Меня снегом укроет – мой белый покров,
Что, в преддверии, значит – вселенский коллапс.
Жизнь так быстро по кругу, как будто таймлапс,
Не сбежать из её всеземных погребов!
Не траншею я рою – для трупов лишь ров.
Не траншеей рождён, я – ребёнок лесов.
Там где мёртвые боги у финнов и Чудь
Белоглазая смотрит на водную муть.
В ней лики умерших, на пиршестве рас,
В ней я выдыхаю токсичную ртуть,
В ней белый ребёнок взирает на Марс,
В ней финны, в ней боги, и в ней сама Чудь!
Plexus coeliacus 35-23-ТЕ
Я в груди схоронил солнце.
В нём есть лис, что огонь, в рыжине,
Снопом искр взлетал к вышине,
В нервный узел, к мотивам эмоций.
Нежной деве, холодной луне,
Покажу я свой огненный нрав,
Опаленных костей, костоправ,
Не сочтёт в её белой копне.
И меня поздравляет Минздрав —
Перевыполнил план по безумству
Рождённых детей, через чувство
Делённое с ней, множив в сплав.
Диким писком, от серых мышей,
Отделяю нас в белы вороны.
Нас фасуют. Фасуют в вагоны,
По Транссибу, чтоб, мчались быстрей.
И мы завтрак едим, чемпионов:
Просто чай пьём в купе, просто эль.
Я волнуюсь, стучат нейроны,
Не спасёт ни таблетка, ни хмель.
Я волнуюсь. И солнце горит, Рим Нерона.
Не смотри. И меня не жалей.
Пусть из клетки грудной дикий зверь,
Прогрызёт себе путь, до перрона.
Я волнуюсь, а ты, как Юнона,
Своей мудростью искренно верь,
Что близнец Боконона,
В его чреве спокоен теперь.
Canis latrans 36-23-ТЕ
Древние боги, одетые в мех,
Смотрят на мир с белоглавых вершин.
Достойно быть войном в мире мужчин,
Достойно коль честью заляпан доспех.
Нас встретит альтинг славою тех,
Кто навечно ушёл в каменелую твердь.
Ворон покорно уселся на жердь,
Свежую кровь вместо падали ев.
В ласках нагих окровавленных дев,
В пении скальдов на веки веков,
Ты не утопишь яростный гнев,
Не утолишь кровожадность богов!
Верою предков, сагой клинков,
Историю пишет чернеющий зев
И чрево того, кто губитель веков,
Чье чрево страшнее всех хищников чрев.
Прислушайся! Слышишь отчаянный зов?
Сверкание стали ты видишь во мгле?
В безумстве атаки стая волков
Кровавые почести вносит земле!
Так можно мужчиною стать и лишь так!
Кровавые руны внося на покров
И меч окрапив, в бессилии слов, 
