Артем Каменистый – Цвет ее глаз (страница 93)
Естественно, я не могла понять, где именно сидят дозорные с этими самыми тепловизорами, ведь они себя ничем не выдавали. Но исходя из устройства лагеря и зная, как выглядит местность при свете дня, можно поставить себя на место командиров и вычислить точки, где они расставили наблюдателей.
Надеюсь, я не ошиблась в расчетах. Иначе в лучшем случае придется позабыть о задержке погони, меня хватятся мгновенно, заметив, что кто-то пробрался к потоку старых машин и помчался по нему прочь от площади.
Створка люка тяжелая, ее непросто приподнимать по чуть-чуть удерживая при этом на весу. Недогадливые люди, неужели трудно было сделать так, что бы она открывалась наружу? Я ведь не такая уж и сильная, долго не выдержу.
Два раза казалось, что нашумела на весь лагерь. В эти моменты замирала, прислушиваясь к грохоту бешено колотящегося сердца и звукам снаружи. Но никто не подходил к машине, не распахивал дверцы, должно быть я преувеличивала последствия своей неаккуратности.
Наконец, крышка замерла в откинутом положении, теперь можно позволить рукам отдохнуть. Заглянув в люк, не увидела внизу ничего кроме абсолютного мрака. Под днищем машины будто озеро чернил разлили, даже страшно туда спускаться.
Не только это страшно делать, я много чего боюсь. Но если меня что-то остановит, это будет что угодно, но не страх.
Свесила ноги, но опору не нащупала. Странно, машина не казалась мне настолько высокой. Уперлась в края, медленно сгибая руки начала спускаться.
Дальше случилось то, к чему я совершенно не была готова. Кто-то грубо ухватил меня за бедра и тут же рванул вниз с неудержимой силой. Я, всерьез настроившись на тихий побег, даже пискнуть не успела, молча полетела в пропасть, которая непонятно откуда появилась под машиной.
Ну а потом пищать не позволила воняющая табаком ладонь крепко зажавшая рот. Кто-то потащил меня с такой легкостью, будто я не человек, а кукла, и при этом двигался с непонятными то ли рывками, то ли прыжками. Складывалось впечатление, что мы падаем в вертикально поставленную трубу ритмично соударяясь с ее стенками.
Несмотря на приступ паники, уместной при столь драматическом развитии событий, я сумела осознать, что попалась не зараженным, мертвяки так себя не ведут. Это, несомненно, человек, но ничего хорошего в осознании этого факта пока что не вижу.
Не верится, что он желает мне добра.
Попытки брыкаться ни к чему не привели. Чуть взяв себя в руки, я попыталась нащупать лицо похитителя и от души заехать ему пальцами по глазам. Жаль, что старых ногтей нет, после знакомства с ними о зрении ему пришлось бы позабыть хотя бы на некоторое время, но и в укороченном состоянии они способны на многое.
Увы – не успела. Отчаянно отбиваясь ногами впервые за все время ощутила под ними опору, в тот же миг хватка резко ослабла и прямо в ухо прошептали ненавистным голосом:
– Куда это ты на ночь глядя собралась, маленькая стервочка?
После этих слов меня парализовало почти как в тот ужасный миг, когда стоя на дорожке смотрового зала услышала свой номер.
Полковник перестал сжимать меня с нарушениями всех норм приличия, отстранился, во мраке послышался щелчок, я зажмурилась от лучика света, ударившего в лицо. Маленький фонарик, но яркий, ослепляет. Однако зрение у меня не из простых, неприятные ощущения мгновенно отступили и, наконец, я увидела, куда на этот раз угодила.
Кирпичные стены поросшие плесенью, в невысоком своде над головой темнеет проем колодца из которого свисает ржавая лестница. Бронемашина и правда не настолько высока, просто ее поставили точно над люком системы городских коммуникаций.
И этот люк в важнейший для меня момент оказался открытым.
Впору зарыдать, потому как все напрасно, ничего не получилось, отчаянный план умер на старте. Господин Лазарь умеет читать мысли, иначе как объяснить то, что он подкараулил меня на краю колодца?
Нет, бред какой-то, мысли читать ни один иммунный не может, Улей такие подарки никому пока что не дарил. Наверное. Если так, что остается?
Или совпадение, в которое очень непросто поверить (ну в самом-то деле, зачем господину Лазарю посреди ночи карабкаться по ржавым лестницам); или…
Блин, ну неужели я настолько предсказуемая?!
Глаза полковника были прикрыты плотно прилегающими уродливыми очками с непроницаемо-черными стеклами. Не самый лучший предмет для ношения в ночное время, но только в том случае, если это не прибор ночного видения из продвинутых кластеров принадлежащих мирам, где научились создавать самую эффективную и при этом малогабаритную оптическую технику.
Недовольно скривившись, полковник пожаловался:
– Элли, ты мне чуть по самому дорогому не заехала, нельзя так поступать с лучшими друзьями. Кстати, я ждал, что ты выберешься раньше, чего рассусоливала? Уже в люк собирался стучать, а это чревато, другие могли услышать. Из-за тебя мы время потеряли, так что придется валить отсюда в темпе, это место вот-вот станет горячим. Бегом за мной, пока нас тут не зажарили, как крыс.
Из сказанного я почти ничего не поняла, но расспрашивать, разумеется, не стала. Просто направилась вслед за полковником.
Ну а что мне еще оставалось?
Мы продвигались по сырому узкому туннелю мрачному до такой степени, что подземелья под стабом западников вспоминались с ностальгией. С его стенок свисали жгуты облепленных пыльной паутиной кабелей, похожие на щупальца живущих в вечном мраке чудовищ, то и дело приходилось переступать через груды кирпичей, свалившихся со свода и глубокие лужи с черной водой. Ничего из этого меня не пугало и вообще никак не волновало. Провал побега – вот чем занята голова.
Невероятно глупо получилось, выходит, этот гад и правда был уверен, что я поступлю именно так.
А может я напрасно считаю себя настолько предсказуемой? Может все дело не в этом? Тогда в чем?
Мог ли полковник оказаться под днищем машины с другой целью? Например – хотел забраться в нее незаметно. Или повел себя так по какой-то другой причине, и старт побега попросту пришелся на самый неудобный для меня момент. Он ведь сам оговорился, что уже собирался стучать по броне. Зачем ему это, если не сомневался, что я сама выберусь.
Вот и думай – предсказали мое поведение, или все случайно совпало.
Полковник внезапно остановился, направил вперед луч фонаря, постоял несколько секунд к чему-то прислушиваясь. Затем резко ухватил меня за руку, бесцеремонно потащил назад, через несколько шагов толкнул в нишу под еще одним люком, после чего напряженно прошептал:
– Помолчи.
Вслед за этими словами послышался уже знакомый щелчок, и фонарь погас. Я опять оказалась в непроглядном мраке и, наверное, из-за этого слух резко обострился, потому что услышала то, что насторожило господина Лазаря: тихое позвякивание металла, что-то похожее на приглушенные шаги и всплески – похоже, кто-то топает по лужам.
А затем из темноты громким напряженным голосом спросили:
– Кто здесь?! Обзовись!
– Прикрой ушки, Элли.
Полковник Лазарь произнес это самым легкомысленным голосом, но явно наигранная безмятежность меня не обманула. Он сейчас напряжен как никогда, возможно, даже боится.
Если этот противоречивый человек вообще способен испытывать страх.
Уши я прикрывать не стала, а зря, потому почти сразу после этих слов мрак отступил под натиском пульсирующей желто-оранжевой вспышки, и прогрохотала автоматная очередь. В тесноте подземной галереи звуковым волнам деваться некуда, многократно отражаясь от стен и свода они не один раз могут как следует протоптаться по барабанным перепонкам.
Чем сейчас и занялись.
В общем, ушам досталось как следует, но не настолько сильно, чтобы со слухом возникли большие проблемы. Пусть и не так качественно, как прежде, но я различила дикие крики все с той же стороны, и очень нехорошие слова, громко высказываемые незнакомыми голосами.
Полковник выпустил еще одну очередь, но на этот раз не избежал последствий – в ответ загрохотали как минимум два автомата, к бьющему по ушам треску выстрелов прибавились удары пуль о кирпичные стены, это походило на то, будто возле головы проворно постукивают несколько тяжелых кувалд.
Господин Лазарь проворно укрылся в нише, при этом бесцеремонно прижал меня к сырой кирпичной стене и непередаваемым голосом произнес:
– Да уж, романтическая ночка у нас не задалась.
Невозможно с ним не согласиться. Даже не желаю ему заработать пулю, которая легко может залететь сюда при рикошете о стену. Мне этот человек ненавистен, но не уверена, что те, которые сейчас в нас стреляют, понравятся больше.
Стрельба прекратилась, уши, успев свыкнуться с грохотом, теперь отказывались воспринимать тихие звуки. Только и смогла, что расслышать непонятную возню.
– Ты кто такой?! – повторили из коридора. – Бегом обозвался, или бросим гранату!
– Олухи недоделанные, да кто из вас сможет зашвырнуть ее за пятьдесят метров в узкую трубу?! – насмешливо произнес полковник.
– Лазарь?! Ты, что ли?! – напряженно-удивлено спросили из мрака.
– Гаврош?! – вопросом на вопрос ответил полковник.
– Он самый! Бросай автомат и выходи!
– Одну минутку, я тут немного занят!
– Не дури! Выходи! Не выйдешь, гранатами закидаем!
– Гаврош, придурок ты криворукий, засунь свои гранаты знаешь куда! Заткнись вообще, я и правда занят!