Артем Савенков – Червь сновидений (страница 2)

Игорь медленно подошел к Денису, склонился над его лицом, внимательно изучая маску блаженства. Он не стал проверять рефлексы. Вместо этого он поднес ладонь к его губам, проверяя дыхание, затем осторожно, почти по-отечески, прикоснулся к его виску.

– Они все так улыбаются? – спросил он, не глядя на Лию.

– Да.

– И вы не находите это странным? Человек умирает, а он счастлив.

– Мозг не умирает. Он гиперактивен. Тело функционирует. Это не смерть, это… – Лия запнулась, подбирая слово.

– Это уход, – мрачно закончил за нее Игорь. Он отвернулся от койки, и его взгляд устремился в окно, в сумеречный город. – Я такое видел. Не раз. Обычно это единичные случаи. Люди с огромной душевной болью, которые находят способ сбежать и никогда не возвращаться. Но вы говорите – семь за месяц? – Он покачал головой. – Это не эпидемия. Это нашествие.

– Нашествие чего? – в голосе Лии прозвучал вызов. Она ждала эзотерической чепухи о астральных паразитах.

Игорь посмотрел на нее прямо. В его глазах не было безумия, лишь тяжелая, как свинец, уверенность.

– Я не знаю, как это назвать с вашей, научной точки зрения. Но в моей практике это называется «Поглощение». Когда сон перестает быть отражением реальности и становится ее заменой. И кто-то или что-то помогает этому случиться. Ваши графики – он кивнул на монитор, – это не картина болезни. Это картина пира. Кто-то очень хорошо питается.

Он достал из кармана потрепанный блокнот.

– Давайте я посмотрю ваши архивные данные по предыдущим случаям. Особенно на самых первых. Мне нужны имена, история, обстоятельства. Все, что у вас есть.

– Почему? – не сдавалась Лия. – Что вы надеетесь найти?

Игорь встретил ее взгляд. В палате было душно.

– Я надеюсь найти точку входа, доктор Вертанова. То место, где дверь между мирами открыли впервые. Потому что если это действительно нашествие, то у него есть свой плацдарм. И свой генерал.

Он говорил метафорами, но Лия, глядя на безупречные линии ЭЭГ и на застывшую улыбку Дениса, вдруг с ужасной ясностью поняла, что это не метафоры. Это единственный язык, на котором можно описать то, с чем они столкнулись.

Научный метод дал трещину. И в эту трещину просачивался кошмар.

Слова Игоря повисли в стерильном воздухе палаты, казалось, впитываясь в самые стены. «Плацдарм. Генерал». Лия почувствовала, как привычная ей реальность дала еще одну трещину. Она, ученый, требовала фактов, а этот уставший циник говорил с ней на языке солдата, готовящегося к окопной войне с призраком.

– Ладно, – сдалась она, срываясь с места. – Архив в моем кабинете. Только оставьте свою поэзию за дверью. Мне нужны гипотезы, которые можно проверить.

По пути в НИИ они не разговаривали. Игорь смотрел в окно такси на проплывающие огни города, а Лия лихорадочно пролистывала в уме данные. Ее кабинет, заваленный стопками бумаг и увешанный схемами нейронных связей, стал полной противоположностью больничной палаты – хаотичным, но контролируемым хаосом.

– Вот, – она грубо поставила перед Игорем папку с распечатками. – Первые три случая. Все в одном районе – «Старый Город».

Игорь молча взял папку. Он изучал не графики ЭЭГ, а биографии. Анкеты, выписки из поликлиник, короткие справки.

– Смотрите, – он ткнул пальцем в первую страницу. – Анна Петрова, 78 лет. Проживала одна в хрущевке. Соседи говорят, что после смерти мужа почти не выходила из дома. Целыми днями смотрела старые мелодрамы по телевизору. Обнаружена дочерью, которая зашла после недели неотвеченных звонков.

– Депрессия, социальная изоляция, – отчеканила Лия. – Фактор риска.

– Фактор приманки, – поправил Игорь. Он перевернул страницу. – Василий Семенов, 52 года. Инженер. Уволен с работы полгода назад. Не мог найти новую. Погряз в кредитах. Жена ушла. Нашли его в съемной квартире. На столе – пустая бутылка дешевого вина и открытый альбом с фотографиями с корпоратива пятилетней давности, где он получил премию.

– Бегство в прошлое, – нахмурилась Лия, начинавшая улавливать его мысль.

– Бегство от невыносимого настоящего, – уточнил Игорь. Его палец лег на третью фамилию. – Мария Ковалева, 23 года. Студентка. Провалила важнейшую сессию, родители грозились отчислить ее из университета и отправить работать в родной город. Нашли в общежитии, перед ноутбуком с открытым фэнтези-романом. В истории поиска – сотни запросов вроде «как попасть в другой мир», «ритуалы для ухода в Нарнию».

Лия замолчала. Три разных человека, три разных судьбы. Но объединяло их одно – отчаянное, тотальное нежелание жить в своей реальности. Это была не просто статистика. Это был портрет целевой аудитории для чего?

– Вы хотите сказать, что это избирательно? – медленно произнесла она. – Оно находит тех, кто больше всего хочет сбежать?

– Не «оно», – поправил Игорь, наконец поднимая на нее взгляд. В его глазах горел странный огонь. – Они. Я почти уверен. И да, избирательно. Сначала – самые уязвимые, самые отчаявшиеся. Те, кто мысленно уже наполовину там. Эпидемия не начинается с крепких духом. Она начинается с тех, у кого нет защиты.

Он откинулся на спинку стула, снова достал блокнот.

– Я веду свой архив. Неофициальный. За последние лет пять. Штук десять-пятнадцать случаев по всему городу. Всегда один и тот же почерк: здоровое тело, мозг в состоянии гиперактивного сна, и это выражение лица. Я называл их «Ушедшими». Думал, это редкая аномалия. Но то, что происходит сейчас это не аномалия. Это кампания. – Он посмотрел на Лию. – Ваши данные по географии? Все случаи в «Старом Городе»?

– Первые три – да. Остальные – в соседних районах. Но – Лия подошла к компьютеру, вызвала карту города и наложила на нее точки с местами проживания пациентов. – Смотрите. Все они живут не дальше двух километров от территории старого заброшенного завода «Прогресс». Вот здесь.

Она обвела на карте большой район, в центре которого был старый индустриальный гигант.

– Завод …– задумчиво протянул Игорь. – Большое, пустое, безлюдное место. Полное теней и тишины. Идеальное укрытие.

– Укрытие для чего? – спросила Лия, и в ее голосе снова зазвучал скепсис. – Вы всерьез предполагаете, что какое-то существо живет на заброшенном заводе и каким-то образом усыпляет людей?

– Не усыпляет, – резко сказал Игорь. – И не с завода. Завод – это не причина, это усилитель. Или антенна. Я не знаю. Но я знаю, где нужно искать ответы. Не в их мозгах, доктор Вертанова. А в их снах.

Он посмотрел на нее с вызовом.

– Ваше оборудование. Оно может не просто считывать ЭЭГ. Вы говорили о экспериментальном интерфейсе. Можно ли с его помощью заглянуть внутрь? Увидеть, что он видит?

Лия замерла. Проект «Онейрос» был ее засекреченной разработкой. Технология транскраниальной магнитной стимуляции в сочетании с алгоритмом декодирования сигналов зрительной коры. В теории – да, можно было получить примитивное, черно-белое изображение, строго соответствующее тому, что видит спящий. На практике – это была серая зона биоэтики, и опыты ставились только на добровольцах.

– Это возможно, – с осторожностью сказала она. – Но это опасно. Нестабильно. Мы можем навредить пациенту.

– Ваш пациент уже в ином мире, – безжалостно парировал Игорь. – Вы ничем не рискуете. А он уже все потерял. Но мы можем понять, с чем имеем дело. Или вы хотите и дальше смотреть на графики, пока весь город не уснет с блаженной улыбкой на лице?

Это был низкий удар. Лия снова увидела перед собой лицо Дениса. Его пальцы, перебирающие невидимые струны. Ту самую альфа-вспышку – приветствие из другого мира.

Она резко выдохнула.

– Хорошо. – Ее голос был тихим, но твердым. – Но мы делаем это по моим правилам. Полный медицинский контроль. И если я скажу «стоп» – вы не спорите.

Игорь медленно кивнул. В его глазах читалось не торжество, а мрачное удовлетворение.

– Договорились. Когда?

– Завтра. Ночью. В лаборатории будет только мой техник. И мы – она запнулась, – мы не будем подключаться к Денису.

Игорь поднял бровь.

– А к кому же?

Лия встретила его взгляд. Решение созрело в ней мгновенно, пугающее и единственно верное.

– Ко мне. Я сама буду подопытным кроликом. Вы будете моим проводником. Если мы идем на войну, генерал, то я должна увидеть врага в лицо. А не наблюдать за ним через перископ.

В кабинете воцарилась тишина. Игорь смотрел на нее с новым, неожиданным уважением. Он кивнул.

– Как скажете, доктор. До завтра. – Он поднялся и направился к выходу, но на пороге обернулся. – И, Лия? Принесите с собой какое-нибудь сильное, горькое воспоминание. Самого болезненного, какое найдете. Оно может вам понадобиться. Как щит.

Дверь закрылась. Лия осталась одна в тишине своего кабинета. Она подошла к окну. Город сиял внизу, но теперь эти огни казались ей не признаком жизни, а иллюминациями на палубе тонущего корабля. Она сжала руки в кулаки. Завтра она шагнет за границу неизвестного. И первый шаг она сделает не как ученый, а как человек, до смерти боящийся увидеть в том идеальном сне что-то такое, от чего ей самой не захочется возвращаться.

Глава 2. Сомнолог

Вечерний город за окном такси медленно погружался в сумеречную синеву. Фонари зажигались один за другим, выхватывая из темноты островки жизни – спешащих прохожих, яркие витрины, одиноких курильщиков у подъездов. Лия смотрела на этот привычный пейзаж, но видела теперь иное: за фасадом обыденности скрывалась невидимая война, где люди становились добровольными дезертирами.