЯК. ЧВЯК.
Лодыжки прибили к подножью древа. Всё тело повисло на четырёх точках боли, и я понял самое страшное: я не могу даже упасть.
— А-а-а! Подлые ублюдки! — вырвалось из моей груди.
Глава охотников на демонов достал мешочек с пояса, дёрнул нить у узкой горловины и развеял пыль прямо мне в лицо.
Я чихнул.
Кто-то вбил ещё один гвоздь в правую ладонь, но боли я не почувствовал. От полученного коктейля дебафов восприятие стало иным. Будто под сильной анестезией оказался. Тело отяжелело, мысли поплыли.
— Напрасно ты поверил архидемону, — проговорил Крэм и достал с пояса склянку с белой жидкостью.
Захотелось сказать в ответ пару ласковых слов, но я лишь пожал плечами. Телодвижение вышло скованным из-за зафиксированных рук. Голосовые связки не слушались, а губы онемели. Эмоции исчезли вместе с желанием жить и бороться.
— Ты совладал с демоном крови, не стал его рабом, — продолжил примарх. — Это редкость, и это заслуживает уважения. А потому услышь же истину перед концом! Ритуал слияния не требует камней бездны. Лишь массовое жертвоприношение скрепляет узы между демоном и носителем. Теперь сообрази: зачем Абиссару понадобилось шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть камней бездны?
Крэм махнул рукой, и один из его подопечных принялся снимать с меня нагрудник. Он торопливо развязывал ремешки, пальцы шарили по застёжкам. Намеревался убрать переднюю плиту.
— Да где уж им, демонам, столько найти? — хмыкнул Крэм. — Для этого нужна целая вечность, да и та не поможет. Они транжиры по своей природе. Получат горсть и сразу промотают на суккуб или никчёмные ритуалы.
Йозеф застонал и попытался подняться. Но боец с хлыстом воткнул в его шею нечто, похожее на металлический шприц. Епископ вновь упал без сознания.
— Абиссар задумал разрушить барьер вокруг острова, — продолжил Крэм, поднося к лицу склянку. Встряхнул её. Белая жидкость заплескалась внутри. — Если он преуспеет, на волю вырвутся тысячи его сородичей. Вижу по глазам, ты понимаешь, что это значит. Мы не имеем права на ошибку. Десятки океанидов опустеют за несколько чамов! Сотни миллионов душ потеряют покой!
Передняя плита нагрудника звякнула о камень, когда её отшвырнул охотник на демонов. Металл прокатился по земле и остановился у надгробного креста.
— Но сперва, — примарх откупорил крышку. — Я нанесу на твою грудь особые письмена. Когда носитель демона умирает, есть риск спонтанного призыва. А мне риск не нужен.
Он вылил белую жижу себе на указательный палец, после чего посмотрел на того сподвижника, что снимал с меня доспех.
— Джус, сорви с него рубаху. Пора заканчивать.
Крэм вновь повернулся ко мне и свободной рукой извлёк из рюкзака кинжал с волнообразным чёрным лезвием. От предмета исходила радужная аура, переливалась разными цветами, подчёркивая внекатегорийный статус.
— Это будет не больно. Ничего личного, Макс Фаталь. Ты бы поступил так же на моём месте.
Ткань разорвалась с протяжным шорохом. Крэм сделал шаг вперёд и направил мне в грудь указательный палец, испачканный белой жижей. Опустил его, замер. Отшатнулся. Взглянул на охотников.
— Это… не может быть правдой, — прохрипел Джус и осторожно коснулся ключа на моей груди. — Предмет настоящий, не иллюзия. Это же отмычка междумирья! Человек что, арбитр?
— Сомневаюсь, — покачал головой Крэм. — Будь оно так, нам бы не поздоровилось. Предположу, что Макс Фаталь — претендент в арбитры.
— Мы не можем оставить его в живых. Первое, что он сделает, когда освободится, — начнёт строить план мести!
— Джус, напомни мне тринадцатое правило устава ордена, — ледяным голосом произнёс Крэм, не отрывая взгляда от ключа.
— Никто из братьев и сестёр Ордена не должен причинять вред арбитру, — проговорил он скороговоркой. В голосе явственно сквозила досада. — Ни словом, ни действием, ни помышлением. Не вставай на путь хранителя весов, ибо тот, кто вознамерится остановить его, сам нарушит равновесие.
— Все знают тринадцатое правило! — раздражённо рявкнул боец с хлыстом. — Но мы его нарушили. Обратного пути нет! И он всего лишь претендент, а не арбитр!
Крэм медленно обернулся и шагнул к сподвижнику.
— Всего лишь? А кем был основатель нашего ордена, Сайм Светлый, до того как стал арбитром?