Артем Рудик – Молоко и мёд (страница 35)

Вода только на первый взгляд кажется безопасной средой для таких экспериментов, но чем быстрее ты в неё влетаешь, тем более "прочной" она становится. Уже на двух сотнях километров в час водная гладь становиться подобна бетонной стене. Одно неверное движение или даже неосторожный кивок носом лодки, и всё, ты труп.

Конечно, и на самолётах есть свои риски, но они возникают обычно на куда больших скоростях, когда двигатель несёт тебя по небу быстрее, чем может выдержать корпус или когда ты решаешь быстро уйти в манёвр... В общем, скорость — это всегда риск. Но, порой, другого способа ощутить свободу и вдохнуть полной грудью, не найти. Ничто так не освобождает как блуждание по лезвию ножа, пляски по змеиным головам и заигрывание со смертью.

В прошлом году умер Дональд Кэмбэлл. Это парень знал, что такое скорость. Его отец, Малкольм Кэмбэлл, был настоящим пилотом по духу, а также множественным мировым рекордсменом и на земле, и на воде. Дональд пошёл по его стопам. Он множество раз побивал мировые рекорды скорости, однажды даже сделал это сразу и на воде, и на суше, в один год.

В общем, этот парень знал и что такое свобода. Он множество раз смеялся над смертью, преодолевая пределы человеческого и возносясь выше. Во время одной из таких попыток, на своей скоростной К7, Дональд ошибся и разбился насмерть. В этом же году американец Ли Тейлор забрал его рекорд скорости.

Никто не правит вечно и прогресс нельзя остановить. Нельзя не участвовать в этой гонке за прогрессом, можно либо ей мешать и загонять себя в рамки, как делает Общество, или освободиться и превосходить самого себя, рискуя умереть на первом же крутом повороте.

Конечно, набирать немыслимую скорость куда сложнее, чем стоять на месте. Но и сражаться сложнее, чем раболепно подчиняться. Каждый выбирает свою долю.

Я выбрала акселерацию, она же "ускорение". Не только в плане буквальной жажды скорости или метафорической жизненной позиции со стремлением к независимости. Это ещё и мотив чисто политический: человечеству пора прекратить топтаться на месте. А Мауи, Либеччо и подобным им, пора перестать мешать ускорению и пытаться остановить время. Выходя на гоночный трек, они не остановят болиды, а будут ими раздавлены и размазаны по асфальту.

Наша цивилизация вполне может сбросить с себя ярмо зажатости судьбой, древние условности и бремя закостенелой стратификации. Настала пора бесконечного ускорения прямиком к точке технологической и социальной сингулярности. Конечно, как и в случае с рекордами скорости, всю Землю может ждать уничтожение от одного неосторожного движения. Однако, если человечество ошибётся, то оно вполне будет заслуживать свой крах.

Ни к чему жалеть и тех, кто останется за бортом прогресса. Они сделали свой выбор. А мы сделали свой.

Трамонтана, например, исключительно труслива, чтобы что-то менять. Но она же и достаточно опасна, чтобы помешать избавиться от децелераторов Мауи и Венега. А потому нельзя приниматься за них, прежде чем мы не разберёмся с Монти.

Я ждала её в водах у острова Пику, сидя на корпусе военной версии кэмбэлловского К7. Да, военная наука часто использует гражданские изобретения "по-особенному". Британцы вот разработали малую серию сверхбыстрых реактивных катеров для MI6 на основе лодки-рекордсмена. Да, она утяжелена двумя встроенными пушками и турельным пулемётом, так что от силы берёт на воде двести пятьдесят километров. Но и это, всё-таки, немало. Тем более, что дополнительный вес стабилизировал лодку и даже по не спокойным водам океана плавать скорее в удовольствие, чем в испытание.

Ещё в удовольствие был местный вид, который я созерцала с корпуса катера, слушая музыку. Вокруг был тёмно-синий океан, а передо мной возвышался он, величественный вулкан, чьи склоны были покрыты зеленью. Гора была исключительно впечатляющей, особенно в закатных лучах, в плаще из скопившихся вокруг верхушки облаков... Конечно, с Андами этот вид не сравнится, но Азоры точно были вторым из самых красивых мест на планете. И точно одним из самых безмятежных.

Однако вскоре эта безмятежность была нарушена вспенившимся неподалёку от меня океаном. Метрах в ста или около того, от меня, всплыла громада чёрной подлодки. Судя по виду, тип "Дафне". Как только подводный крейсер оказался полностью в надводном положении, из люка высунулась чёрная лиса:

– Памперо? Я готова к переговорам! – голос её очевидно дрожал.

– Так подплыви поближе! – крикнула я в ответ, – Мы не сможем с тобой поговорить, если будем друг другу кричать!

– Мне не очень хочется приближаться к тебе, теперь...

– Я обещаю, что не буду брать подлодку под контроль. Но если ты не хочешь говорить со мной, я могу попросить Хамсин...

– Только не её! – крикнула она и спряталась обратно в люк на пару мгновений.

Подлодка стала приближаться к моему катеру, остановившись практически вплотную. Трамонтана снова вылезла из люка и спустилась с рубки на "палубу" подлодки. Затем матросы-португальцы вынесли стол и два стула, поставив их там же, на плоской части корпуса. После принесли мясные консервы, разспиртованный хлеб и сухари. Видимо это всё приличное съестное, что нашлось на автономном подводном штабе лисы.

Я села напротив Трамонтаны. Она страшно дрожала и взгляд у неё был несколько потерянный, будто бы смотрящий в бездну. Я спросила:

– Ну как у тебя дела?

– Две из трёх моих аватар мертвы. Хамсин закончила только минут десять назад... – ей очевидно было сложно об этом говорить, даже слеза невольно стекла по её щеке, – Я боюсь, что это может повториться.

– Зависит от того, на чьей стороне ты будешь. Мауи с тобой такого не сделает, полагаю.

– Нет... Так что я буду на вашей стороне в этой войне.

– Докажи.

– Чем?

– Ну, например, ты можешь рассказать, что знаешь о его планах. Что он тебе рассказывал?

– О своих собственных планах ровным счётом ничего. Я знаю только, что происходит у Венега.

– И что же у него происходит?

– Мауи собрал кости Суховея, Австера, Нот и Борея. Венег их оживил...

– Ого! Хочешь сказать, что с ним сейчас четверо оживших трупов наших товарищей?

– Полагаю, что так. Мауи сказал, что Венег будет готовиться к битве в своём храме, в пустыне, вместе с оживлёнными им членами совета. Он приглашал меня присоединиться к трубкозубу в его приготовлениях и дать вам бой. Но я пока не решилась ехать...

– Так, получается, с мертвецами, Хамсин и тобой, при нейтралитете Пиники у него было бы численное преимущество... Что ж, хорошо что мы лишили его двух возможных союзников, теперь у нас есть все шансы взять приступом его крепость.

– Я готова в этом помочь! – как-то затравленно воскликнула Монти, – Мы с ними легко справимся!

Я закрыла глаза, сконцентрировалась. Прозвучал выстрел. Кровь брызнула на мою белоснежную щёку. Когда я открыла глаза ствол турели катера ещё дымился, а Трамонтана валялась на палубе. От её головы растекалось огромное красное пятно. Я сказала:

– Прости, Монти, но планов брать тебя в команду не было изначально. Но спасибо за познавательную беседу. Передавай привет своей Родине, там, на дне.

С этими словами я сошла с палубы подлодки, мимолётом коснувшись её рукой. Когда я уже стояла на своём катере, подводный крейсер стал резко погружаться, прямо с открытым люком, унося в водную пучину и тело Трамонтаны. Вспомнились слова чилийского гимна: "О, Родина, ты станешь либо могилой свободных, либо убежищем против угнетения..."

Печать шестая – Феликс – Кровь и плоть

Испания, воды у острова Тарифа, 7 февраля 1968 года

Только сейчас, наконец-то общество оказалось собрано в... относительно полном составе. За столом присутствовали все, кто был готов выступить против Мауи... Все семеро, не считая ребёнка двух лет. Пиники умерла в родах, Трамонтана оказалась недоговороспособна даже после того, что сделала Хамсин, и была убита.

По большому счёту, из тех, кто не был готов нас поддержать, мы получили только воинственную гиену. Это не так плохо. Особенно учитывая, что со мной она была ещё мягка и я бы ни за что не хотел иметь её в смертельных врагах. Но этого мало. Я думал Общество будет более единодушно, когда речь зайдёт о его истреблении...

В любом случае стоит радоваться тому, что мы имеем. Нас больше, несмотря на бездушные ожившие трупы под руководством Венега. И мы, вроде как, даже достаточно едины и собраны. Полтора месяца назад всё было совсем иначе и я чувствую, что в этой собранности есть и моя заслуга. Теперь даже как-то уютно со всеми этими зверьми за одним столом.

Хамсин обещала приготовить мяса на всех и когда мой живот уже начинал призывно журчать, влетела в кают-компанию с огромным подносом, накрытым крышкой. Он был действительно огромным, с половину меня, и занимал добрую треть всего стола. Вань-Шень, вперёд всех, потянулся снимать крышку, но Хамсин шлёпнула его по руке:

– Это ещё не всё! Сейчас принесу остальное. – с этими словами она удалилась, а дракон сел на место раздосадованным.

Запах даже из-под крышки чувствовался... волшебный. Это был арома жаренного на вертеле мяса, такой стойкий и плотный, что в нём едва различались нотки чего-то вроде зиры и фиников. От самого сознания, что нежное и наверняка очень вкусное мясо так близко, мне и самому хотелось сорвать крышку и вцепиться зубами в мясо, как дикое животное. Ел я обычно не так много, но от всей этой беготни готов был хоть слона съесть.