Артем Каменистый – Цвет ее глаз (страница 94)
– И чем это ты так занят, что жить не хочешь?!
– Я тут не один, со мной милая девчушка, азовские навострились высший сорт выращивать! Знал бы ты, какая у нее тугая попка!
– Ну да, я видел, похоже, приседать не ленится!
– Я тоже так думаю, она у нас не из ленивых!
Куда я попала?! О чем вообще говорят эти люди?! Только что западники пытались убить друг друга не жалея патроны, а теперь чуть ли не мило общаются делая упор на столь излюбленный полковником юмор для недоразвитых.
Они даже не дикари и не варвары, они – нечто.
– Слушай, Лазарь, давай уже кончай этот цирк! Азовская с вечера сидит в машине Дзена, а к тебе сейчас хана придет, никуда не денешься, зажали тебя! Косарь сейчас спустится, а у него подствольник, добросит куда надо! Последний раз повторяю – бросай автомат и выходи! Не тронем!
– Гаврош, тебя в детстве головой вниз не слишком часто роняли?! Всерьез думаешь, что вы меня зажали?! Да хрен ты свой дверью троллейбусной зажал, лох ты обиженный! Видел все эти дома вокруг вашего печального сборища?! Там сейчас батальон станичных полным составом выдвигается, плюс рота черных, вся дальняя разведка и еще два взвода от Скрипача. Да и сам он вот-вот подкатит со всем своим оркестром! Сейчас они такой концерт устроят, что мне вас даже немного жалко!
– Не гони! На всех высотках наши стоят!
– Уже не стоят, а лежат в интересных позах! Вы и правда думали Дзена как школьника обнулить?! Сбились в стаю петушиную и внезапно стали смелыми?! Да мы вас, идиотов вечно радостных, несколько месяцев в одну кучу собирали! Теперь молитесь, придурки, минут пять вам на это оставили, Скрипач еще не развернул свои трубы с барабанами, но вот-вот заиграет! Наших на площади не осталось?! Нет?! Ну да, азовская была чуть ли не последней! Думали, она там осталась, вам на радость?! Элли, скажи что-нибудь этим без пяти минут покойникам!
Полковник грубо встряхнул меня за плечо, и я, не зная, какие именно слова он ждет, уточнила:
– Что сказать?
– Скажи им «привет». Только громко скажи, они и на башку тугие, и на уши.
– Привет!
– Слышали?! Вот и все, наших на площади не осталось! Готовьтесь страдать, терпилы!
Должно быть слова полковника его собеседникам не понравились, они вновь открыли огонь, причем даже мне, далекому от военного дела человеку, было понятно – стреляют из-за нервов, а не стараясь попасть. Уж слишком длинные очереди, будто зажали намертво спусковые крючки.
Наверное, так и есть, потому что оба автомата затихли одновременно.
– Ну что, нервишки пошаливают?! – в унисон моим мыслям спросил полковник и сам же на это ответил: – На да, как же им не шалить при таких печальных раскладах! Гаврош, что за неудачник с тобой отирается?!
– Перец!
– Перец?! Да я же тебя, собачьего сына, два раза с того света на своем горбу вытаскивал! Ну или полтора точно! Тварь ты неблагодарная! Чего вас, придурков интересных, вообще под землю занесло?!
– В машине тебя не было, нашли люк под ней! Проверять послали!
– А третий кто?!
– Карась!
– Сильно ему прилетело?!
– В грудь!
– Ну да, ему вечно не везет, карма плохая.
– Лазарь, давай поговорим нормально! Без дураков!
– Ну как же без дураков поговоришь, если вы уже тут?!
– Перетрем как люди!
– Нечего мне с вами перетирать! Оба вышли, грабли подняли, автоматы сложили так, чтобы я их видел! И подсветите себя! Я два раза повторять не стану! Мне тут недолго плесенью дышать осталось, а у вас только один шанс остался – со мной по-человечески добазариться! И базарить надо быстро!
– А потом что?! – спросили из темноты незнакомым голосом.
– Перец, два раза я тебя уже спасал, а где два, там и три! Давайте уже, начинайте за себя думать, пока я сам могу все вопросы порешать!
– Дзен один хрен нас спишет!
При этих словах полковник зашевелился, чуть отодвинулся и выпустил короткую, в два патрона, очередь. Во мраке кто-то мучительно вскрикнул, Перец ошеломленно завопил:
– Лазарь, ты что творишь?! Мы же добазарились без пальбы!
– Нихрена я не добазаривался, это все Гавроша влажные мечты!
– Да ты его завалил!
– Да что ты такое говоришь?! Ну надо же, хоть бери да свечку за упокой ставь! Забудь, он все равно не жилец, сомневается много, а сомневаться сейчас вредно! Перец, я же тебе почти как родной отец! Ты же видел, я не в тебя стрелял, в него! Жалею тебя, балбеса неблагодарного! Так и будешь кочевряжиться или добром решим?!
– Да я вообще не при делах! Мне сказали лезть, я и полез! Лазарь, они там такое крутят, что я только…
– Ладно, проехали! – перебил полковник. – Потом все расскажешь! Бросай автомат и руки поднимай! Времени нет, я не могу всю ночь тебя уламывать! Или ты жить не хочешь?! Ну так скажи прямо, и базар свернем!
В темноте послышалось непонятное шуршание, затем прокричали:
– Ладно! Выхожу! Не стреляй, я один!
Галерею чуть подсветило загоревшимся неподалеку фонарем, и я смогла рассмотреть, как господин Лазарь осторожно выглянул из ниши. Увиденное его успокоило, он вышел и, вскидывая автомат, скомандовал:
– Перец, не жмись к стене! Встал посредине, чтобы я видел твои руки!
– Да я и так стою! – ответили с легким недоумением.
На последнем слове полковник очень быстро выпустил две короткие очереди. Свет в галерее заметался, послышался дикий нескончаемый крик переполненный болью. Прицелившись, полковник выстрелил еще раз, после чего все стихло.
Хотя нет, кто-то тихонечко постанывал и слышались непонятные звуки, будто жесткой мочалкой медленно водят по коже. Очень сомневаюсь, что причина шума именно в этом, но по другому описать услышанное не получается.
– Постой здесь, – не оборачиваясь в мою сторону, тихо произнес полковник и совершенно беззвучно скользнул вперед.
И это несмотря на лужи и коварно-шумный мусор под ногами.
Долго ждать не пришлось. В галерее послышались два одиночных выстрела, спустя несколько секунд еще один, после чего господин Лазарь громко позвал:
– Элли, бегом ко мне!
Бежать я не рискнула. Фонарик застреленных людей не потух, но он слишком далеко, свет сюда почти не достает, а под ногами много чего нехорошего встречается, не хватало еще споткнуться и упасть. Прошлась местами быстро, местами выверяя каждый шаг и делая остановки, но полковник меня не поторапливал.
Дойдя до него, увидела два тела лежащие в грязной луже. Еще одно находилось чуть дальше в нише под очередным люком, перед тем как умереть, этот человек сидел прислонившись спиной к стене и упал на бок в скрюченном положении.
Полковник, по звериному озираясь, с силой опустил ногу на фонарь, что валялся на полу, раздавив его с громким хрустом. Вновь стало темно, и я вздрогнула, когда сам мрак ухватил меня за руку и ненавистным голосом прошипел:
– Придется обойтись без света, просто иди за мной. Если что-то под ноги подвернется, я буду предупреждать.
Несмотря на все предупреждения, я то и дело спотыкалась, пол в галерее дальше стал еще ужаснее. А полковник, каждый раз удерживая меня на ногах, все больше нервничал и пытался увеличить скорость. Включи он фонарь, могла бы идти нормально, но он почему-то не хотел это делать. Должно быть не ожидал столкнуться под землей с врагами и теперь опасается повторения нежелательной встречи.
Если наткнемся на группу с гранатометом, все очень быстро закончится. Я слышала, что взрыв под землей гораздо опаснее, чем на открытом месте и теперь, оказавшись во мраке, ни капли не сомневалась, что спастись не получится.
Где здесь можно спрятаться от осколков? Только в нишах, а они, наверное, встречаются нечасто, да и не слишком надежные.
Говорят, что одна из главных причин смертности иммунных – самоубийства. Но я никогда не понимала людей, которые убивают себя. Что бы ни происходило со мной, как бы я не рисковала, но ни разу такое в голову не приходило.
Ну разве что при последнем разговоре с Маргарет пообещала ей не попасть в руки западников живой. Но это другое дело, ведь узнай они детали побега, могли пострадать те, кто мне помогали.
Это самое меньшее, что я могла ей пообещать.
Я все еще хочу жить и потому подчиняюсь полковнику беспрекословно, стараясь поспевать за ним изо всех сил. Не знаю, что сейчас происходит и, следовательно, понятия не имею, как выбраться без его помощи.
Как бы я к нему не относилась, нельзя не признать, что он знает все или почти все. Каждый его шаг продуман, мы идем к какой-то цели, а не наобум.
И полковник тоже любит жизнь, смерть в его планы явно не входит. Значит, мне ничего не остается, как идти вместе с ним.
– Осторожно Элли, тут кирпичей куча, аккуратнее на них. Не спеши, левее сдвинься, тут справа железяка нехорошая. А тут кто-то свой скелет забыл, переступи, а то ножку можно повредить. Вот так, умница.