Артем Рудик – Молоко и мёд (страница 33)

При виде меня генетически мутанты разом зашипели, обнажили длинные чёрные языки, раскрыли строенные пасти. Видимо битва начнётся без лишних разговоров. Что ж, жаль, но давно пора пустить немного крови.

Гремлины-альбиносы рванули ко мне всей стайкой, бросаясь на меня всей гурьбой. Взмах глефой – десяток маленьких голов подлетело в воздух. Ещё пятерых тварей откинуло и размазало по стене от одного взмаха рукой. Я держала расстояние от наползавшей толпы, поливая выползней ударами пневмокулаков и рубя их длинным лезвием, ускоренным маленькими реактивными двигателями.

Некоторые твари были достаточно вёрткими, чтобы подобраться близко, но тут же были раздавлены моей тяжёлой поступью. Так, я медленно с боем прорывалась к трону. Поток уродцев ослабевал. Вскоре я могла уже не особо стараясь хватать лезших под ноги тварей одной рукой и бросать о рёберные стены, к тому моменту покрывшиеся красным. С десяток выживших тварей испуганно забились в норы, когда я до трона мне оставалось с десяток метров:

– Ты действительно думала, что это меня остановить?! – крикнула я, стукая себя по броне, – Слезай со своего насеста и хотя бы попытайся сопротивляться тому, как выбиваю из тебя всю дурь.

– Значит, Мауи не врал, – сказала чёрная козочка, вставая со своего места, – Вы действительно пришли меня убить.

– Ха, Памперо и остальные хотят обеспечить твою лояльность. Это лично я пришла сломать тебя пополам и принудить к диалогу смертоубийством.

Я нависла над девушкой в ритуальных одеждах стальной громадой. Бежать ей было некуда и мне достаточно было лишь хлопнуть в ладоши, чтобы от её черепушки ничего не осталось. Она сказала:

– Почему бы нам не договориться? Мауи обещал мне много всего после своей победы. Мы заберём земли всех союзников покойного Мартина. Мы вернём мир к тому изначальному состоянию, в котором он и должен был быть. Хочешь вечной войны? Будет. Хочешь море рабов и жить в открытую? Тоже будет. Строй свой матриархальный строй сколько влезет, Мауи не будет возражать...

– Ха! Предложение хорошее, но мне стоило услышать его до того, как Памперо меня победила.

– Памперо смогла...

– Да, то чего не смогла ты. И ты прекрасно знаешь, что это значит. Сделками меня не пронять. Нет той платы, которая бы стоила того, чтобы я продала честь. Предлагай хоть все свои богатства, хоть земли, хоть кучи рабов и возврат Земли к временам до Гиперрасовой... Моя обещанная верность не продаётся, даже не пытайся.

– Так вот почему они послали тебя...

– Да, на мне твои сделки и уловки не сработают. – я положила стальные лапы на её плечи, – А теперь скажи, мне убить тебя быстро или заставить пострадать, пока ты сражаешься с моими напарниками? Облегчить им жизнь.

– Я с ними не сражаюсь... – она отвела взгляд.

– Врать нехорошо, сучка. – я сдавила ей ключицу, та хрустнула и раскрошилась.

Трамонтана взвизгнула, я подняла её той же рукой, которой сжала. Она повисла как пакет, судорожно пытаясь ухватиться за моё стальное запястье своей целой лапой:

– Пожалуйста, сделай это быстро, раз решила убить... Пожалуйста, я обещаю...

– Твоим обещаниям верить нельзя. Помнишь, когда Австер уничтожил Фаэтон и ты пришла предложить мне почётную сдачу? Слабые духом воительницы поверили тебе, сложили оружие, а потом ты их убила... Думаешь я забыла об этом? – Я резко вонзила вторую лапу ей в живот, нащупала печень и вырвала её, – О, как жаль, что я не смогу так сделать сразу с тремя твоими "аватарами", надеюсь пума и козочка тоже выступят безжалостно... А пока... Не хочешь ли перекусить? – я подкинула на ладони печёнку, – Без этой штуки ещё несколько часов ты точно протянешь, можно организовать последний ужин, да?

Я отпустила её, она рухнула на землю, тут же, едва шевеля руками она кое-как попыталась отползти от меня. Но я тут же пресекла эту наивную попытку побега, надавив ей на ногу. Она не переставала выть и корчиться. Я опустилась на корточки перед ней, отщипнула кусочек печёнки и сунула ей в пасть:

– На, займи свой рот чем-нибудь полезным.

Она тут же попыталась выплюнуть предложенную еду, но я жёстко зажала ей рот:

– Что не нравится? А мне казалось, ты с восхищением смотрела, как пленённые гиены с голодухи вынуждены жрать друг друга. Ну вот теперь попробуешь такую трапезу. У тебя будет даже лучше: мы сейчас эту козью ножку как следует зажарим, – я шлёпнула её по бедру, – Ох, даже у самой слюни потекли...

Трамонтана заплакала.

– Чего слёзки пустила? Некому тебя защитить? Мауи тебе не поможет, ты ему не нужна. А Зефир теперь в другой команде. Стоило сразу выбирать правильную сторону... А теперь остаётся только наслаждаться прекрасным ужином...

Печать шестая – Феликс – Загадка Сфинкса

Окрестности острова Большой Селваженш , воздушное пространство Португалии, 5 февраля 1968

За прошедшие пять дней я успел потерять и обрести память, пострелять в своих спутниц, научиться правильно отстраняться от Санта-Анны и даже принял участие в разработке плана по нейтрализации Трамонтаны. Но самая главная мысль, которая ко мне пришла за всё время моих злоключений такова: "С этим можно жить. С ними со всеми можно жить".

Когда Мартин был жив, я этого не понимал. Несмотря на все старания наставника заставить меня участвовать в делах нашей тайно организации, я всё воспринимал Общество так, как его воспринимают смертные: как язвительных и высокомерных уродов. Собственно с подчинёнными они себя так обычно и ведут. Но когда ты становишься равным и тебе открываются многое из того, что все эти бессмертные прячут... Становится ясно, что они такие же обычные люди. Просто куда более искалеченные своим собственным верховенством в пищевой цепи.

Их проклятия куда страшнее тех, которыми могли бы обладать обычные люди, вроде меня. Не в плане силы. Никакая сила не стоит того, чтобы вечность топтаться на одном месте, пытаясь убежать от призраков прошлого.

Ещё я понял, что и отношения между собой у членов Общества исключительно людские, даже если речь идёт о Хамсин. Они боятся. Они умирают. Они дружат и ссорятся, строят козни и меняют стороны. Всё как те смертные, над которыми они властны.

Каждый из них напоминает старую-старую сказку, из тех, что рассказывали друг другу ещё пещерные люди. Сказка может незначительно меняться в деталях, её сюжет могут воспринимать под разной перспективой, но суть у неё одна и эту суть она несёт сквозь века. В чём заключается эта суть или, иными словами, поучительность истории? Не знаю. Я не готов дать самому себе чёткий и единый ответ на этот вопрос. Возможно, пока не готов.

Но я уже свыкся с тем, кем мне предстояло стать: такой же старой и запылённой сказкой. А ещё мне стало нравиться быть в Обществе. Мне мила Памперо, мне весело с Санта-Анной. Я сочувствую Либеччо и считаю, что Зефир на самом деле приятный парень. Я понимаю заскоки Хамсин. Понимаю я и то, почему Трамонтана трусливо прячется, когда в наш дом стучится беда.

Средиземноморье всегда было колыбелью ужаса. В том плане, что с самой глубокой древности это был регион в котором возникали и за который сражались многие великие империи. А что империи несут с собой? Кровь, смерть, разрушение, распад, предательства, гражданские войны, вечные религиозные споры, геноциды, переселения, вторжения... В общем, за любым величием всегда идёт соразмерный и неизбежный упадок.

Трамонтана насмотрелась на это. Более того, она в этом сама зачастую участвовала, вмешиваясь в крах многих империй. И теперь она боится, что её собственная империя будет разрушена. Она настолько этого страшится, что не может бороться, только убегать. А когда к ней на порог придёт Мауи, если ещё не пришёл, она точно поднимет лапки к верху и перейдёт на его сторону. Мы должны показать ей, что мы куда опаснее, чем древний кролик. А для этого надо действовать решительно.

Так, Памперо высадила нас с Анной на крутом береге безлюдного пустыря посреди Атлантики – португальского Большого Селваженша, крошечного островка между Канарами и Мадейрой. Де-юре это Португалия, при чём самая южная её точка. Де-факто ничейная земля, ни туристам, ни военным особо не интересная.

Однако, семьдесят тысяч лет назад здесь, как и на Канарах с Азорами, существовала древняя цивилизация, из которой и происходила Трамонтана. Эта цивилизация была невероятно технически развитой и строила пирамиды ничуть не хуже ацтекских или египетских. Но с ней произошло несчастье ровно такое же, как и с Доггерлендом Зефира. Стурегга разом смыла всю великую империю, вместе со всеми достижениями.

Мне это события представляется картиной Бакста "Terror Antiquus", которую я мельком видел в экспозиции Русского музея в Ленинграде. Точь-в-точь внезапный локальный апокалипсис, нахлынувший на безмятежную античную цивилизацию. Апокалипсис, который не даст второго шанса тем, на кого укажет беспощадная судьба. А тогда указывала она на многих.

Выжило лишь небольшое количество населения здесь на островах и в Иберии, ставшее гуанчами и басками. Они на долгие годы укрылись в горах и пещерах, навсегда забыв о своих корнях и выйдя куда более примитивными народами. Не забыли своего происхождения лишь жрицы бесчисленных культов Блаженных островов.