Артем Кузнецов – Алекс Рейн (страница 17)
– Нет…
Видео продолжалось.
– Мы должны запустить процесс, прежде чем город окончательно рассыплется. Если эксперимент успешен, время будет удерживаться искусственно, но каждые десять лет потребуется перезапуск.
Лина побледнела.
– Ты не просто часть эксперимента, Алекс. Ты – его начало.
Я стоял, не в силах дышать.
Я был якорем. Тем, кто должен был удерживать время, но сам стал его узником.
Видео оборвалось.
Экран мигнул, и на нём появились новые строки, уже без звука:
Сбой в системе. Протокол зациклился. Субъект потерял контроль. Первая петля активирована.
Я отступил, чувствуя, как гул усиливается. В воздухе запахло озоном.
– Мы пробудили то, что должно было остаться закрытым, – сказала Лина.
Я поднял взгляд.
На дальнем конце зала загорелись ещё экраны – десятки. На каждом – моё лицо. Разного возраста, с разными выражениями.
И под каждым надпись:
Субъект 1. Активен.
Субъект 1. Активен.
Субъект 1. Активен.
Экраны светились всё ярче, как будто архив просыпался после долгого сна.
Каждый из них показывал меня – разные версии, разных лет, разных миров. Одни сидели в тени, другие шли по коридору, кто-то стрелял, кто-то кричал, а кто-то просто смотрел прямо в камеру, молча.
Воздух дрожал от перегрузки. Я чувствовал запах пыли, электричества и чего-то ещё – как будто горело само время.
Лина шагнула ко мне.
– Алекс, это не просто запись. Это потоки. Каждая версия тебя всё ещё активна. Архив удерживает их как резервные линии.
– Значит, я… всё ещё множусь, – сказал я, глядя на десятки своих лиц. – Даже после того, как петля рухнула.
– Возможно, она не рухнула, – ответила она. – Возможно, ты просто вытянулся из неё, а остальное осталось внутри.
Я подошёл к центральному терминалу. Клавиши были покрыты пылью, но работали. На экране – запрос:
Введите ключ доступа.
Я ввёл номер с жетона: D-1-AR-0.
Система подумала и открыла новое окно.
На экране появилась камера наблюдения – старая, чёрно-белая.
Комната – пустая. Только стол, на нём прибор с проводами, и человек, сидящий напротив камеры.
Он поднял голову.
И я замер.
Это был я.
Но не тот, кого я видел раньше.
Этот был… первый.
Настоящий. Без шрама, без усталости, с тем взглядом, который я когда-то имел, когда ещё верил, что время можно победить.
Он начал говорить. Голос хриплый, но уверенный.
– Если ты видишь это, значит, ты – один из нас. Или тот, кто остался.
Я – первый. Оригинал. Я сам согласился стать якорем, не понимая, что это значит.
Он посмотрел прямо в камеру.
– Они обещали, что я смогу остановить время, чтобы никто больше не умирал. Чтобы город жил вечно. Но я не знал, что для этого придётся умереть самому.
Лина стояла рядом, затаив дыхание.
Я слушал свой собственный голос, и каждая фраза звучала, как удар.
– В тот день, когда произошёл первый сбой, я должен был закрыть цикл. Но вместо этого… я спас женщину. Её звали Лина.
Этот выбор сломал уравнение. И теперь каждый из нас проживает последствия.
Я повернулся к ней.
Она смотрела на экран широко раскрытыми глазами.
– Нет, – прошептала она. – Это невозможно…
Но внутри я уже знал, что это правда.
Она была в каждом цикле.
Иногда – коллегой. Иногда – свидетельницей. Иногда – тем, кого я не успевал спасти.
И каждый раз – именно она меняла всё.
На экране «первый» продолжал говорить:
– Система “Хронос” построена на жертве. Чтобы город жил, кто-то должен быть внутри цикла.
Если ты это видишь – ты тот, кто выбрал остаться.
Разорвёшь петлю – город умрёт. Сохранишь – потеряешь себя.
Видео дрогнуло, но он успел добавить последнее:
– И помни: наблюдатель не должен влюбляться. Это ломает время.
Экран погас.
Тишина.
Я стоял, не в силах произнести ни слова.
Лина шагнула ко мне, попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.
Я видел в её глазах – страх, вину, боль. Всё сразу.
– Значит… всё это из-за нас, – сказал я тихо. – Мы стали ошибкой в системе.