Артем Рудик – Териантропия, стихи и апокалипсис (страница 12)

Божий дар – что нектар, сладости. Будет трудно, но надо идти. Средь неона, я, в невесомости, Корм для высших существ, как и тли. В море страсти, не видно земли, Всё оно, целиком, в брюшной полости! И толпа, что не ведает жалости, Гордых воинов, бесчисленных Кри, Меня в жертву несёт, общей радости, И я в ней напитаюсь любви.

Carpe diem 32-23-ТЕ

Драматический театр одного актёра, Ставит снова пьесу о самом главном: Времени веков – счастливом, славном, В котором не сыскать ни к кому укора. Время пляски смерти, время мора, На дворе сейчас и прибудет завтра. Нашу книгу пишет безумный автор, Нашей книгой был бы доволен Кафка! Я по лесу шарюсь, клокочет мавка, Кличет водяной. И Чудьи люди Палача увидят в вечном плуте, Так что волколак для них, как шавка. Если и у мифов на плечах удавка, Что же делать тем, чьи обычны будни, Сводятся к забегу за зарплатой, В колесе надежд и злых илюзий? Новый постмодерн швыряет златом, Искренности маской скрыв аллюзий Бесконечной чередой. С перкуссий Не прознаешь о черте рогатом, Что внутри укрылся и точит матом, Столп культур святой, да родной, французский. Отберут «сейчас», может с автоматом, Дрогнет на лице хоть единый мускул?

Virtu 33-23-ТЕ

Я родинка, на хребте пассионария. Я Родину, на уральском хребте несу, Из битвы чести и тотального бесславия. Кровавой патокой на черепе пишу: «Психея? Одарила меня вечной манией. Койотль? Волю дал лихому куражу!» Я весел и спокоен. Палачу, Скажите, что един с Великославией, С волком Турана, верен германскому мечу. И без обмана, французской парии, Я смысл той коммуны, объясню. И в том же месте, в адском зареве, Степным кочевником, я подожгу свечу, В миноре, в честь асов. Врачу, Вы передайте, что я в мареве, Да в Африканском корпусе качу, На встречу с Черчиллем. В которой, речь, подобившись ручью, Разжёт моторы янки, гринго, чукч — Народов из которых вышел. А ныне в их тени, я, мышью, Крадусь под взором мрачных туч. Не сердце, а другая мышца, Покажет, чем язык могуч.

Styx 34-23-ТЕ

Я ребёнок столь жутких и тихих краев, Что рождён был у Стикса реки, берегов. Я о космосе знаю. Банточиком «Марс», Я рождён был вдали от пиршества рас.