Артем Мартынов – Камикороши - Убийца богов (страница 8)

— Ты знаешь, кто это? — спросил Сифу.

— Знаю, — сказал Ченху.

Один из людей в чёрном посмотрел в его сторону. Потом отвернулся. Потом снова посмотрел — намеренно, с той медленной намеренностью, которая страшнее любой угрозы, сказанной вслух. Потом отделился от группы и подошёл. Остановился в двух шагах.

— Ченху, — сказал он. Голос был ровным, как поверхность воды в безветренный день — и такой же холодной. — Рад видеть тебя здесь. Надеюсь, нам выпадет случай встретиться на полигоне.

В этой фразе не было ни одного враждебного слова. Именно поэтому она звучала как нож.

Человек в чёрном развернулся и вернулся к своим. Ченху смотрел ему вслед.

— Кто это? — спросил Сифу, и на этот раз в голосе его не было иронии.

— Клан Тёмной Нити, — сказал Ченху. — Ассасины. Те, которым я отказал.

Сифу помолчал. Сглотнул.

— Значит, — сказал он медленно, — они пришли сюда не за титулом избранного.

— Нет.

— А за тобой.

— Вероятно.

Сифу посмотрел на удаляющиеся чёрные фигуры. Потом на Ченху. Потом снова на фигуры.

— Знаешь, — сказал он наконец с видом человека, нашедшего в неприятной ситуации единственный возможный способ с ней существовать, — я не завидую тому, кого хочет убить древнейший клан наёмных убийц. Триста лет они занимаются своим делом. Триста лет. Даже боги, говорят, предпочитают их не трогать — себе дороже. — Он покачал головой. — А ты им отказал. Просто взял и отказал.

— Да, — сказал Ченху.

— Из вежливости, говорили.

— Говорили разное.

Сифу ещё раз посмотрел на чёрные фигуры, уже занявшие своё место среди участников — тихие, неприметные, совершенно неотличимые от остальных, если не знать, на что смотреть.

— Ладно, — сказал он наконец. — Будем живы — поговорим.

Ченху не ответил. Он смотрел на полигон, где уже расставляли мишени для первого состязания, и думал о том, что самые опасные враги на этом турнире будут не те, с кем придётся драться по правилам.

Боги заняли свои места у арены с той неторопливой величественностью, с какой занимает место нечто, для которого понятие опоздания не существует в принципе.

Бог Лев поднялся с трона. Коротко. Без предисловий.

— Начнём.

Этого было достаточно.

Первыми шли состязания охоты — метание копья и стрельба из лука. Мишени расставили на разных расстояниях, от ближних до таких, где человеческий глаз уже едва различал цель — только тёмное пятно на светлом фоне, дрожащее от утреннего марева. Участники выходили группами, получали оружие, занимали позиции. Всё было устроено с той военной точностью, которая не оставляет места случайности — или создаёт такую видимость.

Ченху взял копьё. Взвесил в руке — привычным движением, каким охотник взвешивает любой инструмент, прежде чем довериться ему. Баланс был чуть смещён к наконечнику, древко — плотнее, чем он привык в горах. Не хуже. Просто другое. Он сделал одну пробную амплитуду, поймал ритм, и когда объявили начало — бросил.

Копьё вошло в центр мишени без лишних разговоров.

Второй бросок. Третий. Каждый — туда же. Не потому что ему везло. Потому что в горах не везёт — там либо попадаешь, либо голодаешь, и эта простая арифметика за годы превратилась в нечто, что уже не требовало мыслей.

Сифу бил тоже хорошо — точно, уверенно, с той показной небрежностью, которая у него всегда была рассчитана на зрителя ровно в той же мере, в какой на результат. Он попал. Оглянулся. Нашёл взглядом Мо — тот бил без лишних движений, без театра, просто клал копьё в цель с той же интонацией, с какой вбивают гвоздь в давно знакомую доску.

— Неплохо, — сказал Сифу, возвращаясь к Ченху. — Ты, Мо, клан Когтя весь как один. Неплохой расклад для первого тура.

Ченху уже смотрел на лучников.

Лук он держал давно — с тех пор когда в горах не было другого способа добыть еду кроме как попасть в зайца на пятидесяти шагах в сумерках. Тетива привычно легла на пальцы, локоть пошёл назад, дыхание само нашло нужный момент между вдохом и выдохом — ту крошечную паузу, когда тело на долю секунды становится совершенно неподвижным. Стрела ушла.

Десятка.

Ещё одна.

Ещё.

Сифу стоял рядом и наблюдал с выражением человека, наблюдающего за чем-то одновременно восхитительным и раздражающим.

— Знаешь, — сказал он, когда Ченху опустил лук, — иногда ты меня злишь. Это несправедливо — быть настолько хорошим в вещах, которые ты делаешь как будто между прочим.

— Ты тоже попал, — сказал Ченху.

— Я попал артистично, — уточнил Сифу. — Это другое.

Клан Воды стрелял следом. Несколько их бойцов промахнулись — стрелы ушли чуть в сторону, не критично, но заметно. Сифу немедленно повернулся в их сторону и крикнул через всё поле с той лучезарной бесцеремонностью, которая была его природным состоянием:

— Ничего, ничего! Валите отсюда, пейте свою водичку!

Смех в рядах зрителей. И тут же — тишина. Потому что Сифу поймал взгляд Черепахи.

Бог воды сидел на своём месте и смотрел на него двумя разными глазами — левым, цвета тёмной воды, и правым, цвета молодой листвы. Оба смотрели одинаково. С тем абсолютным, нечеловеческим спокойствием, которое бывает у существ, которые видели, как рушатся горы, и не нашли в этом повода для беспокойства.

Сифу закрыл рот. Медленно повернулся обратно. Уставился в землю перед собой с видом человека, внезапно обнаружившего там нечто чрезвычайно интересное.

— Хорошая земля, — сказал он тихо. — Качественная.

Бог Лев поднял голову.

— Воины искусны, — сказал он, и в голосе его была та особенная интонация, которая предшествует чему-то, о чём никто не просил. — Но неподвижная мишень — это упражнение для учеников. Посмотрим, как вы стреляете, когда мир вокруг перестаёт быть удобным.

Он кивнул Богу Воздуха.

Дракон сидел на своём месте — длинный, белый, с зелёной гривой, лежащей вдоль хребта как речная трава по течению. Он посмотрел на арену. Потом медленно начал дышать.

Сначала — ничего. Потом Ченху почувствовал, как воздух вокруг стал чуть плотнее, чуть тяжелее, как бывает перед грозой. Потом — тягу. Слабую, почти незаметную, как будто кто-то открыл далёкое окно. Потом сильнее. Участники турнира начали переглядываться — кто-то потёр грудь, кто-то инстинктивно расширил ноздри, пытаясь поймать воздух, которого становилось всё меньше. Дракон вдыхал. Всасывал воздух с арены в свои лёгкие так, как всасывает водоворот — неостановимо, равномерно, без злобы, просто как природная сила, делающая своё дело.

Несколько бойцов в передних рядах опустились на колено. Не от слабости — просто тело само ищет устойчивость, когда голова начинает кружиться. Один упал. Потом ещё двое.

Ченху стоял. Грудь сдавило — не больно, но ощутимо, как будто невидимые руки взялись за рёбра снаружи и медленно сжимают. Он не боролся с этим. Он просто дышал — медленно, глубоко, выбирая из воздуха всё, что в нём ещё оставалось. Горы учили этому тоже. Высота учит экономить.

Потом Дракон остановился.

И выдохнул.

Ветер пришёл не постепенно — он ударил сразу, со всех сторон одновременно, как будто воздух, который был должен арене, вернулся весь и разом с процентами. Полигон накрыло шквалом — не просто ветром, а настоящим вихрем, который подхватывал полы одежды, срывал с голов накидки, гнул древки копий в руках тех, кто ещё держал их. Мишени на дальних рубежах закачались. Потом шквал усилился до тайфуна, и мишени уже просто дрожали как живые, уходя вправо-влево на несколько шагов.

Стрелять в таких условиях — это уже не искусство. Это разговор с хаосом.

Большинство промахнулись.

Ченху почувствовал порыв — мощный, боковой, толкнувший его влево — и сделал полшага в сторону, компенсируя. Поймал мишень в прицел — она уходила вправо, потом дёрнулась влево, потом снова вправо. Он ждал. Не угадывал — ждал, потому что у любого движения есть ритм, даже у хаоса, если смотреть достаточно долго. Мишень пошла влево. Он выстрелил в то место, куда она придёт.

Стрела вошла в край десятки. Не центр — но десятка.

Рядом — удар. Сифу попал тоже. Мо — попал. Клан Когтя — большинство. Ассасины в чёрном — все, тихо, без демонстрации, как будто ураган вокруг них был просто лёгким бризом.

Дракон сложил крылья. Шторм успокоился так же быстро, как начался. На арене осталось лежать несколько сорванных накидок и чьё-то копьё, занесённое ветром в самый угол ограждения.

Сифу опустил лук. Провёл ладонью по лицу — убирая волосы, пыль и остатки достоинства, которые ураган не успел унести.

— Значит, вот как это устроено, — сказал он. — Значит, боги решили, что честное состязание это скучно. Значит, нам тут устраивают стихийные бедствия в качестве дополнительного испытания. — Он помолчал. — Хорошо хоть Черепаха не решила затопить полигон. Хотя если я ещё раз скажу что-нибудь про водичку, может и затопит.

Ченху не ответил. Он смотрел на то, как распорядители фиксировали результаты — быстро, деловито, не обращая никакого внимания на то, что несколько минут назад здесь был ураган, как будто это был просто ещё один пункт программы. Может быть, так оно и было.